Лекарство для разбитых сердец (СИ)

— Пойдем, Жек, — буркнул шкафообразный парень с русыми волосами.
Видимо он живет в тренажерном зале. Второй — темноволосый парень с копной волос и более худощавым, подтянутым телосложением.
— Девочки, простите нашего друга, он сегодня встал не с той ноги. Хорошего вам дня! — сказал шатен и подмигнул при этом мне.
Пока мы стояли, смотря в след парням, они скрылись за дверьми универа.
— Знаешь, что самое обидное? — вздохнув, спросила Катюха.
— Что в мире слишком много таких придурков?
— Нет, что, если бы он подошел, познакомился по-человечески и позвал на свидание, то я бы пошла.
— Серьезно?
— А почему нет? Он симпатичный, приятный и опрятный на первый взгляд.
— Но вот он завел речь про сосочки и “красотулю” и у тебя все упало?
— Даааа, — еще глубже вздохнула подруга.
— Пойдем, — я взяла ее под руку. — На лекции оплачешь несостоявшееся свидание, а я оплачу то, что из-за этого странного типа не успела купить кофе.
— А друзья-то у него симпатяги. Особенно темненький, который подмигнул тебе.
— Да ну? Не заметила, — соврала я.
— Ну да! Зато я заметила, — хихикнула Игнатьева.
— Ты о чем?
— Ни о чем, Аль, ни о чем.
Глава 2
— Итак, Романова, расскажите нам, что же такое мировая валютная система? — Вилкин сегодня явно был в настроении, что не могло не радовать и заставляло вертеться шестеренкам в моей голове чуточку быстрее.
— Мировая валютная система — это форма организации валютных отношений, обусловленная развитием мирового хозяйства, усилением интеграционных процессов в мире и юридически закрепляемая межгосударственными соглашениями.
— И что же является основами этой системы?
М-м-м-м думай, Аля, думай.
— Национальные валюты, коллективные резервные валюты.
— Например? — не унимался Вилкин.
— Евро? — с сомнением толи ответила, то ли спросила я.
— Смелее, Романова, смелее. Вы правы, евро. Какие еще основы знаете?
На самом деле Павел Семенович Вилкин был хорошим преподавателем. Доносил материал хорошо, не заваливал и разрешал сдвигать сроки по работам своих предметов. Вот и сегодня, пять минут позора и четверка в журнале моя.
Ближе к концу пары я написала Кате:
Алина: Четыре. Встретимся у входа в универ?
Катя: Молодец!!! Давай, может, в кино сходим?
Алина: А почему бы и да)))
Я стояла у дверей в универ и ждала Катю, когда у меня зазвонил телефон.
Каждый раз, каждый долбанный раз, когда я видела это имя на экране, мое сердце делало аксель.
— Алло, — сказала я и попыталась выровнять дыхание.
— Привет, малышка, как дела?
— Нормально, Игорь. Вот, пары закончились, жду Катюху.
— А-а-а-а, — протянул на том конце провода. — Аль, не хочешь встретиться? Я бы перекусил.
Игорь был единственным человеком, при котором Катя практически всегда выходила из себя. На это были причины.
— Давай встретимся в кафе возле универа минут через десять? — предложила я.
— Окей, красотка, — ответил Игорь и отключилсня.
Как раз подошла подруга, обняла меня за шею и чмокнула в щеку.
— Поздравляю, — улыбнувшись, сказала она. — Ну что, пойдем, посмотрим, какое из зрелищ нам сегодня покажут? Только я бы не отказалась для начала и от хлеба. Умираю, как есть хочу.
— Катюш, тут такое дело, — начала я и опустила в глаза вниз.
— О-о-о-о нет, прошу тебя, только не говори, что спустя месяц объявился-таки Игореша и ты сломя голову побежишь к нему? — воскликнула подруга.
— Прости, Кать, он только что позвонил.
— И ты, конечно же, забив на все опять ломанешься в этот омут?
Я молчала, но Катя знала, что я все равно пойду к нему, всегда уходила. Бросала все и летела, как мотылек на свет. Я давно поняла, что это вовсе не свет или свечение, это огонь, в котором мне суждено было или сгореть дотла, или переродиться.
Катя вздохнула, посмотрела мне в глаза и тихо сказала:
— Когда-нибудь, это обязательно случится, Алина. Когда-нибудь ты поймешь, что ваши отношения, если это вообще можно назвать отношениями, это даже не омут, а самое настоящее болото, в котором ты тонешь уже очень долгое время. И однажды, ты захлебнешься, Аль. Он не поможет тебе спастись и не протянет тебе руку, — Катя вздохнула и махнула рукой. — Ладно, иди, я буду ждать тебя дома, приготовлю что-нибудь вкусненькое.
 
И она ушла, а я осталась, на алее, в тени деревьев и смотрела ей в след, понимая, что каждое ее слово — правда.
Глава 3
Мы познакомились с Игорем полгода назад на дне рождения у общего друга. Это была любовь с первого взгляда. Он ухаживал красиво и настойчиво — дарил цветы, сладости, водил в кино и кафе, мы гуляли в парках, целовались, потом проводили вечера в его квартире, смотрели сериалы и мои любимые короткометражные диснеевские мультики, мы любили и не могли оторваться друг от друга.
А потом я увидела его с другой. И поняла — наша история будет такой же короткометражной, как и любимый мультик с синей птицей, сидящей, на электрическом проводе.
Но я ошиблась. Наша история не была похожа на короткий рассказ. Она была как сериал, который выходит каждый понедельник, с той разницей, что моя с Игорем история обновлялась раз в месяц.
Знаете, что я почувствовала, когда увидела его с другой? Ревность, злость? Лучше бы это были они, но нет, это был страх — липкий, противный и вызывающий тошноту страх. Мне было страшно его потерять, я не хотела представлять свою жизнь и не видеть в ней его.
Как мазохист, я спряталась за деревом и следила за Игорем и его спутницей.
Они чувствовали себя прекрасно, мой любимый улыбался ей точно также как улыбался и мне прошлым вечером.
Они ушли, а я осталась. Я не знала, что делать, и просто пошла пешком домой. Позвонила маме, спросила как у них дела, сообщила, что у меня все хорошо и выключила телефон.
Я включила его лишь следующим утром. Не знаю, на что я надеялась, но ни звонков, ни сообщений от Игоря не было.
Весь день я не находила себе места и не понимала, что делать дальше. Я рассказала Катюхе все. Кое-как она уговорила меня позвонить Игорю и поговорить с ним. Но Игорь сначала просто не брал трубку, потом и вовсе стал “вне зоны доступа”.
На следующий день все повторилось — я, уже с маниакальным желанием пыталась дозвониться до него, но ничего не получалось.
И тут меня прорвало — я отправляла ему сообщения один за одним начиная от “Я вас видела вчера, ты не хочешь объясниться?!”, “Неужели я не заслуживаю хоть какого-то уважения?!”, до “Какой же ты урод, ненавижу тебя!” и “Прошу тебя, не бросай меня так, я люблю тебя.”.
Я была уже в дверях бабушкиной квартиры, с намотанными на кулак соплями, когда Катя остановила меня. Я рвалась к нему домой, мне нужно было услышать хоть что-то, только не это глупое молчание.
Не помню, что именно говорила мне Катя, что-то про любовь к себе. Мне было не интересно это все, мой маленький и горячо любимый мир оказался обычным карточным домиком, который рухнул от обычного сквозняка, какое мне было дело до ее слов.
А потом она расплакалась, и я не смогла уйти. Не смогла бросить ее, ведь теперь поддержка нужна была не только мне, но и ей. У нее была своя история несчастной любви, о которой она никогда не говорила. А ведь у меня и в мыслях никогда не возникало, что даже сердце такой как Катя, может быть разбито.
Прошла неделя, потом вторая, я, как сумасшедшая, искала встреч с Игорем в стенах нашего общего универа, но его нигде не было. Плохо помню то время, и честно сказать, даже вспоминать не хочу. Это были серые дни, вечно сырые от постоянных слез, которые я не могла сдерживать.
В конце третьей недели на мой телефон пришло сообщение:
“Привет, детка, как дела?”
Я потеряла дар речи. Может быть, мне приснилось все? И этих недель не было вовсе?
— Да он охренел вкрай! Сраный мудозвон, он что, думает, у тебя память как у рыбки, чтобы вот так просто, как ни в чем не бывало написать?!