Тотем (СИ)

Когда Кайра вернулась к костру, Визэр соорудил вертел, повесил его над костром; над огнём жарилась дичь. Лисица вспомнила, как вечером медведь стругал ветки — делал стрелы, чтобы утром они не остались голодными. Много ли им дали в дорогу росомахи? Медведю на скромный перекус.
Визэр поднял взгляд, заметил в руках княжны кувшинку.
— Подарок болотника. Больно ты ему понравилась, — усмехнулся медведь. — Выбрось, а то расценит, как согласие на брак. У него здесь кругом такие ловушки расставлены. Лягушки не квакают, тиной не несёт, а девиц в его силки так и манит. Попадёшь одна — считай, пропала
Кайра постелила плащ медведя на земле, села на тёплую шкуру. Она не поблагодарила Визэра за спасение — считала, что расплатилась с ним заведомо, когда он её из княжества выкрал. И он ещё должен остался.
— Не отходи от меня.
Кайра посмотрела на медведя. Снова серьёзный.
— Не хочешь погибнуть в лесу — не отходи. Обещаю, что верну тебя князю, если пожелаешь.
— Желаю.
— Позже. Не сейчас.
Кайра не понимала, чем «сейчас» отличается от «позже». Уж не после утренней трапезы он собирался отправиться в путь в Стронгхолд. Значит, было что-то на уме у медвежьего княжича. Какая-то причина, по которой он думал, что лисица изменит решение и не пожелает возвращаться к росомашьему князю. Или же он выбора ей не даст? Сделает что-то, а потом у неё право отказаться будет лишь для видимости, а на самом деле и права-то нет? Как было с князем.
Кайра подняла взгляд на медведя. Она не присматривалась к послам в Стронгхолде. Лицо Визэра отметилось в её памяти высокими скулами и чёрными густыми волосами, которые княжич не подбирал в хвост, как подобает молодому медведю, но что-то в нём изменилось… Бородку сбрил!
— Ты…
Визэр посмотрел на лису, пытаясь понять, что её так заинтересовало и удивило. Кайра не ответила; он догадался сам.
— Ах, это, — он потёр гладкий подбородок, усмехнулся. — Блотнику надо отдать что-то взамен за девицу, чтобы он её не преследовал.
У каждого племени борода у мужчины или усы — имела своё значение. В роду лисиц бороду принято носить лишь мудрецам и пожилым мужам, чей рыжий хвост тронула седина. Борода — признак мудрости. У росомах бороду носили бояре и купцы, считалось, что борода сулит им несметное богатство. Чем она гуще и ухоженней — тем богаче купец. У медведей бороду носили воины, и для них она была символом силы, которую они брали от прославленного медвежьего рода.
«Дорогая плата».
Но для того, кто вскоре лишится головы за оскорбление росомахи — есть ли дело до ценности бороды?
Кайра запомнила княжича рослым мужчиной — ровесником Сэта, но, смотря на него с чисто выбритым лицом, понимала, что ошиблась в суждениях. Перед ней сидел черноволосый юноша, которому минуло чуть больше двадцати зим. Глаза цвета верескового мёда, тёплые, живые, с лёгким озорством. Как она могла принять его за взрослого мужчину? Не иначе как колдовство эти бороды!
— Что?
Кайра осознала, что Визэр заметил её взгляд и отвернулась.
— Теперь люб стал? — беззлобно потешался княжич.
— Думала, что ты старше.
Визэр усмехнулся.
— Я слышал, что у лис не принято, чтобы мужи бороду носили. Старикам можно, а мужам нет.
— Это потому что бороду носят мудрецы.
— Так можно всю жизнь прожить и дураком остаться.
Кайра посмотрела на Визэра. Негодование медведя выглядело таким смешным, что Кайра не сдержала смеха.
***
Затушив костёр, помолившись зверю и духу леса, поблагодарив их за кров и спокойную ночь — духи не виновны, что княжна решила прогуляться на болота и покинула священный круг, Визэр вывел лошадь на дорогу и протянул руки к девушке, предлагая ей помощь и отчасти выбор — ехать верхом позади него или перед ним.
— Сама поеду.
Медведь усмехнулся. Он знал, что она из двух зол она выберет третью. Княжне никак не хотелось ни обнимать его, ни чувствовать его объятия.
— В седло пущу — ускачешь?
— Ускачу.
Визэр легко подхватил её. Кайра испуганно взбрыкнула, но быстро оказалась верхом на лошади. К её удивлению, Визэр не впрыгнул в седло следом, а взял лошадь под узды и повёл за собой.
 
«Что этот медведь задумал?»
— Знаешь, почему у медведя нельзя украсть лошадь?
Кайра удивлённо посмотрела на княжича. Её мысли о побеге очевидны ещё больше, чем раньше, когда она оказалась в седле чужой лошади и могла в любую минуту ударить её по бокам, выхватив поводья.
— Лошади медведей слушаются определённых слов, — объяснял Визэр. — Чужака, который не рос с медведями и ни разу их не слышал, — лошадь не послушается. Сколько не бей её под бока — с места не сдвинется.
***
Солнце поднялось над горизонтом. Заиграло красками нового дня. Визэр по-прежнему шёл рядом с кобылой, держа её под узды, а лисица после нескольких попыток на потеху медведю сдвинуть лошадь с места разными словами, сдалась и искала другую возможность сбежать от медведя. В тёплом меховом плаще, который Визэр отдал ей, чтобы она не мёрзла, Кайра начала жариться. Солнце подогрело землю, высушило утреннюю расу. В лесу щебетали птицы. По незнакомым тропам Визэр уводил княжну с дороги. Теперь ищи свищи, где они свернули и как вернуться домой. Они шли до полудня, пока солнце не поднялось высоко над головами и не заиграло причудливой тенью на земле. Кобыла остановилась, подчиняясь желанию хозяина.
Визэр обошёл её, встал сбоку и потянулся к княжне, собираясь снять её с лошади.
— Я сама, — гордо отмахнулась Кайра.
— Ну как хочешь, — медведь усмехнулся, но далеко не отошёл.
Длинная сорочка не предназначена для езды верхом, но другой одежды у Кайры не было, как тут подготовишься, когда её тайком и ночью вытащили? Сорочка и без того задиралась, пока лиса ехала, и неудобно врезалась в кожу, но Кайра закрывала ноги меховым плащом, насколько получалось, и делала вид, что её не волнуют голые щиколотки и колени. Сорочка во второй раз её подвела — Кайра оступилась, едва не упала с лошади, но Визэр вовремя подхватил её, придержал под руки.
Лиса тихо буркнула, отошла от княжича. Она не заметила, как сошла с тропы и по холму спустилась в прогалину. Высокая трава защекотала её через одежду, поднялась до щиколотки. Визэр не торопился догнать девушку — снял сбрую с лошади, пустил кобылу в поле пожевать травы и цветов. Кайра заметила, где они находятся, когда Визэр догнал её, а кобыла взялась за сочный цветок. Широкая поляна пестрила яркими цветами. Голубые васильки, разноцветные петуньи, багульник. Яркими красками цветы заполнили поляну. Ветер колыхал высокий дельфиниум, гнул к земле траву, пуская волны по разноцветному ковру, и наполнял воздух насыщенным сладким запахом.
— Полезай на спину.
— А?
Кайра обернулась, заметила, что позади неё стоит косолапый бурый медведь. Да такой большой, что она поначалу испугалась и хотела бежать, спасаться от опасного зверя, но, заглянув в глаза и заметив в них тот самый вересковый мёд, лисица успокоилась. Она вскарабкалась на спину медведя, ухватилась за шкуру, пытаясь удержать равновесие, пока он делал первый пробный шаг. Кайра покачнулась. Медведь заревел — Кайра слышала в нём смех Визэра. Даже в облике зверя потешается! Лиса усмехнулась.
Медведь нёс её через поле, позволял любоваться цветами, но некоторые трогать запретил. К тому времени, как они прошли через половину поляны, Кайра успела собрать букет из полевых цветов и, чтобы чем-то занять себя, вспоминая лето в Лисборе, сплела венок из луговых цветов. Она знала значение каждого цветка и сама не заметила, как вплела в венок цветы благодарности и горечи от разлуки, цветы скорби и цветы радости, цветы прощения и сожаления — разные мысли и тревоги посещали княжну, пока пальцы сами подбирали цветок, будто по велению Богов, и плели своё живое плотно, полное силы.
Визэр пронёс её через половину поляны, когда Кайра услышала звонкий девичий смех — кто-то резвился в траве, будто девица играла в салки с юношей и звала его поймать её, звеня тонким колокольчиком. Кайра повернула голову, собираясь оглянуться, но медведь заревел, покачал головой, когда княжна посмотрела на него — нельзя смотреть, не оборачивайся. Кайра не спросила, почему нельзя оборачиваться — в облике зверя Визэр не мог говорить, а она понимала только лисиц. Помня, что случилось на болоте, и как Визэр предупреждал её об опасности, Кайра решила, что с неё хватит приключений. На этот раз она прислушается к княжичу.