Его сладкая девочка (СИ)

— Конечно, можно. Ты первая войдешь, я второй. Дамы вперед, как говорится.
— Егорка, я серьезно. Вдвоем мы еще час оттуда не выйдем.
— А нам некуда спешить. — Тут я стопорюсь, соображая, как она меня назвала. — Скажи еще раз, Ксюш?
— Что? Что не выйдем?
— Нет. Как ты меня назвала.
— Егорка. Егорушка.
Всё, официально я пропал. Растворился в этом нежном голосе и бездонных глазах. Не спасайте меня, пожалуйста. Я добровольно сдался в плен.
***
Не смотря на прогнозы утренние, в офис я все—таки попадаю после обеда. Дел накопилось много и, как часто это бывает, с грифом «надо было вчера». Парни, конечно, львиную долю взяли на себя и разгребают. Но помимо общего дела у меня есть и своё личное, и там спасти себя могу только я.
Утыкаюсь в бумаги, то и дело возвращаясь к прошедшей ночи. Ждал ли я подобного? Мечтал. Но переживал, что Ксюше будет сложно или страшно. Она меня удивила. Не просто удивила, а покорила своей отдачей. И нет, я не помешанный нас сексе придурок. Я просто очень её люблю.
— Иду я по коридору и думаю, что ту светится такое? А это рожа твоя довольная. — Дейв плюхается на диван, закидывая ноги. — Рассказывай. Всё хорошо?
— Не буду рассказывать. Обзавидуешься.
— А я по—доброму.
— А я все равно не буду. Арта иди доставай.
— Не хочу. Он загруженный весь. Ты в курсе, что ему Инка мозг выносит, что вы уже беременны, а она до сих пор нет? Он на этой неделе уже трижды у меня ночевал.
— Попал.
— Ладно, хрен с ними. Ты мне вот что скажи: бабуля твоя наведывалась. Скандал Жанке учинила. Та чуть заявление на стол не положила. Говорит, я секретарша, а не охранник. Что делать планируешь? Я так понимаю, ты с семьей до сих пор никак?
— Только с дедом. Ну про это ты сам в курсе. А с остальными… не решил пока. Все контакты оборвал. Мне кажется, Давид, в конце концов они поймут.
— Может. Типа сами себя наказали? Мать—то еще задумается. Отец наверняка. А Ирина Иосифовна со своей правдой против всех… нууууу не знаю, брат…
— Если ей урезать поток денег на карту, она быстро поймет. Но останавливает, что еще больше ненавидеть будет. Черт, Дейв, ну неужели даже любовь к близким может измеряться деньгами?
— Не знаю, Егор. Не знаю. Не к близким точно может. Думаешь, Натаха в меня вцепилась из—за большой и искренней? Хрена с два. Она любит счет безлимитный и секс в любое время. Только это первый месяц вставляло. А сейчас не просто противно. Отмыться постоянно хочется.
  
Глава 47
 
Ксюша. 
Я не знала, что так бывает в жизни. Думала, сказки для наивных девочек. А сейчас сама живу в этой сказке.
Егор невероятный. Он… он моё счастье. Я не знаю, какими словами выразить глубину чувств к нему. Каждый день окружает вниманием и заботой. Переживает и нервничает, если я плохо себя чувствую или устаю. Постоянно звонит, интересуется.
А ещё он подружился с Дашей и Маруськой. Даже не так. Девочки приняли, теперь он — их семья, а они его. Я вижу, чувствую, как искренен Егорка с малышками. Как ценит их и любит.
Время летит так, что угнаться невозможно. Уже и зима вступила в свои права. Первый настоящий снег выпал неделю назад. В тот день, когда мы ездили в клинику, чтобы посмотреть на малыша. Егор отвлекся на телефонный звонок, и я упросила врача не раскрывать нашему папе пол ребеночка. Я знаю, а Егор — нет. Улыбаюсь, когда он читает приметы и присматривается к форме живота. Он совсем недавно начал округляться так, как надо. Я по—прежнему не набираю вес, но его набирает ребеночек. И это главное.
— Ксюш, — стоит ответить на звонок, как слышу вкрадчивый голос Давида, — у тебя все нормально?
Дейв часто ночует у нас, девочки его обожают. Дашка бросила, кажется, идею выйти за него замуж и теперь активно подыскивает невесту своему другу. Натали — девушка Давида — не пришлась сестрам по вкусу. Стоит ей появиться в доме, девчонки становятся тише воды и прячутся в комнате. Егор слишком уважает друга, чтобы обратить на это внимание, но Лихацкий сам не дурак, и понял. Поэтому девушка в гостях бывает редко.
 
— Да, — отвечаю, а сама начинаю нервничать. Неужели люди не понимают, что подобными вопросами только усугубляют? Это примерно как сказать «ты только не нервничай» и вывалить на собеседника плохую новость. — А у тебя? Что—то случилось?
— Скорее, у вас. — Давид приглушенно смеется. — Я сейчас на важной встрече, полез в карман за телефоном, а там… короче, где твоя шуба, Оксан?
— В шкафу висит.
Красивая! Я в ней похожа на Снегурочку. Егор подарил на первый день зимы. Он вообще балует подарками постоянно, а я стесняюсь их принимать.
— Вот иди и посмотри на нее. И спроси заодно, кто еще получил сюрприз.
Дейв отключается, а я, ничего не понимая, спускаюсь вниз. Открываю в прихожей шкаф, а там… тадададам…
— Дааашаааа! — Хочется смеяться и плакать одновременно. Шуба на месте, да. Остатки её, вернее сказать. Везде, где, видимо, поддался материал, отрезаны неровные полосы.
— Что, Ксюш? — Дашка смотрит своими ясными глазками непонимающе. Я вообще ни разу так не кричала. Сама от себя в шоке.
— Даш, солнышко, это что?
Она тяжело вздыхает и начинает объяснять, как тупой школьнице. Нет, до школьницы я, похоже, в её понимании тоже не доросла.
— … они сказали, что нужно положить лапку кролика для удачи. Ну, как ты не понимаешь? Чтобы всем Дед мороз принес детей, тоже нужна удача. А кролика мы не нашли. И лапку бы не отрезали, жалко бы нам стало. А у тебя шуба так похожа. Тебе же не жалко? Мы немножко взяли. А то нам скучно с Машей.
Господи! Как? Когда они успели? Ведь постоянно же под присмотром. Всё, на что хватает, спросить, где еще эти самодельные лапы на удачу.
— Под всеми подушками, в карманах, а дедушке мы в портфель положили несколько штук. Он старенький, ему побольше удачи надо. Но у нас не лезло, поэтому вот.
И довольная Даша достает с нижней полки папки с бумагами. Видимо, с теми, с которыми дедушка Саша сегодня должен был отправиться в посольство. Так как он раньше жил за границей, остались нерешенные дела.
И вот что с ними делать? Ругать? — Она как лучше хотели. Но испортили вещь, влезли в чужую сумку. А с другой стороны, дед сам их приучил: каждый день приносит что—нибудь сладкое и разрешает поискать в портфеле. Традиция у них такая.
— Я вас наказывать не буду. Но вечером придет Егор и сам с вами серьезно поговорит. Поняла, Даш?
Дашка хмурит нос и, опустив плечи, уходит в комнату. Знаю, что расстроилась. Знаю. И что с Егором ссориться не хочет. Но его обе сестры слушаются с полуслова. А еще он умеет найти нужные слова. Тогда как я могу расплакаться на середине предложения. В последнее время вообще стала плаксивая очень. В груди постоянно живет предчувствие. Может, приближение нового года сказывается? С тех пор, как осталась одна, этот праздник любить перестала, а веру в чудеса практически утратила.
Укладываю девочек спать и сама засыпаю с ними. Егор всю ночь сегодня не давал уснуть. У нас и так… ммм… активные вечера… но вчера на него что—то нашло и он никак не мог успокоиться. Не знаю, как проснулся на работу, я же чувствую себя сонной мухой. Просыпаюсь от громкого хохота внизу. Пугаюсь, что малышки хозяйничали одни, но они мирно посапывают в кроватях. Смотрю на часы — продремала чуть больше часа. Получается, сейчас обед. Тогда… кто там смеется?
Осторожно спускаюсь вниз. Егор, Давид и Тимур. Давно его не видела. Он уже приезжал недавно, но я была у врача и мы не пересеклись.
— Привет!
— Привет, милая.
Егор подскакивает и целует, совершенно не стесняясь своих друзей. И они же продолжают разговаривать, будто ничего не происходит. Прячу пунцовое лицо на груди Егора.
— Привет, красавица. Округлилась. Уже знаете, кого ждете? — Тимур по—доброму улыбается, обращаясь ко мне. Где—то он пропадал несколько месяцев. Егор ни разу не сказал, отделываясь коротким словом «дела».