Его сладкая девочка (СИ)

Сейчас бы к ней. Прижаться к теплому телу, вдыхая любимый аромат. Малинка моя. Каждый раз пьянею от одного только вида. Выжимаю газ, пытаясь проскочить на реверсах. Всё лето никому не надо было, а осенью взялись делать.
Красный. Судя по навигатору, надолго. Глушу двигатель, выхожу на улицу под моросящий дождь. Впереди машин тридцать, люди следуют моему примеру. Или я их. Важно ли это?
Набираю свою девочку. Хочу услышать нежный голос. Соскучился.
Никогда раньше не был так зависим от разговоров, а сейчас как наркоман. Если не рядом, рука сама тянется позвонить или написать.
Молчит.
Может, в душе? Прикуриваю, продолжая набирать.
Из головы не выходит неожиданный звонок ба. Отец был у нас, когда случилось ЧП, требующее немедленного присутствия. Завез документы для Севера. Неужели доложил сразу? Не похоже на него. Или у бабули реально чуйка на неприятности?
И говорила ведь добродушно, про Ксюшу спрашивала. Как дела, как здоровье. А все равно осадок… липкий какой-то. Неправильный.
Еще и Ксюня не отвечает. Может, Тим уже подскочил и с ним болтает? Набираю друга. Нет. Не в курсе. Прошу поторопиться. Сам бы уже готов назад рвануть, да только встрял на дороге, и ни назад, ни вперед.
Вышагиваю вдоль ряда, продолжая терзать смартфон. Бесят эти гудки. Набираю сообщение, но в приложении неприветливо светятся серые галки. Даже не читает.
А вдруг упала, вдруг плохо стало?
Перезваниваю Тимуру и прошу отложить дела, ехать ко мне.
Может, просто спит, а я себя накрутил. Но внутри уже давит паника.
Проходит больше часа, когда встречный поток перестает двигаться. Иду к тачке и жду. Телефон молчит.
Успеваю проехать приличное расстояние, молясь, чтобы нигде не прервалась связь.
«Всё в норме. Готовила». Читаю сообщение от друга и шумно выдыхаю. Только сейчас замечаю, с какой силой всё это время сжимал руль.
Дергаюсь на звук входящего. Ксюша! Нажимаю на руле «ответить». Облом. Давид.
Наверное, впервые не рад другу.
— Что с голосом?
Делюсь с Дейвом. Когда надо, он умеет стать серьезным. Слушает, не перебивая.
— Хочешь, доеду до нее?
— Спасибо. Тим уже.
— Ну смотри сам. Я тебе вообще звонил по другому вопросу.
Зависаем на обсуждении. Тема важная: не так давно мы занялись благотворительностью в приличных масштабах. И сейчас проталкиваем тему с притом. Короче, нюансов много, а времени, как обычно, «вчера». Когда прощаемся, уже далеко за полночь. Ехать остается около трех часов. Съезжаю на обочину, размяться и написать Ксюше. Открываю приложение.
«Извини, очень устала. Легла. Хорошей дороги». 
Листаю вниз. Обновляю. Ни-че-го.
Что—то не так. Только что?
Снова расстроилась из-за какой-нибудь мелочи? Гормоны, гормоны… так настроение у неё штормит. Сама устала. А только начало. Но Ксюша сильная девочка. Справится. Вместе справимся.
Пишу в ответ, что люблю её.
Погруженный в мысли доезжаю до первой же заправки. Пока машина заправляется, захожу за кофе. При входе стойка с яркими игрушками. Прохожу мимо, но вдруг возвращаюсь. Цепляюсь за ярко-розовую лошадь с радужными крыльями. В упор не помню, как она называется, но Дашка, кажется, о подобной мечтает. Беру игрушку и ищу похожую Маше. Не нахожу. Спрашиваю женщину за кассой. Лошадь одна, но мне предлагают какое-то большеротое чудище с не менее чудовищным названием. То ли «Вагги—шняги», то ли «Хагги—шваги». В общем, беру эту Шнягу за компанию с лошадью.
Надеюсь, девчонки будут рады. Хотя мелкая лисица может и не взять, если не «жених» подарит. Любовь у них с Дейвом. И он же проникся мелкими. Да что говорить, я и сам без них дальнейшую жизнь слабо представляю.
Ксюше подарок съезжу посмотреть в Смоленск.
Город встречает дождем, но мне уже все равно. Устал невыносимо. Хочу спать. Доползаю до номера и вырубаюсь в одежде. Снится какая—то ересь: змеи, которые душат Ксюшу, и я бегущий, но никак не успевающий. Постоянно куда—то она ускользает.
Просыпаюсь рано и злой. Первым делом лезу в телефон. Вчера так заебался, что пропустил звонки и сообщения Тима.
 
«Срочно перезвони» светится последним. Тут же нажимаю звонок, но друг, скорее всего, спит. Ксюша тоже не в сети. Плетусь в душ, а затем, хлебнув кофе внизу, в офис. Чем скорее закончу, тем лучше. Хорошо бы поспать еще пару часиков, но сначала дела.
Благо о приезде уже знают и ждут. До обеда решаем сочные вопросы. А телефон молчит. Совсем. В каждом перерыве проверяю сеть, перезагружаю. В конечном итоге, плюнув на правила приличия, просто сижу и пялюсь на экран. Никогда не относился к работе халатно, но сейчас нарастающее беспокойство перебивает остальные мысли. Пытаюсь сосредоточиться и сдаюсь. Прошу сделать паузу. В холле набираю Тимура, который отвечает сразу.
— Ну?
— Откуда твоя Ксюша может знать про Светку?
— Не догнал.
— Она вчера спросила что—то типа кто она такая или есть ли у тебя невеста Света. Не помню, короче.
— Может, Бинковская приходила? Хотя её нет в списке…
— Я спросил. Ксюха сказала, нет. И еще…
Меня зовут в переговорную, показываю палец, что еще минуту.
— И? Тимур?
— И мне показалось, она потерянная была, когда пришел. На себя не похожа.
— Может, токсикоз?
— Не знаю, Егор. Сам спросишь. Телефон ее проверь. Могла же хероты написать, номер узнать не проблема.
Могла. Светка точно могла. Снова вспоминается бабушкин звонок.
А если…?
Да нет. Отмахиваюсь от назойливой мысли. Нет.
Новый виток, когда удается взять себя в руки. Заталкиваю беспокойство подальше, чтобы закрыть вопросы здесь и рвануть в родной город. Душу вытрясу, если только Светка посмела…
На адреналине — не иначе — преодолеваю половину пути. Подстегивает невозможность дозвониться до Ксюши. Набираю раз за разом. Тимур помирился со своей девчонкой и завис у нее. Звонить бесполезно. Дейв и Арт в Карелии и будут только вечером.
Хоть отцу звони и проси съездить. Но это крайний вариант. Мила! Точно.
Листаю контакты, набирая ксюшину подругу.
— Мил, это…
— Пошел ты!
Эээ, не понял. Может, перепутала?
Повторяю вызов. Еще раз. На четвертом доходит, что я в черном списке. И что это значит?!
Оставшуюся дорогу до дома не помню. Вообще. Как не вписался никуда — не знаю. Чудо, не иначе. Выжимал максимум. Наверняка писем счастья нахватал, но это заботит меньше всего.
Зачем—то вытаскиваю из багажника игрушки. Мне кажется, что Ксюша увидит и обрадуется. Я все еще гоню плохое предчувствие, все еще надеюсь, что она спит или забыла зарядить телефон. Моя девочка меня любит и ждет.
— Егор Александрович, — в спину летит из будки охраны. Машу рукой. Все потом. Цель — домой.
— Ксюша, малыш, я приехал, — кричу, едва открыв дверь. Тишина. — Ксюш!
Свет нигде не горит. Не разуваясь, прохожу в кухню. Потом огребу за хождение в обуви. Но это потом.
Тарелка на столе, у плиты остатки ужина. Неужели правда стало плохо?
Скорее наверх. Спальня. Никого.
Детская. Тоже никого.
— Ксюша!
Открываю подряд все двери. Внизу какие—то звуки.
— Ксюша!
— Егор, — у двери топчется знакомый парень из охраны. Олег. — Открыто было.
— Подожди, Олег.
В ванной полоска света. Сердце заходится, пока добегаю. Рывком дверь.
— Ксения с подругой вчера вечером уехали, — Олег стоит и сзади и продолжает что—то говорить.
А я, как дурак, держу в руках розовые игрушки и пытаюсь сложить слова из красных букв.
«Игра окончена». Не получается. Я не понимаю. Буквы скачут, но слова не доходят до сознания. Беспомощно поворачиваюсь к парню, будто хочу поддержки. Может, глючит меня с дороги?
— Олег, что там написано?
— Игра окончена. А что это значит?
Это… это шутка такая, да? У Дейва чувство юмора сломалось?
Снова смотрю на зеркало. На полочке блеск. Шаг ближе.
Кольцо.
Ксюшино кольцо.
Я и сам бы хотел это понять. Какая игра, на фиг? Что за выкрутасы? Что за тараканы поселились в беременном мозгу и какую революцию они там устроили?!