С изюминкой (ЛП)

Когда я оглянулась на дверь, Уэст вышел из-за спины Патрика, и все мысли исчезли из моей головы.
Его волосы спадали вниз, и появилось желание пробежаться по ним пальцами и устроить беспорядок, но в то же время оставить всё как есть. Он одет в костюм, который был на нём прошлой ночью, в тот великолепный костюм, который делал его похожим на человека, у которого всё уже было. Мои глаза остановились на его полных губах, обрамлённых бородой, но только на мгновение, потому что, как по команде, я почувствовала его глаза на себе. Мой взгляд встретился с его синими глазами, в которых было видно электричество, смешанное с чем-то, что он пытался скрыть.
Я вопросительно изогнула бровь, спросив Уэста, что ему нужно, чего он хотел, но он оборвал взгляд, посмотрев через всю комнату и ни на что конкретно.
Я подняла свой клатч, встряхнулась, сунула его под мышку и взялась за руку Блейна.
— Все готовы?
Хор согласия прокатился по всей толпе, когда мы стояли в нашем крошечном коридоре, и Патрик открыл дверь. Мы вышли гуськом, все болтали, пока спускались по лестнице и выходили на улицу. Патрик и Уэст подняли руки, чтобы окликнуть такси, и двое остановились, по одному перед каждым из них. Патрик открыл дверь, и Астрид, Роуз и Мэгги сели на заднее сиденье, а он — вперёд, оставив мне, Блейну и Уэсту другое такси.
Уэст открыл мне дверь, и я сделала шаг, но Блейн остановил меня и забрался первым. Уэст наблюдал за ним, как голодный велоцираптор — я почти чувствовала, как он закипает, когда забиралась следом за Блейном. И через шесть секунд я уютно сидела на заднем сиденье между ними двумя.
Я скрестила ноги в сторону Блейна, и он положил руку на внешнюю сторону моего бедра, притянув мои ноги к своим. Я обхватила руками его бицепс, и он взглянул на меня. Мы улыбнулись друг другу. Наконец-то между нами что-то произойдёт.
Это было всё, на что я надеялась.
Уэста прижали к двери, он хмуро смотрел в окно.
— Итак, я рад, что ты наконец решил пойти с Лили. Она ужасно много говорила о тебе.
Я бегло на него посмотрела.
Со скучающим видом Блейн посмотрел в окно.
— Правда? Она никогда раньше не упоминала о тебе.
Я повернула голову и теперь смотрела на Блейна.
Голос Уэста стал немного твёрже.
— Забавно. Похоже, вы, ребята, вообще не много разговариваете, так что я не буду принимать это близко к сердцу.
У меня снова закружилась голова. Уэст всегда немного чересчур заботился о женщинах в своей жизни, но это было просто смешно. Не то, чтобы он солгал, но всё же. Неправильно.
— Что ж, — вмешалась я, отчаянно попытавшись сменить тему. — Вчера вечером мы с Уэстом ходили в оперу, чтобы увидеть «Мадам Баттерфляй».
Я нахмурилась.
— Э-э, да. Тебе нравится опера?
Блейн скорчил гримасу.
— Вообще нет.
Уэст рассмеялся, затем взглянул на него.
— О, подожди. Ты серьёзно.
— То, как они поют, очень преувеличенно. Кроме того, опера никогда не бывает на английском языке. Почему их нельзя переводить? — Он отрицательно покачал головой. — Последний раз я читал субтитры только когда смотрел Кунг-Фу.
Удовлетворение исчезло с лица Уэста, и я передвинулась, воспользовавшись возможностью толкнуть его локтем. Я обратила свое внимание на Блейна как раз в тот момент, когда его телефон зазвонил в кармане под мелодию песни «Nickelback».
Уэст фыркнул и попытался скрыть свой смех слабым кашлем, когда Блейн пошевелился и торопливо выключил его. Он использовал руку, которую я обхватила, чтобы залезть в свой задний карман, заставив меня наклониться к Уэсту, чтобы избежать удара локтем в грудь. Блейн взглянул вниз, чтобы посмотреть, кто звонил, глаза метнулись ко мне, когда он приглушил звук, прервав Чеда Крюгера на полуслове.
— Итак, «Nickelback», да? — в тот момент Уэст даже не притворялся, что не был мудаком.
Блейн наклонился вперед, чтобы посмотреть на него.
— В чём твоя проблема, чувак? Ты был мудаком с тех пор, как переступил порог Лилипутки.
Вот оно. Я собралась с духом.
Уэст кипел от злости.
— Слушай, у меня нет с тобой проблем, Блейни. Не до тех пор, пока ты хорошо относишься к Лили. Ты всё испортишь, и я нарушу правила.
 
— Ты что, влюблён в неё или что?
Глаза Уэста были холодны, как бриллианты.
— С чего бы? Что насчет тебя?
— Да пошел ты, брат.
— Не называй меня братом, придурок.
— Всё, хватит! — закричала я, повернув голову так, чтобы они получили равные части моего яростного взгляда. — Что на вас двоих нашло? Господи, я даже понятия не имела, что ты собираешься разбомбить такси своим тестостероном, иначе продемонстрировала бы свой.
Такси подъехало к обочине, и я уставилась на Уэста, который не двигался, просто смотрел прямо на меня.
— Выпусти нас, Уэст.
Он нахмурился и открыл дверь. Уличный фонарь ослепил нас, когда мы вышли, и Уэст протянул мне руку, которую я проигнорировала, оставив Блейна расплачиваться с таксистом. Он высунулся наружу с застенчивым видом.
— У меня нет наличных.
— Ох, — пробормотала я, застигнутая врасплох. Открыла клатч, но Уэст опередил меня.
— Ты же в курсе, что они принимают карты, верно, придурок? — выстрелил Уэст, когда передавал деньги через пассажирское окно.
Блейн кипел от злости, а Уэст бросил на меня многозначительный взгляд. Он стоял так близко, что мне было трудно дышать, когда его глаза сверлили меня, но Уэст прервал связь, повернувшись на каблуках, чтобы подойти к бархатным верёвкам.
Глухой бас усилил тишину между Уэстом и мной, когда другое такси остановилось перед клубом. Я воспользовалась моментом, чтобы оглядеться. Огромная очередь огибала здание сбоку, битком набитая людьми, которые надменно наблюдали за нами из-за бархатной верёвки, как будто мы были просто кучкой придурков, которые в конечном итоге встанут в очередь позади них. Обычно они были бы правы.
Надпись «NOIR» была написана тонкими золотыми буквами в стиле арт-деко над дверью, а архитектура в стиле 20-х годов — чёрные и позолоченные панели, инкрустированные закрученными узорами, которые были бесформенными и геометрическими одновременно. Само здание, должно быть, было примерно из той же эпохи — даже фасад с каменными колоннами выглядел изящно и современно.
Все вылезли из другого такси, затем Купер вышел из двери и прошёл мимо вышибалы, хлопнув его по плечу, когда тот сдвигал верёвку.
Папарацци появились из ниоткуда с выходом Купера, вспыхнули вспышки, и вышибалы устремились к нам, сдержав папарацци. Мне показалось, что я очутилась в толпе, когда мы поспешили к двери под звуки фотографов, выкрикивавших имена Купера и Астрид.
Мы не останавливались, просто пробрались внутрь, друг за другом. Я смотрела в спину Уэста, когда он поднимался по лестнице впереди меня, стена, которую он воздвиг между нами, казалась высотой в сто футов и пуленепробиваемой. Но я почти забыла обо всём этом, когда Блейн коснулся моей поясницы и прошептал что-то непристойное на ухо. Что-то, что заставило меня по-настоящему порадоваться, что я получила этого бразильца.
Музыка становилась громче с каждым шагом, пока мы не добрались до главного этажа. Клуб был прекрасен, и я разинула рот, когда мы проходили через него. Акробаты кружились на обручах, подвешенных к потолку над океаном блестящих тел, танцевавших под облаком одеколона и двигавшихся как волна, в такт музыке. Всё было чёрным, отделанным золотыми линиями, вспышками звезд и пикирующими узорами. Бар был гладким, покрытым золотом с чёрными вставками, и освещался яркими огнями, которые заставляли его сиять, как сусальное золото.
Как будто мы каким-то образом перенеслись во времени и оказались в будущем.
Мы повернулись к лестнице на VIP этаж и прошли мимо вышибалы, который был похож на Марселаса Уоллеса из «Криминального чтива». Не буду врать — я чуть не споткнулась, когда искала пластырь на его шее. Мы продолжали подниматься, пока не достигли вершины, где нам открылось небольшое пространство, менее переполненную версию клуба внизу, с окнами от стены до стены, чтобы элита могла наблюдать за крестьянами, не выпуская из рук бутылки и не вставая со своих бархатных диванов.