С изюминкой (ЛП)

Стоило ли говорить ей об этом, нужно ли рисковать? Мог ли я потерять ее навсегда?
Я не мог быть уверен, пока не разберусь во всем сам.
Музыка закончилась, и занавес опустился, когда толпа вскочила на ноги в рёве аплодисментов. Лили всё ещё плакала, улыбалась и плакала, как солнышко после дождя. Мы аплодировали, пока актеры не вышли на сцену и не ушли снова, а в зале не зажегся свет. Лили всё ещё сияла, когда снова взяла меня за руку, и мы последовали за толпой из театра.
У меня не было слов. Ничего такого, что я мог бы сказать вслух.
Сначала она была тихой, всё ещё не оправившись от представления, когда мы медленно пробирались к выходу позади толпы, я рукой накрыл её там, где она обвилась вокруг моего бицепса, когда Лили наклонилась ко мне. Только когда мы вышли в прохладную ночь, она обрела дар речи. А потом разговор не прекращался, пока мы рассказывали о том, что видели вместе, о моментах, которые поразили нас в спектакле. Лили снова заплакала в такси, рассказав о финале и прижав руку к груди, длинными пальцами сжав мой носовой платок. Это было прекрасно. Она была прекрасна.
Прогулка до дома по-прежнему проходила в тишине, единственным звуком на лестнице были наши гулкие шаги, пока мы не добрались до её двери.
— Я не могу дождаться, когда сниму эти туфли, — сказала она со смехом, пока рылась в своей сумочке. — Каблуки примерно в миллион раз хуже, чем пуанты. О, боже мой. Мне так жаль. Должно быть, я выпила слишком много вина.
Я уронил руку, когда выпрямился, удручённый, а ладони внезапно стали влажными. Я попытался улыбнуться, несмотря на боль в груди.
— Скорее всего. Отоспись, Чудо-ножки.
Она вытащила ключи и улыбнулась.
— Ты тоже. Спасибо. Это было… это было потрясающе, как всегда.
Я сунул руки в карманы, крепко сжав кулаки.
— Так и было. Увидимся, Лил.
Лили открыла свою дверь и оглянулась на меня через плечо. Всё, чего я хотел, это остановить её, прижать к двери и целовать до тех пор, пока у неё не перехватит дыхание.
— Спокойной ночи, Уэст.
Я наблюдал, как закрывалась дверь, увеличив расстояние между нами, которое мгновенно заполнилось моими мыслями, проносящимися в ушах громче, чем в течение всей ночи. Я оторвал ноги от земли и подошёл к своей двери, завозился с ключами, но всё же отпер свою тёмную квартиру и мысленно вошёл куда угодно, только не туда, где сейчас находился.
Я даже не видел Патрика, сидевшего на диване, пока он не заговорил.
— С тобой всё в порядке?
Я подскочил от испуга.
— Господи Иисусе. Что ты делаешь, сидя в темноте, как чёртов серийный убийца?
— Читаю. — Он поднял свой телефон.
Я потер лицо и потянулся к выключателю, включив свет, прежде чем прошёл в гостиную.
Патрик посмотрел на меня тёмными глазами.
— Что случилось?
— Не знаю. — Я повернулся, снова обошёл комнату и провёл пальцами по волосам.
— Это плохо?
Я ослабил галстук.
— Да. Что бы это ни было, это определённо плохо.
Он скрестил руки на груди, пока я размышлял, с чего начать. Затем повернулся и еще раз обошёл комнату.
— Итак, — подсказал он, — ты пошёл к Лили, чтобы забрать её, а потом…
— … А потом мы уехали. И ничего не изменилось, но всё было по-другому. Она… Я…
Патрик казался удивлённым и при этом над чем-то потешался.
— Ты потерял дар речи.
Я покачал головой и сел на диван, положив локти на колени, запустив пальцы в волосы и уставившись на свои оксфорды. Был только один способ объяснить это.
— Кажется, я влюблён в неё.
Он кивнул и просто сказал:
— Я тоже так думаю.
Я посмотрел на него в замешательстве.
— Почему ты не выглядишь удивлённым?
— Потому что я знаю это уже много лет. Ты действительно только сейчас это понял? Я, честно говоря, думал, что ты знаешь.
Я сжал переносицу и крепко зажмурился.
— Нет. Я не знал.
— Тебе нужно выпить. — Он встал с дивана и направился на кухню, пока я пытался восстановить самообладание. Патрик вернулся с бутылкой бурбона и двумя стаканами, поставил их на кофейный столик и налил каждому из нас.
Я любезно взял у него стакан и прикончил его.
 
— Какого хрена, Трики. — Я зажал пустой стакан между коленями. — Какого хрена.
— Ты сказал ей об этом?
— Я не могу, пока не разберусь в этом сам.
Он пожал плечами и откинулся на спинку дивана.
— Мне кажется, это довольно просто.
Я посмотрел на него, раздражённый тем, что он свёл мой кризис до минимума.
— Говорит парень, влюблённый в Рози.
Его брови нахмурились.
— Эй, чувак. Нечестно.
Я вздохнул.
— Всё не так просто. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.
— И да, и нет. Ты видишь себя рядом с ней? Ты хочешь быть с ней?
Я представил себе, каково это — быть с ней. Представил её, свернувшуюся калачиком у меня на коленях, с моими губами на её губах. Увидел её лицо, украшенное улыбкой, полной любви, длинное тело, вытянувшееся в моей постели в сумраке ночи. Я думал, что моё сердце вот-вот взорвется.
— Да, — ответил я грубым голосом.
— Тогда ты должен сказать ей.
Я фыркнул, пожалев, что не мог этого сделать.
— Без плана не могу. Не имеет значения, что я хочу постучать в её дверь прямо сейчас и всё рассказать. — Я провёл руками по лицу. — Скажи мне не делать этого, Трики.
Патрик наклонился вперед, положив локти на колени.
— Просто иди и скажи ей. Не совершай ошибку, которую совершил я, не признавшись в этом.
— Но именно потому, что случилось с тобой и Роуз, я не хочу просто идти туда. Я должен быть осторожен и сделать всё правильно. Сейчас неподходящее время, Патрик. Действительно неподходящее.
Он налил нам ещё по стаканчику, обдумав это.
— Я думаю, Лили с кем-то встречается. Так она действительно настолько увлечена Блейном?
Его имя словно ударило меня бейсбольной битой по лицу. Я совсем забыл о нём на минуту, забыл, что должен был провести целую ночь с ним и Лили.
— Чёрт возьми, чувак. Я не знаю. Она сама этого хочет. Завтра она даёт ему последний шанс.
— Послушай, ты должен сказать ей, в конце концов. Мы договорились?
Я не мог вечно держать это в себе. Поэтому кивнул.
— Как думаешь, ты сможешь подождать до послезавтрашнего вечера?
Я поднес свой напиток к губам.
— Если потребуется. — Я прикончил его и снова поставил стакан на стол.
Он потёр рукой подбородок.
— Не знаю. Может быть, тебе стоит поговорить с Роуз. Она знает, как справиться с этим лучше, чем кто-либо другой.
Я вздохнул, покачав головой и не сводя глаз с пустого стакана.
— Как это произошло? Когда это случилось?
— Это происходит уже много лет, Уэст.
— Я ничего не знал. Всё это время я ничего не знал. Не думал, что смогу быть с ней, а теперь даже не знаю, хочет ли она меня. Но я хочу её, Патрик. Сейчас, я скажу тебе один факт. Я хочу её больше, чем когда-либо хотел. — Это было то осознание, которое я понял, тонкая струйка пота, как ведро ледяной воды, потекла по моей спине. — Как я могу держаться всю ночь, зная, что она с кем-то другим? Как я могу скрывать это от неё?
— Может быть, тебе стоит остаться дома.
Я нахмурил брови.
— И оставить Мэгги и Лили одних разбираться с кучей пьяных придурков? Ни за что.
Он пожал плечами.
— Тогда тебе придется смириться с этим. Выиграть себе немного времени, чтобы сделать это правильно. У тебя есть только один реальный шанс сделать это. Не облажайся.
Не облажайся. Никто не давит.
— Может быть, мне просто не стоит никогда ей об этом говорить. — Я понял, что это была пустая угроза, как только произнёс эти слова.
Он бросил на меня многозначительный взгляд.
— Ты действительно думаешь, что сможешь вечно держать рот на замке? Потому что это не так просто, как кажется.
Я снова вздохнул.
Патрик наклонился вперед.
— Послушай. Мы с Купером будем отвлекать тебя от мыслей о Лили завтра вечером, пока нас не будет дома. Ты сможешь пойти туда, чтобы проверить всё, не имея дело с ним в одиночку. Мы прикроем тебя. А завтра утром поговори с Роуз. Она знает, что делать. Если у тебя получится застать её раньше, то будет достаточно времени, чтобы увидеться с Лили, прежде чем она уедет на весь день.