Заложница их страстей (СИ)

- С тобой всё в порядке? – это Роберт решил задать дебильный вопрос. Ну разве не видно, что ничего «в порядке» тут нет и быть не может.
Казалось, что я сейчас помру: голова болела так, будто ею много раз таранили стену, пытаясь прошибить брешь... В стене, конечно, а не в голове. Но ощущение, что брешь теперь была в голове. Я с трудом приподняла руку и ощупала затылок. В кровь не вляпалась, значит, жить буду.
К головной боли присоединилась боль между бёдер: пока я ехала, натёрла кровавые мозоли. А ещё болела каждая клеточка моего истерзанного тела. Ведь я не могла управляться с лошадью, и чтобы не упасть, стиснула её ногами, впилась руками, чуть ли не вжалась в неё всем телом. Вот и результат.
Артур тревожно склонился надо мной, подхватил на руки и отнёс под дерево. Осторожно положил и, сглотнув, сказал:
- Я хотел наказать тебя за пощёчину.
- У тебя получилось, - еле слышно произнесла я, стараясь не потерять сознание от боли.
- Отдыхай. Пока не поправишься, мы не тронемся в путь.
С этими словами он отошёл, чтобы привязать коней. Тут же ко мне подлетел Роберт.
- Скоро доберёмся домой. Больше одна на лошади не поедешь. Сейчас я приготовлю обезболивающий отвар.
Меня накормили, напоили, накрыли какой-то попонкой, и я отключилась. Не знаю, сколько пробыла в забытье. Помню, что кто-то поил меня и гладил по голове. Потом слышала стук копыт, а затем громыхание телеги. Я так поняла, что кто-то из братьев съездил в близлежащую деревню и раздобыл «карету». Заботливые руки перенесли меня на повозку с сеном, и мы тронулись в путь. Видимо, мне требовался доктор, раз мужчины не стали дожидаться, когда мне полегчает.
Сознание урывками навещало меня. Благодаря этому я поняла, что меня привезли в деревню к знахарке. Та долго причитала надо мной, говоря, что я напрасно ехала весь день без остановки. Часто ощупывала мою голову. Спрашивала, не тошнит ли меня, не плывёт ли всё в глазах. Я порой отвечала невпопад. Она давала мне настои и накладывала повязки. Вначале я думала, что братья убрались из деревни и из моей жизни, оставив на произвол судьбы, но потом поняла, что они периодически навещают меня и справляются о моём здоровье.
Судя по всему, лечение было успешным, а мой недуг не настолько серьёзным, как мне казалось. Через несколько дней я оклемалась и почувствовала себя вполне сносно. Голова перестала казаться чугунным котелком, а кровавые мозоли меж ногами затянулись, и вскоре я смогла ходить.
Знахарка вымыла меня, расчесала спутавшиеся волосы и принесла мне одежду: белую рубаху и простенькое серое платье из грубого льна. Сильно приталенное с чрезмерно длинными расклешёнными рукавами. При этом оно совершенно не прикрывало грудь, которая вызывающе выпячивалась, прикрытая рубахой. Хоть наряд был незатейлив, но пришёлся мне по нраву. Теперь я выглядела вполне пристойно. По взглядам братьев я поняла, что даже в этой незамысловатой одежде я была красива. Оба смотрели на меня так, будто увидели пред собой не меня, а некую прелестницу. Их зачарованные взгляды стали для меня лучшим комплиментом. Но я сделала вид, что даже не заметила их восхищение.
Деревня, в которой мы оказались, была небольшой. Несколько покосившихся домишек, да сотня жителей. Ребятня с любопытством рассматривала меня, когда я вышла из дома знахарки. От детворы я и услышала, что лорды привезли меня, а сами поселились в соседнем доме. Да и вообще, до замка Кхасс осталось совсем мало: вон он возвышается на горе.
Я посмотрела в ту сторону и увидела величественный замок из серого камня, гордо возвышающийся над окрестностями. Множество высоченных башен взмыли к небесам, неся знамёна благородного рода Кхасс. Вот, где родились и выросли Артур и Роберт. Вот, где мне предстоит жить. В душе что-то ёкнуло. Как непохож был этот величавый огромный замок на мою многоэтажку в спальном районе. Вспомнив о доме, загрустила. Захотелось вернуться в тёплую постельку, где Персейка грел мой бок своей рыжей тушкой. Как он теперь? Знаю, что мама позаботится о котейке: она безумно любила его и сейчас уже забрала жить к себе. Но что испытывают мои родители, зная, что я пропала? Уже объявили в розыск? Мама, небось, плачет днями и ночами, а отец старается держаться. Может, решили, что меня похитили и хотят выкуп? Интересно, а похищение на кого повесили? Неужто на Костика? Иринка всегда говорила, что он выглядит подозрительно. А он никакой не подозрительный, а просто скромный гей!
 
- Тебе нравится наш замок? – неожиданно услышала я за спиной голос Роберта и резко обернулась. Он стоял, улыбаясь, и тоже смотрел вдаль: туда же, куда и я. – Люблю свой дом, - признался мужчина. – Всё в нём дышит счастьем и любовью. Тебе понравится, я уверен.
С этими словами он положил руку мне на плечо и встал рядом. Так мы стояли и смотрели, как над замком кружат вороны, а солнце играет бликами в оконных стёклах. Вокруг замка стоял город, окружённый длинной высокой стеной. Грандиозно! Прямо как кадры из голливудских фильмов!
Мне было тепло и уютно в объятиях Роберта, и я поймала себя на мысли, что совсем не прочь стать его женой. Всё лучше, чем связывать свою жизнь с незнакомцем, которого мне назначит Артур. Почему-то отныне я была настроена категорично против Артура, чувствуя исходящую от него угрозу. Хоть он больше не нападал на меня, и даже не старался унизить своими мерзкими высказываниями, я всё равно недолюбливала его. Злобный варвар! Сухарь! Как хорошо, что Роберт совсем не такой! Прямая противоположность!
Столько всяких мыслей и эмоций промелькнуло за время, что мы стояли с Робертом. Даже стало казаться, что счастье так близко! Но тут подошёл Артур, и я ощутила неловкость. Завертела плечом, скидывая с него руку Роберта.
- Можешь не стараться, я всё равно уже всё видел, - сказал Артур, и я с удивлением обнаружила нотки дружелюбия в его голосе. – Наслаждайтесь последними часами счастья. Скоро приедем домой, и ваши встречи станут невозможны.
- Почему? – в один голос воспротивились мы с Робертом.
- Потому, что незамужняя леди не может находиться наедине с неженатым лордом.
- Это легко поправимо, братишка! – я поняла, что Роберт попробует снова завести разговор о нашем браке.
- Нет, не поправимо, - голос Артура изменился. – Дочь наших врагов не станет членом нашей семьи.
Вот уж заладил! У меня уже зубы сводит от его вредности! Он развернулся на каблуках и ушёл, оставив нас одних. Роберт в отчаянии сглотнул и, повернул меня к себе лицом, страстно обнял. Вначале мы стояли, прижавшись друг к другу, будто боялись, что если пошевелимся, то растворимся в воздухе. Его сердце билось гулко в унисон с моим, и оттого мне было ещё горше: мы любили друг друга, но из-за вражды семей не могли быть вместе. Наконец Роберт оторвался от меня и принялся целовать моё лицо, мои волосы, мою шею. Я видела боль расставания на его лице. Я чувствовала то же, что чувствовал он. Хотелось бежать от всех и вся, поправ все правила и законы, лишь бы быть вместе. Нам было хорошо вдвоем, и разлука казалась карой небес.
- Хватит миловаться, пора в путь, - Артур был на страже.
- Какой же у тебя вредный и упрямый брат, - выдохнула я, скрипнув зубами.
- Он просто слишком серьёзный, - почему-то попытался защитить его Роберт. – Что бы он ни говорил, но в итоге оказывался прав. Ни один из благородных домов не примет наш с тобой брак, зная, что было. Мы можем только бежать ото всех и поселиться в забытой богами глуши, чтобы никто даже не знал где мы. Вот тогда мы сможем быть вместе, но не в нашем фамильном замке, не под крышей моего дома.
 
И тут я неожиданно для себя вспомнила моё второе «свидание» с Артуром. Тогда мы скакали на лошадях. Он нежно прижимал меня к себе, говорил о своей любви ко мне. Что за причудливая игра воображения? Почему так получилось, что я мечтала о встрече с Артуром, а в итоге влюбилась в его брата?
Словно сквозь туман услышала слова Артура, сказанные мне во время нашего бегства: «Родители против нашего брака. Поэтому мы бежали, чтобы тайно обвенчаться. Когда родятся дети, родители примут нас, так что не волнуйся».