Станьте моей помощницей (СИ)
— За штамп в паспорте готовы не плохо заплатить. — Спокойным тоном вещает мне начальник. — Делать ничего не надо! Только на полгодика, максимум годик запачкать свой паспорт. Я очень надеюсь, что ты не из болтливых. Инфа конфиденциальная, понимаешь же?
Илья Васильевич неожиданно стал серьезным.
Я пытаюсь уложить сказанное в мыслях. И ведь не шутит. Ни намека на улыбку. С одной стороны — ну что здесь такого? Поставила штамп в паспорте и бабок за это получила. А с другой — это мой первый брак. Можно ли вот так бездушно заносить в свой паспорт совершенно чужого человека?
Вечером того же дня я поняла, что можно. Поняла так отчетливо, когда меня грубо схватили возле общаги и прижали к холодной, каменной стенке потным пропитым телом.
— Ну что, сучка! Деньги будут?
Смрадный запах изо рта моего нежеланного собеседника вызывал отвращение. Булочка с маком и йогурт, которыми я перекусила перед выходом из офиса отчаянно стали проситься на воздух, покачивая мой желудок рвотными позывами.
— Отпустите пожалуйста, мне тяжело дышать. Деньги будут завтра…
Меня отпустили, но перед этом вновь запугали угрозами расправы надо мной и моей маленькой семьей. Страшно.
Отчаяние тугой веревкой затягивало мне шею.
Трясущимися руками я набрала тогда сообщение Илье.
И вот сейчас я разглядываю свой паспорт. Теперь я замужняя женщина. Мужа своего я не видела. Но, вероятнее всего встречусь с ним. Ведь он наш начальник.
Непонятное чувство. Вроде обидно, что все так не по- настоящему. И в то же время как- то легко от мысли, что в моей сумке лежит заветная сумма. Я очень надеюсь, что эти придурки забудут ко мне дорогу!
Перед тем, как я получила паспорт с печатью, меня хорошенько пробили по всем базам безопасники.
Затем я подписала брачный договор и только тогда я смогла стать избранной для штампа в паспорте моего руководителя, который спас мое положение.
«Громов Андрей Александрович»…
Простите, девчонки! Я охомутала самого главного.
Невольно улыбнулась.
Все хорошо.
Деньги я нашла, на работе у меня тоже все в порядке, доченька здорова.
Я, если честно, сама не поняла, как начала втягиваться в работу. Нравится все: и мой маленький круг общения, который я успела завести за эти дни; и шумные обеды в кафе; а самое главное, мне нравится взгляд противоположного пола! Я в двадцать лет поставила на себе крест, как на женщине толком не успев таковой стать. Декрет-это испытание. Женщина оказывается один на один со сложностями. Бессонные ночи, минимум времени на себя, максимум — на ребенка. А самое главное, она оказывается один на один со своими мыслями, которые почему-то не транслируют ничего хорошего. Самоедство в декрете стало одним из моих любимых занятий. Я придирчиво стала смотреть на себя в зеркало, стала ворчливой. Улыбалась редко, только своей девочке. А уж какой скорлупой обросла… Боялась, что будут в меня тыкать пальцем за то, что я как и мама стала матерью-одиночкой.
Но до этого никому не было дело.
А я все придумывала себе сложности.
В результате моим кредо стал девиз «Последнее слово- всегда за мной»
Но надо как-то оставлять все свои заморочки в прошлом. Может хоть здесь, я наконец-то найду свою любовь. А что? Мужчин здесь много и некоторые из них даже очень ничего. И это я еще только одного директора видела. Два еще в отпуске.
Конечно же я не бросила свой план по поиску того Альфа-самца! Сегодня спрошу у Машки о нем. По- любому же знает! Она знает все! Но план «Б» же тоже должен быть? Или не должен?
— Геля, доброе утро! М-м-м… Какая ты конфета сегодня!
Машка с интересом рассматривает мое отражение в зеркале, пока я наношу на губы розовый блеск. Я сегодня одела белоснежную блузку оверсайз в мелкий черный горох и черные брюки. На ногах модные белые кросы. С прической заморачиваться не стала и сделала легкую волну. Возле моих ног стоит пакет с одеждой. Обновила вчера себе гардероб. Машка посоветовала принести запасные вещи с собой и пообещала выделить мне место в шкафу своего кабинета.
Часто случается так, что девчонки после рабочего дня отправляются в клуб, или в кафе. Поэтому запасной вариант красивого лука всегда должен быть под рукой. Машка восхищенно сыплет комплиментами, а у меня так язык чешется поделиться с ней событием. Уж она-то оценит. Но ведь она не только оценит, а тщательно посмакует этим событием и щедро разделит новость с ближними. Она девочка не жадная. Поэтому надо жадничать мне. А я чувствую, что Маруся бы оценила мое выгодное замужество.
— Пойдем чай пить, пока Илюха не пришел. Он хоть и добряк, но работой тоже загружает, будь добр! — Машка тянет меня к столу, где ароматно пахнет выпечкой.
Наш исполнительный директор Илья Васильевич со слов Маши без ума от женщин. Почти от всех. Комплименты от него по крайней мере получают все, у кого хотя бы более менее проклюнулась грудь. Вчера я это ощутила на себе.
Но влюблен он в одну симпатичную начальницу отдела кадров, которая на днях отметила свой тридцативосьмилетний день рождения и сегодня выходит из отпуска. Он младше ее на шесть лет. И начальница его отшивает, но Илья не сдается. Вот и сегодня пришел с огромным букетом ярко-красных роз. Я такие видела только на фотографиях на страничках пафосных барышень в инстаграм.
Когда Илья появляется в кабинете мы с Машей уже пьем ароматный ягодный чай с вишневым пирогом, который Машка принесла сегодня с собой.
— Они божественны! — Выдыхаю я и пытаюсь сосчитать сколько же там бутонов. Мне никто никогда не дарил цветов. За двадцать лет ни одного цветочка! Шоколад-да. Мишки, шампанское сертификаты, но почему-то не цветы.
— Ты так им радуешься, как будто это тебе!
Машка толкает меня в бок и хихикает, а я словно не замечаю ее шутки. Сижу и улыбаюсь.
— А можно я их понюхаю?
Глаза начальника округляются. Он выдает короткий смешок.
— Ну понюхай. Мне теперь даже стыдно, что я дарю их не тебе. Ты так им радуешься.
Улыбаюсь. Меня почему-то совсем не трогают подколы моих коллег. Наверное потому, что я очутилась в какой-то новой реальности, где совсем не хочется обрастать колючками и прятаться в свою скорлупу.
— Я просто очень люблю цветы, но мне их никогда не дарили.
И вот зачем-то потеряв бдительность я озвучиваю свои мысли, которые мне столько лет навевали ненужные комплексы.
— Ни разу не дарили? Даже цветочка? Даже папа не дарил?
Маша разворачивается ко мне и слегка наклонившись ожидает услышать интересную историю нафаршированную фактами из моего прошлого. Наверное хочет мою личную карточку пополнить информацией. Но я не радую ее. Лишь покачав головой выдавливаю слабое.
— Не дарили. Ни разу. Даже папа.
Илья задумчиво изучает меня. Я даже невольно подбираюсь и вытягиваю осанку. Не каждый день на меня так мужчины смотрят.
— Мне даже захотелось это исправить. Нехорошо это! У девушек должно быть много цветов! И колечек и сладостей.
Мы с Машкой мило улыбаемся просто потому что хороший момент. Вот здесь и сейчас. Огромный, красивый букет роз! Безумно приятный аромат и никаких насмешек, осуждения или сочувствия. Все по-взрослому. Я сказала правду ничего не утаивая и не приукрашая, и она как-то легко повисла в воздухе совершенно не мешая мне дышать.
— Но прости Геля, я сделать это не могу! Ты крутая! Но боюсь, моя Королева этого не поймет.
Я ничуть не разочаровавшись дожевываю кусочек пирога и запиваю его чаем.
— Да и шеф мне за тебя ноги оторвет, если узнает, что я тут обхаживаю тебя с букетами. Да и не только ноги.
Я давлюсь. Громко. Со слезами и кашлем до посинения. Потом долго чихаю.
Машка колотит меня по спине и уже собирает инфу.
— В смысле. Ты знакома с Громовым? И как давно?
Потом поток вопросов меняет вектор и направляется к Илье.
— Он что с Маринкой расстался? Ну вы даете! Геля, как тебе удалось-то. Там же такая Маринка, что ого-го просто. Это не знаю, что такого надо уметь чтобы ее затмить. Блин! Столько новостей и мимо меня!