Сдам угол в любовном треугольнике (СИ)

Что ж, в принципе, жить можно.
Мешочек с деньгами, который она извлекла из тайника, придал уверенности. Как и найденные там же бумаги на дом, и тамга в виде запятой, похожая на чёрную половинку «Инь-Янь». Боясь потерять ценную вещь, Натка продела в отверстие тамги шнурок и надела на шею, словно кулон.
Как оказалось, правильно сделала, потому что появление девушки не прошло незамеченным.
Возможно, виной этому не её неосторожность или бдительность соседей, а та же магия, которая сообщила даяну околотка о гостье. Во всяком случае, едва Наташа успела немного обустроиться, как у калитки появился пожилой мужчина и громким голосом обозначил своё присутствие.
— Назови себя и предъяви разрешение от хозяина дома!
Пришлось идти, но боялась она зря — увидев тамгу, мужчина заметно расслабился, и на бумаги даже не взглянул.
— Сестра, значит? — переспросил он, выслушав сбивчивые объяснения Наташи. — Это хорошо, что дом теперь под присмотром. Порядок должен быть, а что это за порядок, если никто не живёт? Околоток у нас тихий, люди все приличные, семейные, бездарей нет ни одного, все одарённые. Только, конечно, звёзд с неба не хватают. Но в целом народ достойный. Правила тут простые — живи сам и не мешай другим. По ночам бродить по улицам не принято. Незамужним женщинам, — цепкий взгляд даяна прошёлся по запястью левой руки девушки, — водить к себе в дом мужчин не принято — быстро калитку и забор куриным помётом измажут, да силой припечатают — ввек не отчистишь. Базар, где товаров вдосталь, только плати, всего через две улицы от нашего околотка. Торгуют девять дней до обеда, десятый — выходной. Через три дома лавка — если чего забыл или не успел купить на базаре, то после обеда и до захода Светила можно приобрести в ней. Но дороже, понятное дело. Так что бока не залёживай! Вставай с рассветом, двор вон зарос, надо бы привести в порядок. Брат-то, когда говоришь, прибудет?
Едва не сбитая с ног потоком информации, Натка не сразу сообразила, что ответить.
— Лове… Лови? Как сможет, он на королевской службе. В Делларии, — сообщила она ту правду, которую было не страшно озвучить.
Нет, а что? Адриан наследник королевского престола? Наследник. Он нанял Ловерида? Нанял.
Почти не обманула…
— Вона как, — уважительно кивнул даян. — Хорошо. Как появится, пусть заглянет ко мне. А тебе бы жиличку взять — старушку одинокую или вдову бездетную. Негоже незамужней девице одной жить! Подумай, и как решишь — мне скажи, я подберу опрятную и порядочную.
Следом за даяном потянулись соседи. Конечно, только женская их половина — все уже знали, что в доме поселилась незамужняя девушка.
К вечеру Натка от визитов настолько устала, что едва добрела до постели.
Но польза тоже была — женщины рассказали ей, у кого лучше покупать молоко, у кого — мясо. Кто хорошо шьёт, а кто за небольшую плату выкосит ей двор. А заодно она узнала, что квадратные монеты с дыркой посередине, которые Ловерид ей велел тратить на еду и всё необходимое для жизни, называются тэмге. И обычный для Коренье — это городок, в котором она теперь будет жить — заработок за три декады составляет десять- двенадцать тэмге. То есть с году она не умрёт — в мешочке лежало сто таких монет.
Мурка появилась на следующий день. К сожалению, всего на несколько минут — сообщила, что принц рвёт и мечет, что Ловерид под присмотром, поэтому она сможет вырваться не скоро и только ночью.
Если бы не домашние заботы, Наташа наверняка изводила себя переживаниями, надумывая всякие страсти и беды. Но повседневные дела отвлекали от тяжёлых дум и пустых мечтаний, и дни летели один за другим.
Наташа уже без опаски ходила на базар — всегда в сопровождении кого-то из соседок, так как было не принято, чтобы девушка передвигалась по улицам в одиночку. Готовила себе, возилась во дворе и в доме. И училась пользоваться свалившейся на голову магией.
Кастовать теперь приходилось осторожно, потому что выросший резерв усиливал заклинания, и Наташа опасалась что-нибудь поджечь, сломать или стереть в порошок.
 
С последнего визита ум’мирри прошла целая декада, и Натка начала всерьёз беспокоиться. Конечно, девушка не рассчитывала, что Адриан быстро смирится с пропажей Агерита, но и сидеть тут целый месяц, ожидая у моря погоды, ей совершенно не хотелось.
Где Мура? Что у них происходит? — чаще и чаще мелькало в голове иномирянки.
Каждый вечер после захода солнца городок словно вымирал — утомлённые за день жители Коренье расходились по спальням. Но к Наташе, как бы она ни устала за день, сон приходил далеко не сразу.
Поселившаяся внутри тоска днём пряталась, наверстывая упущенное ночью. Истекая болью, девушка прокручивала в голове воспоминания о встрече с Адрианом. И то, как он себя с ней вёл, что говорил, как смотрел. Сердечко заходилось в рыданиях.
Как после всего, что с ней было, она сможет доверять мужчинам? Вадим её использовал, Адриан использовал. Даже Ловерид использовал. И никто не думал о ней иначе, чем об объекте, который нужен пока полезен.
Но Ловерид исправился. Вернее, пытается исправить то зло, что причинил ей. Вон, спас от принца, подготовил побег, помог его осуществить, надёжно спрятал. И обещал переправить на Землю!
Только время идёт, а его нет. Мурка тоже не приходит, а докричаться мыслеречью не получается, она не раз пыталась!
Прокрутившись полночи, Наташа с трудом засыпала, словно проваливалась в омут с головой.
Утром одиннадцатого дня — Натка только встала — соседка, тана Кивита, покричала у забора, выходи, мол, на базар пора!
Никуда идти не хотелось. Хотелось лечь, накрыться с головой и всласть погоревать, оплакивая свою, такую несуразную и невезучую жизнь. Но не пойти тоже нельзя — зачем привлекать внимание? Она и так многим отличается.
Вздохнув, иномирянка оделась, повязала на голову платок, подхватила корзинку и вышла за калитку.
Из каждого двора выходили женщины, вливаясь в пёструю стайку товарок. Обмениваясь на ходу шутками, делясь новостями или что-то обсуждая, женский коллектив околотка бодро приблизился к базарной площади.
Мясной ряд, молочный, там овощи, в другой стороне пряжа и шерсть, а в дальнем углу продают съестное — пироги, блины, жаркое — для тех хозяек, кто не хочет тратить время на готовку и имеет лишние талики. Один талик за пирог, три за горшочек жаркого. Двадцать таликов равны одному тэмге.
Просчитывая в уме предстоящие траты, Наташа прикинула, что ей нужно взять молока, немного яиц и овощей. Мясо ещё оставалось, масло тоже. Ужасно хотелось сладкого, но стоили местные конфеты так дорого, что она никак не могла решиться купить одну штучку. Ведь неизвестно, на какое время она тут застряла, а деньги имеют тенденцию заканчиваться! Заработать не получится, Ната выяснила это в первый же день: незамужняя девушка занимается только домашней работой и исключительно в своём доме. А вот замужняя или вдова может пойти в прислуги или присматривать за чужими детьми. Ещё допускалась помощь более состоятельным соседям, разумеется, за деньги или еду, но никакого своего дела женщине тут не открыть. Так что разумная экономия не помешает, тем более что без сладкого жить можно.
Рассеянно отвечая на приветствия и оклики торговок, Наташа пробиралась в ряд, где продавали птицу и яйца. И замерла — взгляд выхватил мужскую фигуру. Вон ещё один. И ещё.
С трудом удержалась от желания протереть глаза — мужчины на базар в принципе не ходили. Если жена набирала много продуктов, то муж поджидал её на выходе, но никогда не заходил в сами ряды.
А тут — трое мужиков среди женского моря!
Ой, неспроста…
— Смотрите, смотрите, — раздалось со всех сторон. — Маги! Ищут кого-то!
У Натки внутри всё обмерло — бежать!
Но догадалась, что этим только привлечёт к себе внимание, поэтому девушка тихо выдохнула и постаралась изобразить хозяйственную озабоченность.
Как же хорошо, что на второй день пребывания в Наартейс ей пришло в голову поддаться порыву и купить для походов на базар местную одежду! Теперь она ничем не отличалась от местных жительниц! По крайней мере, издали никто за чужеземку не признает. Разве что определят по её магии…