Красная роза (СИ)

– Нет, я говорю это вполне серьезно. Мне нужно было выбрать студента, который поедет со мной и я решил остановиться на вас, мисс Роув.
Я закатила глаза и улыбнулась.
– Ты даже не спросил меня, хочу ли я поехать с тобой.
– Если не хочешь, я могу взять другую студентку.
– Джеймс! – Засмеялась я.
– Для меня одно удовольствие видеть твою улыбку. – Сказал Джеймс и приблизился ко мне почти вплотную.
– Мне нужно идти, Джеймс. – Сказала я, и ловким движением проскользнула к дверям аудитории.
– Собирай вещи. Я заеду за тобой сегодня в восемь.
– Мы сегодня поедем в Роли? – Выгнула я правую бровь.
Джеймс утвердительно кивнул, а я широко улыбнулась и, махнув, вошла обратно в аудиторию.
***
В Роли мы доехали быстро. По дороге мы слушали Фрэнка Синатра, и я в первый раз услышала, как поет Джеймс. Этот мужчина умел делать все.
Мы заселились в отеле, который находился недалеко от здания, в котором должна была проходить конференция. Номер был достаточно просторный. Две комнаты и ванная комната. В большой комнате был диван, кресло, письменный стол и телевизор. Стены были бледно-голубого цвета, а потолок белый. В спальне стояла большая кровать с красиво уложенными подушками, маленький холодильник с напитками и шкаф. Главное, что мне безумно понравилось в нашем номере, так это небольшой балкон, на котором стояли два плетеных кресла и деревянный столик.
– Тут невероятно красиво. – С восхищением сказала я, глядя на панораму вечернего города.
– Да, это правда. Но все же моя любовь к Нью-Йорку больше. – Ответил Джеймс и начал доставать свои вещи из дорожной сумки.
Через нос я вдохнула прохладный воздух и еще раз бросила взгляд на светящийся город, перед тем как войти в спальню.
– Почему тебе так нравится Нью-Йорк? – Спросила я, сняв пальто и сев на кровать.
– Там, я чувствую себя свободным. – Ответил Джеймс и повесил вешалку вместе с синим пиджаком в шкаф.
– Значит, тут ты чувствуешь себя некомфортно. – Взяла я из сумки Джеймса галстук в мелкий горошек и попробовала завязать правильный узел у себя на шее.
– Я родился и вырос в Нью-Йорке, Элизабет. Надеюсь, это достаточная причина моей любви к нему.
– Ага. – Произнесла я, подойдя к зеркалу, разглядывая замысловатый узел галстука.
– А тебе идет мой галстук.
– Да, он очень даже неплох. Только вот проблема, что я не умею завязывать правильно галстуки.
– Давай, я тебе покажу. – Джеймс подошел ко мне, и медленно своими длинными пальцами завязал идеально галстук на моей шее.
Я повернулась к зеркалу и взглянула на свое отражение в нем.
– Прекрасно. У тебя очень умелые руки, Джеймс.
– Правда? – Хитро улыбнулся он.
– Наверное, мне тоже нужно разобрать свои вещи. – Произнесла я, стянув галстук с шеи.
– Я думаю, ты сможешь это сделать позже. – Сказал Джеймс, и обнял меня сзади за талию.
Я закрыла глаза, и почувствовала его дыхание на своей шее.
– Я устала с дороги, Джеймс. Не хочу ничего.
– Тебе и не придется ничего делать, малышка. Я сделаю все сам. – Прошептал Джеймс мне на ухо.
– Давай не сегодня. – Не унималась я. – Пожалуйста.
Джеймс тяжело вздохнул и сел на кровать.
– Ладно. Не сегодня, так не сегодня.
– Прости. – Сказала я, и принялась разбирать свои вещи.
Джеймс некоторое время наблюдал за мной.
– Может, закажем еду в номер? – Предложил он.
– Я не хочу есть. Сейчас разложу вещи, приму душ и лягу спать.
– Элизабет.
– Да?
– Что происходит?
– Ничего. Просто очень устала за эту неделю и хочу поспать. – Сказала я, и попыталась улыбнуться.
– Тогда, я пойду вниз в ресторан и поем.
– Хорошо.
Когда Джеймс ушел, я взяла телефон и набрала номер мамы. Было уже поздно, но мне хотелось с ней поговорить. Мама взяла трубку со второго гудка.
– Привет, милая. У тебя все хорошо?
– Привет, мам. Да, все прекрасно. Просто мне захотелось услышать твой голос. – Сказала я и села на кровать.
– Я тоже очень скучаю по тебе. – Ответила мама. – Голос у тебя грустный. Ты точно в порядке?
– Мама, ты часто вспоминаешь Калеба? – Вдруг спросила я.
 
В трубке на несколько секунд настала тишина.
– Да, милая. Я по нему очень скучаю. – Наконец ответила мама. Ее голос стал не таким звонким, как обычно.
– Мне очень жаль, что я стала причиной его смерти. – Сказала я тихо.
– Что ты такое говоришь, милая. Мы с папой никогда не винили тебя в произошедшем, пойми, пожалуйста, это. Ты не должна себя винить в его гибели.
– Но, ведь, я могла бы взять его с собой.
– А, я могла бы не говорить тебе, брать Калеба с собой, Лиззи. – Тяжело вздохнула мама.
Сейчас до меня только дошло, что мы с мамой об этом так открыто никогда не говорили, хотя, прошло достаточно много времени. Я знаю, что ее боль такая же сильная, как у меня.
– Милая, знай, что мы с папой любим тебя, и в смерти Калеба никто не виноват.
– Да, я тоже вас очень сильно люблю. – Ответила я, и закрыла глаза, представив, что нахожусь сейчас в маминых объятиях.
– Ты уже заказала билеты на декабрь? – Поинтересовалась мама, после того, как спросила меня об учебе и о работе у миссис Пемборг.
– Сделаю это в ближайшее время.
– Поторопись, а то Рождество – это горячее время.
– Хорошо! Передавай папе привет.
– Конечно! Целую милая!
– Пока!
После разговора с мамой мне стало и, правда, легче. Тяжесть, которая преследовала меня потихоньку уходила. Я приняла теплый душ, и, надев футболку, легла в кровать. На часах было уже пол первого. Джеймс должен был уже вернуться. Я легла на левый бок и выключила свет, стараясь не закрывать глаза, но пелена сна окутала меня, и я быстро заснула, так и не дождавшись прихода Джеймса.
Проснулась я от скрипа дверцы шкафа. Прищурившись, я привстала на кровати и увидела Джеймса, который был уже одет в костюм и белую рубашку.
– Доброе утро, Элизабет. – Сказал он.
– Доброе! – Потянулась я. – Уже девять!
– Если не хочешь со мной идти, можешь еще поспать.
– Я приехала не отдыхать, Джеймс.
– Хорошо. Тогда я буду ждать тебя в гостиной. Завтрак уже принесли.
Я откинула одеяло, встала с кровати и еще раз потянувшись, поплелась в ванную комнату, где почистила зубы и умылась. Вернувшись в спальню, я надела черную юбку-карандаш, кремовую блузку с длинным рукавом, натянула бежевые чулки и обула туфли на высоком каблуке, которые одолжила у Мии. Волосы я убрала в высокий хвост, на ресницы нанесла черную туш и использовала бардовую помаду на губы.
– Ого! Какой вкусный завтрак! – Сказала я, когда вошла в гостиную. – Ты уже завтракал?
– Выпил кофе.
Джеймс сидел на кресле и читал свежую газету. Он взглянул мельком на меня, не сказав больше ни слова о моем виде. Я прикусила нижнюю губу и села на диван, налив из кофейника в чашку горячего кофе.
– Сегодня солнечно. – Заметила я.
– Да, погода хорошая. – Согласился Джеймс.
– Во сколько ты вчера вернулся? – Осторожно спросила я и взяла тост, начав намазывать на него вишневый джем.
– Не помню. Кажется, было около двух.
– Ты все это время был в ресторане?
– Да. Я встретил свою давнюю знакомую. Выпили в баре, поговорили.
– Знакомую? – Нахмурилась я.
– Она тоже преподаватель. Тоже на конференцию приехала.
– Понятно. О чем говорили?
– О жизни. – Ответил Джеймс, перелистнув страницу газеты. – Она недавно развелась и сейчас ищет новое место работы.
– Почему?
– Ее муж – ректор университета, где она работает.
– А-а, это все объясняет.
Я съела два ломтика тоста, выпила целую кружку кофе и встала с дивана, расправив юбку.
– Думаю, мы можем идти. – С бодрой улыбкой объявила я.
 
– Отлично!
Надев наши пальто, мы вышли из номера и устремились к лифту.
– Значит, твоя знакомая тоже остановилась в этом отеле? – Спросила я, глядя на Джеймса, когда мы вошли в лифт.