Огонь внутри (СИ)
— Сегодня праздник у моего сына, но я и вам приготовил небольшой подарок. Только он в другом месте. Вы позволите?
Каролина посмотрела на протянутую руку, от выпитого та дрожала, но лишь слегка.
— Как можно отказать такому приятному мужчине? — отшутилась Каролина и приняла предложение.
Очень скоро они оказались в пустом коридоре, который освещали лишь лучи заходящего солнца. Они забрались так далеко, куда не пошел бы ни один гость. Да и зачем, если все во дворце праздновали свадьбу в пиршественом зале?
— Еще немного, — заверил Авенир. Он открыл дверь, ведущую на улицу.
Точнее, на небольшой мощеный крупным камнем двор, огороженный со всех сторон деревянными клетками. В центре двора горел костер, причем так ярко, что освещал уголок каждой клетки.
Авенир широкими шагами подошел к одной из клеток, поднял защелку и открыл дверцу. Замерший подобно статуе крупный сокол тут же взмахнул крыльями и оказался на руке хозяина, вцепившись острыми когтями в дорогую ткань.
— Этого парня зовут Яр, — пояснил Авенир, когда Каролина подошла ближе. — Сокращенно от «яростный». Самый быстрый и умный из моих соколов. На охоте он просто незаменим.
— Он чем-то похож на вас, — усмехнулась Каролина, поглядывая на птицу. Прикасаться к нему не стала, зная, как могут быть агрессивны птицы по отношению к чужакам.
— У Яра скоро вылупятся дети, — Авенир любовно погладил сокола по крылу. На миг показалось, что Яр прищурился от удовольствия. — И он вместе с семьей готовится переехать в Каринтию.
— Вы дарите мне своего лучшего сокола? — уточнила Каролина. — Это слишком дорогой подарок. Вы ведь воспитывали его, обучали…
Авенир осторожно, чтобы не спугнуть птицу, покачал головой и улыбнулся:
— Ерунда, Каролина! Я уверен, ему под вашим присмотром будет комфортно. А когда вылупятся птенцы, Яр обучит свой выводок азам охоты. А вы достойны лучшего.
Приятные слова порадовали бы любую девушку, даже Каролину. Самое лучшее, что она могла сделать — это промолчать. Иначе выпалила бы что-то неловкое, ведь она никогда не умела принимать комплименты. Настоящие, которые шли прямиком из души, а не привычные дежурные, которые сказаны лишь для того, чтобы выразить почтение королеве.
Слова искреннего восхищения когда-то Каролине говорил Данте. Он всегда смеялся, наблюдая за её реакцией. А потом снова и снова вгонял в краску.
В том месте, где должно было находиться сердце, привычно закололо тупой болью. Кинжал, который ворвался внутрь одновременно с вестью о смерти её возлюбленного, ни на сантиметр не вышел из тела. Так и зарос, покрывшись мышцами, и лишь иногда давал о себе знать.
— Часто ли вам бывает одиноко, Авенир? — вдруг спросила она. Зачем? Это так и осталось загадкой.
Авенир молчал, рассматривая сокола. Каролина ждала ответа, хотя интуитивно понимала, каким он окажется.
— Временами, — признался он, посмотрев на Каролину. — С каждым прожитым годом — все чаще и чаще.
— И с короной на голове это ощущается гораздо тяжелее, — негромко добавила она.
Слабая улыбка очертила губы Авенира. Он дернул плечом, отчего сокол, недовольно вскрикнув, вернулся на жердь.
— Когда рядом находится спутник жизни, готовый помочь и поддержать, это воспринимается легче. Моя покойная жена долгое время спасала меня от меланхолии. После её смерти гораздо сложнее справляться с такими приступами.
Он ведь тоже потерял свою любовь. Каролина помнила о том, что его жена умерла, производя на свет Алиру, но для неё это было так давно — триста лет назад, — что она даже не придала этому факту значения. А ведь вряд ли Авенир перестал скорбеть о жене.
Они молчали, наблюдая, как копошился Яр за решеткой. Каролина думала о том, что Авенир поделился своим горем, и она чувствовала себя обязанной. Впервые в жизни ей хотелось говорить о Данте вслух. После его смерти она рассказывала об этом лишь однажды — Кассандре. До сих пор не знала, зачем. Случайно вышло.
А сейчас возникло и с каждой секундой крепло желание высказаться.
— Когда Диан Гедон только захватил Каринтию, то решил отправить меня в Вормесс, где за мной могли следить его лучшие люди. Боялся, что в Каринтии меня выкрадут и от моего лица поднимут восстание. Вы, наверное, слышали ту историю о том, как проснулся мой дар. Ну, когда я потопила корабль.
— Я слышал об этом, — мягко сказал Авенир. Наверное, чувствовал, что Каролина подводила к чему-то важному.
— После кораблекрушения меня выбросило на берег небольшого вормесского города. Все считали Каролину Карион мертвой. А я не знала, куда мне, двенадцатилетней девчонке, идти. Меня приютил бордель, где я работала служанкой за еду. В шестнадцать лет меня решили… приобщить, так сказать, к общему делу. За день до торгов я встретила мужчину. Меня заинтересовали его ярко-красные волосы, а его… честно говоря, я до сих пор задаюсь вопросом, что его во мне привлекло. Он оказался пиратом, но я не боялась. Той же ночью я сбежала с ним.
— Как его звали?
Каролина на миг закрыла глаза, вспоминая лучшие дни своей жизни. Влажный воздух, ледяные брызги океана в лицо, одежда, пропитанная солью. А еще горячие страстные поцелуи в капитанской каюте.
— Его звали Данте.
Авенир выдохнул.
— Данте… Кровавый?
Слава Данте еще долго останется в анналах истории. Он начал свой преступный путь задолго до знакомства с ней, а когда они объединились, то преумножили его популярность. Прозвище придумала уже Каролина, вдохновляясь его крашеными волосами.
— Не знал, что вы были знакомы, — удивился Авенир.
— Связь с пиратом не пошла бы на пользу королеве, — криво усмехнулась она. — Он активно помогал со свержением Диана, именно он свел меня с Ратмиром, но это нигде не указано. Данте остался героем лишь в моей памяти.
— Как он умер?
Каролина отчетливо помнила каждую черту любимого мужчины. Каждый порез — на любом участке тела. Она не могла перестать гладить синяки — фиолетовые, бурые и желтые, почти невидимые. Диан прислал его тело спустя месяц после того, как поймал. Он лично истязал его, наслаждаясь пытками. Представлял на его месте её, Каролину.
— Данте умер по моей вине, — прошептала, почти прохрипела она. Достаточно. И так рассказала гораздо больше, чем планировала.
Каролина вздрогнула от странного ощущения и опустила глаза, пытаясь понять причину своего волнения. С удивлением посмотрела на свою руку, надежно сжатую в мужской ладони.
— С каждым нашим разговором я все больше прихожу к мысли, что вы — удивительная женщина, — уверенно проговорил Авенир. — А сейчас к тому же понял, что наш поцелуй не был случайностью.
— Довольно резкий поворот беседы, — выдавила Каролина. Она понимала, что руку нужно убрать, но чужое прикосновение оказалось неожиданно успокаивающим.
Авенир повернулся так, чтобы видеть её лицо. Слабая улыбка смягчила черты дракона.
— Я хотел отвлечь вас от мрачных воспоминаний. Удалось?
Еще как. Картинка их единственного поцелуя оказалась настолько яркой, что взбудоражила похлеще ведра ледяной воды. Но гордость не позволяла в этом признаться.
— Вы вроде не хотели поднимать эту тему, — напомнила она. Все-таки пришлось освободить свою руку, хоть и неохотно.
— Передумал, — коротко бросил Авенир. — Вы должны понимать, что я прожил почти тысячу лет. Большую часть жизни я правил драконами, приходилось соответствовать своей роли. Всегда между желанием и долгом я выбирал последнее.
— А сейчас что-то изменилось? — Каролина решила поддержать эту беседу, лишь бы не возвращаться к разговору о Данте.
— С передачей власти я медлить не буду, уже очень скоро Ингвар станет полноценным правителем драконов. Я же уйду на покой: мне осталось лет пятьдесят-семьдесят до смерти, не больше.
Каролина усмехнулась и поддразнила:
— И станете делать все, что хотите, игнорируя свой долг?
— Именно это, — улыбнулся Авенир. — Весь небольшой остаток своей жизни я буду слушать только свои желания.