Оболочка зеро

Энни обернулась поглядеть на того, кто её спас, и открыла рот.
– Вам надо быть осторожнее, дитя моё. – Отец Маккена отпустил её локоть, добавив: – И впредь избегать слов, которые не пристали юной девушке.
К отцу Маккене Энн всегда относилась с большим уважением, но сейчас у неё слишком уж накипело.
– Это здесь они не пристали! А в каком-нибудь другом мире, может, юные девушки только так и выражаются, – запальчиво возразила она.
Святой отец не обиделся: он по-прежнему глядел на неё добродушно и снисходительно.
– Быть может, быть может. Но вы-то пока в этом мире. Вам нужно учиться жить по его законам.
– А я не хочу, – довольно-таки нелюбезно (зато и негромко) буркнула Энн.
Отец Маккена вздохнул и пробормотал себе в бороду что-то вроде: «Ну, ещё бы…»
– Пойдёмте, мисс Энн. Если вы направляетесь к дому, нам с вами по пути.
Делать нечего: девушка нехотя двинулась рядом со святым отцом, чувствуя, что уже порядком натёрла ноги. Солнце жарило вовсю, по улице то и дело проезжали экипажи, всадники и просто телеги, поднимавшие пыль, из переулков несло чем-то кислым, противным, и с каждым новым шагом из Энн окончательно выветривалась любовь к Дикому Западу.
– Что вас тревожит, дитя моё? – Тон святого отца был таким мягким, что Энн брякнула, не успев подумать:
– Сай!
– Саймон Эванс? – переспросил отец Маккена и, помолчав, неожиданно поделился: – Да, признаться, этот юноша беспокоит и меня.
Энн удивлённо вскинула глаза:
– Почему? Что он сделал?
– Трудно объяснить, мисс Энн, – с сомнением в голосе ответил преподобный, аккуратно перешагивая через груду старых башмаков, по непонятным причинам лежавших у дверей суконной лавки. – А что в его поведении так взволновало вас?
– Мне тоже трудно объяснить, – сказала Энн. – Но Сай уже с несколько недель какой-то не такой. Вчера он говорил очень странные вещи… А потом исчез, очень внезапно, и это так странно и подозрительно! Понимаете, Сай просто никак не мог уехать куда-то надолго и не сказать мне!
Отец Маккена кивнул сам себе и с сожалением произнёс:
– Увы, я ожидал чего-то подобного.
Разволновавшись, Энн схватила его за рукав:
– Вы знаете, в чём дело? С ним что-то случилось?
Святой отец остановился и внимательно посмотрел ей в лицо:
– Скажите, дитя моё… Ведь вы с Саймоном помолвлены?
Энни вспыхнула как маков цвет – ой как нехорошо врать святому отцу! – и слегка охрипшим голосом выдавила:
– По… Почти.
Преподобный отечески ей улыбнулся:
– И вы боитесь, что он попал в беду?
– Да.
– Вы хотите помочь ему?
– Да, да! – Энни отпустила было рукав святого отца, но тут же вцепилась в него снова: – Пожалуйста, расскажите, расскажите мне всё!
Отец Маккена вздохнул и с улыбкой, в которой наметилась лёгкая грусть, сказал:
– Да уж, я вижу, придётся.
Домик у священника был небольшой, но очень уютный. Маленькая гостиная с окном на церковь, истёртые, но чистые полосатые половички из старых обрезков ткани, добротная тяжёлая мебель. Энн была здесь впервые и, пока святой отец занимался чаем, с опаской рассматривала фотографии на буфете – вторгаться в личную жизнь отца Маккены было как-то неловко. Чучело лосося, прибитое над дверью, бдительно следило за ней.
– Ну вот. – Святой отец поставил на низенький столик поднос. – Надеюсь, ты не очень голодна. Со сливками?
– Да… То есть нет, да не важно! – Энн присела на самый краешек кресла и вперила в собеседника настойчивый, требовательный взгляд.
– Ох, молодые годы… – Отец Маккена покачал головой. – Вечная спешка.
– Если Сай в беде, я должна торопиться! – возразила Энн. – Ну пожалуйста…
– Всё здесь не так просто, дитя моё. Скажи-ка мне… – Святой отец примолк, с великой сосредоточенностью вытряхивая пилюльки сукралозы в чашку. – Ты дала понять, что тяготишься своей нынешней оболочкой, не так ли?
– Ещё как, но какое это имеет…
– Будь твоя воля, что бы ты изменила в своей жизни?
– Ну как же… Закачала бы оболочку получше!
– А если бы ты по-прежнему чувствовала себя не на своём месте?
 
– Тогда я… – Энн призадумалась. Напрашивался ответ – снова сменить оболочку. Но кто так делает? Это слишком дорого. Четырёх-пяти оболочек хватает на всю жизнь, а многие ограничиваются двумя-тремя.
– Тебе никогда не приходило в голову, что в оболочках вообще есть что-то неправильное? – подсказал отец Маккена.
– Не… Неправильное – в смысле? – Энни слегка нахмурилась. – Так ведь ничего другого-то нет! Так устроен мир!
– Некоторые полагают, что есть и ещё что-то, – медленно проговорил святой отец, испытующе глядя на неё.
– Еретики! – Энн обрадовалась своей догадливости. – Объективная реальность, да? Но они же заблуждаются! Плутают, э-э, во мраке невежества и гордыни.
Ей показалось, что отец Маккена едва заметно поморщился, что было бы странно, ведь она вроде повторила дословно.
– Видишь ли, дитя моё… – Он поднялся, неторопливо подошёл к окну и заложил руки за спину. – Общепринятый взгляд на мир именно таков. Это освящённая многолетней традицией точка зрения. Но, по правде говоря, мы не можем знать точно – у нас нет доказательств.
– Истинная вера не нуждается в доказательствах, – машинально оттарабанила Энн прежде, чем успела прикусить язык. Кажется, сейчас отец Маккена ждёт от неё не цитат из Священного Писания, а чего-то другого.
– Именно так, именно так, – устало согласился святой отец, не поворачивая головы: – Но, видишь ли, у Саймона Эванса, боюсь, нет истинной веры. Его разум смущён, и душа пребывает в смятении.
– По-вашему, Саймон – безбожник? – притворно ужаснулась Энн. На самом-то деле она давно это подозревала: не она ли собственной персоной выслушала от Сая столько речей о смысле жизни и всяком таком? Ну и пусть безбожник, её это совершенно не огорчает.
– По-моему, Саймон – из породы ищущих, – мягко ответил отец Маккена. – И это прекрасно, это возвышенно. Но он ещё так молод… Он не в силах обуздать себя. Ему пока ещё неведома мудрость обладания знанием в бездействии. Саймону кажется, что знание обязательно должно нести перемены, и вот он мчит сломя голову, лишь бы добраться до этого знания, готовый немедленно воспользоваться его плодами…
– Святой отец, я не понимаю, – пожаловалась Энн. – Куда мчит?
Отец Маккена бросил последний долгий взгляд в окно и повернулся к ней:
– Я кое-что дам тебе. Возможно, тогда понять будет легче.
Преподобный отсутствовал недолго – кажется, поднимался в спальню. За это время Энни успела допить кофе (а у преподобного он гораздо вкуснее получается, чем у неё!) и истерзать свою овсяную лепёшку до состояния мелкого крошева. Отец Маккена вернулся, держа в руках книгу, и Энни пришлось пережить лёгкое разочарование: ну опять, всё то же «Сотворение инфомира». Скукотища, да ещё антикварная – на бумаге. Кто их вообще читает, бумажные-то?
– Возьми, – отец Маккена протянул ей компактный томик. – Здесь ты найдёшь все вопросы.
– Ответы, – машинально поправила Энн, опуская подарок в карман. Спасибо, конечно, хотя лучше бы что-нибудь про космических пиратов.
– Вопросы, – мягко повторил преподобный. – Ответы на правильные вопросы человек должен искать сам. Полагаю, именно этим и занят сейчас Саймон Эванс. Скажи-ка мне, дитя моё, зачем мы закачиваем, инсталлируем и активируем оболочки?
Энн невольно приподняла бровь: и это – правильный вопрос? Детсадовский же уровень.
– Они формируют нам локальную среду обитания.
– Конечно, – согласился отец Маккена. – Формируют за счёт фильтрации либо модификации входящего потока внешних сигналов. Так что, к примеру, наш собеседник может говорить на любом языке, а встроенный в оболочку переводчик сделает его речь понятной для нас.
– А ещё наш собеседник может говорить что-то своё, а мы, если у нас не такая оболочка, как у него, услышим совсем другие слова, – подхватила Энн, гордая возможностью похвастать эрудицией. Отец Маккена покивал: