Ц - 9 (СИ)

— Он. Вроде всё сходится.
— Бдит народ! — Привалов напыжился от гордости за советских людей.
Тот же день, позже 
Москва, улица Лесная 
Чак с Мензисом вышли на станции «Новослободская», и немножко прогулялись до района, застроенного кирпичными девятиэтажками. Квартирки получились малогабаритные, то есть тесноватые, зато зимой в них было тепло.
— Тут один типчик проживает, — вполголоса выкладывал Клегг, и криво усмехнулся: — Агент «Сенсей». Он работал на объекте, пусть хоть план нарисует… Ага! — вскинув голову, Мензис отсчитал третье окно от края, на восьмом этаже. — Форточка открыта! Значит, все в порядке, можно вызывать. «Сенсей» этот должен помнить все три пароля… Разыграем ситуацию с собутыльниками! Не зря же я какой уж день не бреюсь, хе-хе…
Чак оценил режиссерские таланты англичанина — они оба оделись неопрятно, с налетом «бомжеватости», как тут выражались.
— Водка с тобой?
Призрак Медведя утвердительно кивнул, оттопыривая карман куртки — овчинной, обшитой тканью в подпалинах, а кое-где блестевшей от грязи. Вжился в образ.
Клегг выудил радиофон, набрал номер, и сказал грубым голосом:
— Алё? Ну, ты где? Смотри, а то мы с корефаном на пару раздавим поллитра!
Дождавшись отзыва, Мензис убрал радик, и бросил:
— Пошли. Есть тут одна забегаловка… Растворимся в толпе!
Нужное заведение обнаружилось в соседнем квартале — довольно чистая пивная в павильоне-«стекляшке». Сразу видно, не западный бар — никаких тебе высоких табуретов у стойки, зато весь зал заставлен круглыми столиками на одной ножке. Места как раз хватало, чтобы втроем обступить мраморную столешницу.
Завсегдатаи, одетые просто, иногда весьма прилично, ни на кого не обращали внимания — выпивали, да закусывали, судача про хоккей, про политику, про зимнюю рыбалку, увязывая глаголы ядреными идиомами.
Раков не завезли, зато на жестяных подносах дымились свежесваренные креветки. Буфетчица живо наложила три порции, и Мензис расплатился. Мировой закусон.
Чак выбрал столик в углу стеклянной стенки, тронутой инеем. Говор посетителей полнил павильон, но разобрать, о чем они толковали, не получалось. Вот и славно.
— М-м… — Клегг ловко разбирал панцири «шримпов». — А вкусно! Пивка, может?
— Мне и «огненной воды» хватит, — усмехнулся Призрак Медведя.
Мензис хохотнул, сдирая жестяную пробку с бутылки «Столичной», и разливая по трем граненым стаканам — каждому на два пальца.
— Идет… — проворчал он, тут же изображая оживление. — Санёк, к нам!
Вошедший — пожилой благообразный мужчина в нелепой ушанке на седой голове — бледно улыбнулся. Чистенькая фуфайка и мятые штаны смотрелись на нем, как манишка с галстуком на папуасе. Маргинальный «прикид» не скрывал академическую сущность агента, привыкшего к костюмам-тройкам, а то и смокингам. Он оглядывался пристыженно и загнанно, боясь попасться на глаза своим студентам или коллегам.
— Профессора сюда не ходят, Александр Сергеевич, — снисходительно усмехнулся Мензис. — Успокойтесь. Еще двое из нашей группы дежурят неподалеку — никакой активности не замечено, всё в полном порядке.
Жалкая улыбка перетянула рот «Сенсея».
— Надеюсь…
Мензис подтолкнул локтем Чака.
— Нам нужен план объекта, — неторопливо заговорил индеец, пробуя тельце креветки. — Рисовать ничего не надо, опишите на словах.
— М-м… На входе — большие ворота, — приглушенно заговорил агент. — Они открываются редко, только если привозят груз — в фургонах или в кузове, тщательно укрытый брезентом. За воротами — двор. Слева — проходная, она выводит в фойе главного здания. Справа — двухэтажный блок эксплуатационников. Там подстанция, насосы, аварийная «дэска»… — разговорившись, «Сенсей» успокоился, и даже увлекся. — На первом этаже главного корпуса — подсобные помещения, конференц-зал, столовая, первый отдел — там всегда дежурные, десятки мониторов — на них выводятся картинки с видеокамер…
 
Описав этажи и блоки, Невструев выдохся.
— А где точно нет камер наблюдения? — поинтересовался Чак, слегка отпив водки, обжегшей пищевод.
— У эксплуатационников, они там ни к чему. И еще в подвале, на обеих уровнях, где склады.
— У экс-плуата-ционников… — наморщил лоб индеец. — Это тот двухэтажный блок?
— Да, — живо кивнул агент, взбодрившись парой глотков «Столичной».
— А как туда подводят электричество? Кабелем?
— Нет, — мотнул головой «Сенсей». — Там мачта ЛЭП стоит, по ту сторону запретки, метрах… в ста, наверное. И вот от нее три провода отходят, постепе-енно так… — он явно пьянел. — До самого блока. Там, на крыше, изоляторы такие, вот к ним.
— Понятно… — затянул Чак. — Александр Сергеевич… Я — человек малообразованный, а вы — знаменитый ученый. Объясните мне, что же там такое скрывают? Вот, мне сказали: там — ускоритель! Этот… как его… тахионный. А для чего он? Никто ж не прячет всякие, там, схин… синх-ро-фазо-троны… — с усилием выговорил индеец. — В чем тогда тайна? Вот, не верю я, что вам она не открылась!
На захмелевшего доктора наук лесть подействовала, как лекарство. Самодовольно улыбнувшись, Невструев заговорил, вплетая в речь бархатистые обертоны:
— Скрывали, да не скрыли! Иваненко как закогтился за тахионник, так и всё. Никого и близко не подпускал! Только у меня мозгов не меньше. Вы не слушайте тот бред, будто излучателем тахионов станут танки подбивать. Нет, в принципе, это не исключено… Но с таким же успехом можно и конфетти запускать с помощью баллистической ракеты! Да копеечному гранатомету легче справиться с Т-72 или с «Чифтеном», чем ускорителю, в который вбуханы миллиарды! Глупости это, сплошная дезинформация!
— Тс-с! — Мензис прижал палец к губам.
— А, ну да… — утишил голос агент. — Всё куда проще — и куда сложней… Тахионный излучатель — это самая чудовищная бомба в истории! — он поднял руку. — Только не перебивайте меня дилетантскими аргументами! Да, атомная бомба — это реакция деления, а водородная — реакция синтеза. И что? Упрощая, можно сказать, что ядерный взрыв или термоядерный — это мгновенное высвобождение колоссальной энергии в форме досветовых частиц — фотонов, нейтронов и прочих мюонов. Так вот, в тахионнике происходит то же самое, вот только частицы тут сверхсветовые, а скорость их — бесконечная! Ну, не буду утомлять вас математическими вывертами… Да, ускоритель — бандура немаленькая, так ведь и Царь-бомбу, ту самую Kuzma`s mother, тоже миниатюрной не назовешь — здоровенная, восемь метров длины, и в четыре обхвата! Скажу, чтобы было понятней. Если тахионную бомбу сбросить, скажем, на Нью-Йорк, то и сам город, и штат Нью-Джерси заодно, превратятся в гигантский кратер, глубиной более двух километров! Радиоактивная туча накроет всю Новую Англию, и Квебек, за компанию, а кратер… Да я просто вижу, как по его склонам стекает радиоактивный шлак, раскаленный добела, до пяти тысяч градусов! Но недолго — воды Атлантики затопят воронку. Тоже будет зрелище! — он растянул губы в зловещей усмешке. — Грохот… Гром… Необъятные тучи пара… Из-под кипящих волн просвечивает красный накал… И получите, янки, глубоководный залив! Кругленький такой, с остеклованными берегами…
— Да вы поэт, — усмехнулся Призрак Медведя.
— Станешь тут… — нахохлился Невструев, словно застеснявшись откровений.
— Epic fail… — впечатленно толкнул Мензис.
— Понимаете теперь? — глянул исподлобья «Сенсей». — Или вы думали, что я за доллары продался? Не-ет…
— И насколько такая… м-м… перспектива близка? — опасливо спросил Клегг.
— Понятия не имею… — заскучал агент. — На объекте сейчас только добровольцы работают — и живут там, безвыездно. А я же преподаю. Куда мне в затворники… М-м… Думаю, что на создание тахионной бомбы уйдет не менее трех, но и не более пяти лет.
— То есть, к восемьдесят четвертому можно ждать испытаний?