Истинная на двоих, или Краденая невинность (СИ)

— Арма-а-ан! — закричала в воздухе.
Рухнула на корни дерева и, ударившись затылком о ствол, перекрутилась и обняла колючую поросль. Еще миг — и улечу в пропасть.
— Он тебе не поможет, — раздался сверху ехидный голос. 
Эртинец наклонился над краем и, схватив меня за шкирку, выдернул из ущелья. На его лице залегла слащавая похотливая улыбочка, а у меня сердце ухнуло в пятки.
— Хорошенькая, — коварно облизнулся враг. — Проверим, чем ты свела с ума моего друга.
— Только посмей меня тронуть, — прошипела гаду в лицо. — Я — альена! Найду твою семью и уничтожу всех!
— Оу, — противно расхохотался ублюдок. — Дерзкая куропаточка, — прибил меня к земле локтем и, надавив на горло, лишил возможности дышать. Впившись в мои губы до боли своим грязным и вонючим ртом, пытался протиснуться языком сквозь зажатые зубы.
Я отбивалась отчаянно, взывала к магии, но боль в ушибленной ноге срывала связь.
Оборотень шарил рукой по моему телу, надавливая на интимные места. Пролез между моих сжатых ног и выпустил когти. Распорол ткань брюк и прикусил мою губу до крови, так и не сумев протолкнуться в рот. 
Кровь стекала с уголков губ на скулы. Перед глазами все плыло. 
— Умрешь в экстазе, сучка!
— Умру, но ты меня не получишь! — как никогда я желала силу ледяного дракона, но она не откликалась. Отбиваться от мужчины вдвое больше меня было самоубийством, но я не щадила рук, зубов и тела, желая вырваться.
Ударила урода ладонью в кадык. Он захлебнулся болью и оторвался от меня, чтобы тут же озвереть и вбить меня в камень.
По спине прошли волны боли, и я на надрыве закричала:
— Арма-а-ан!
Мужик вдруг отлетел, я смогла свободно вдохнуть, а надо мной склонилось до боли знакомое лицо.
— Лилиан… дочка?
— Папа! Папочка! Ты жив! — я бросилась отцу на шею, обнимала и, не стыдясь, плакала. Вдыхала знакомый запах и не верила, что он рядом. Сильный, надежный. — Папа, я думала, что ты умер… Я… так мучилась, так страдала. Жив, слава Эстриер… — щупала его мужественное лицо, водила грязными руками по заросшим густой щетиной скулам.
— Ты дома, Ли, дома, — его голос ломался от хрипоты. Похлопав по плечам, папа обнял меня крепко-крепко и провел большой ладонью по волосам. И, сорвавшись на плечах, трогательно прошептал: — Где же твои густые косы, малышка?
— Отрастут, — заулыбалась сквозь слезы. — Не беспокойся об этом. Как мама?
— Плачет и не выходит из покоев, каждую минуту молится за тебя Эстиер. Пойдем скорее, порадуем ее, что ты вернулась.
— Лиа! — крик Армана вернул меня из светлой сказки в черную реальность.
— Папа, ты выслушаешь меня, прежде чем что-то предпринимать? Прошу тебя.
И король, поджав до синевы губы, сдержанно кивнул, а мое сердце пустилось в пляс — этот взгляд и эта реакция не сулила ничего хорошего.
Я отстранилась от папы, вскочила на ноги и, найдя взглядом Армана, бросилась ему в объятия.
Его было трудно узнать. Весь перепачканный свежей кровью, одежда порвана, на плечах и животе открытые раны. Его будто тысячи ножей истыкали, живого места нет.
— Стоять можешь? — прошептала я, пугаясь, что он упадет при короле. Держала его изо всех сил, перенося тяжелый вес на плечи. — Держись, Арман.
— Неважно, что будет со мной. Лиа, с тобой все… т-т-ы цела? — по его лицу текла густая кровь. Он откашлялся и прижал меня к себе, как в последний раз, припал щекой ко лбу, мазнул горячими губами по виску. 
Арман сильно дрожал, а я не сразу смогла опомниться. Я не готова его отдать на растерзание. Не готова.
Сама же вела его в ловушку, должна была отпустить, прогнать. Сделать хоть что-то, чтобы ему жизнь уберечь, а теперь…
— Я в порядке, — подалась ближе и сипло, на надрыве, сказала: — Здесь отец, Арман. Прошу тебя молчи и не сопротивляйся. Я ему все объясню. Ты слышишь?
Но он будто обезумел, вцепился в меня мёртвой хваткой, шептал что-то неразборчивое, оттягивал мне волосы и заглядывал в глаза. Словно не верил, что я жива и не понимал, о чем говорю.
Что-то влажное и холодное ткнулось в мою ногу. Я перевела взгляд в сторону и опешила — возле нас топтался встревоженный Айс. Его пасть и светлая шерсть были измазаны кровью. Заметив мой взгляд, ирбис замурлыкал и побежал прочь.
 
Остановился у кожаных высоких сапог, а я подняла голову и уронила челюсть. Рэйден. Чистый, причесанный, в сверкающем мундире, с мечом наперевес.
Чуть поодаль принца в готовности напасть замер отряд воинов. На их одеждах заметно выделялся герб Эртина.
Принц приблизился к отцу, что не сводил с меня и Армана глаз, и спокойно сказал:
— Вовремя ирбис учуял Лили, — и улыбнулся мне, после чего с презрением посмотрел на брата. — Схватить предателя!
— Нет! — загородив собой Армана, закричала я. — Ты не меньше предатель, чем он! Я не позволю.
— Лили, пожалуйста, ты под воздействием его чар, — Рэй выставил ладонь вперед, а вторую руку опустил на рукоять меча. Шагнул ко мне, сминая сапогом сухие ветки. Треск противно врезался в уши.
— Вранье! — я плакала и закрывала собой оборотня. — Папа, прошу тебя, выслушай! Ты не можешь так… Пожалуйста.
— Иди, — глухо проговорил Арман и подтолкнул меня в сторону отца. — За меня не волнуйся.
— Но как же?.. — понимала, что ничего не могу сделать, но все равно металась. И признать, что не могу без Армана, не смела, но и отпустить вот так… Это жестоко. — Папа, — я обратилась к королю. — Ты ведь выслушаешь? Скажи хоть что-то…
— Лилиан, отойди от него, — король в два шага приблизился ко мне и протянул руку. — Обязательно выслушаю, но сейчас тебе нужна помощь.
Я едва устояла, резкая боль в колене напомнила, что я сильно вывихнула ногу, запутавшись в стремени, но я все равно упорно стояла и мотала головой.
— Ты. Меня. Выслушаешь. Сейчас! Или я никуда не пойду, отец. Я не знаю, что тебе этот… — с ненавистью взглянула на Рэйдена, — принц… наговорил, но Арман — моя истинная пара. Убьешь его — убьешь меня.
— Дочь, — я прекрасно знала этот тон и ничего хорошего он не сулил, — успокойся. Все будет хорошо, — папа говорил медленно и степенно, а потом рывком дернул меня на себя и подхватил на руки. Прижал к груди и прокричал: — Взять его!
Если бы у меня были силы, я бы вырвалась, укусила бы папу, выхватила бы меч и… А что «и»? Арман виноват, я знала, куда мы идем, знала, что когда-то это случится.
Как же мне невыносимо больно осознавать, что сама отдала его на растерзание, ведь вчера оборотень приоткрылся, был настоящим, теплым и внимательным. Мужчиной, который смог меня услышать и понять. Вчера. О, Эстиер, я вспомнила! Все вспомнила…
— Папа, папочка, — шептала я в могучую грудь и стягивала пальцами грубую военную форму дракона. — Все не так, как кажется. Арман… он хороший. Он не причинит мне вреда. Прошу тебя, папа, защити. Не дай им издеваться над ним. Я все скажу, все сделаю, только его не трогай, — гундела в папину грудь, а он будто не слышал, шел дальше. — Ты же любишь маму! Вы же столько пережили вместе, неужели меня не поймешь? Мои чувства не примешь?
— На колени! — издали раздался густой бас Рэйдена. — Мешок на голову и в цепи заковать!
— Отпусти, — зашипела на отца. — Арман не заслуживает этого! Папа, прекрати, останови их! Рэйден врет. Он же предатель. Он пришел меня украсть, на тебя напал. Кому ты веришь? Почему?!
— Милая, — король наклонился ко мне и, поглаживая волосы, прошептал: — Мы во всем разберемся, обещаю. Но сейчас тебя осмотрит лекарь… И мама очень ждет тебя домой.
Я слабо кивнула, но все равно попыталась вытянуться в его руках и посмотреть назад, но папа вмиг покрылся серебристой чешуей, раскрыл крылья и взмыл вместе со мной в небо.
  
Глава 25
 
Лилиан
— В основном ушибы, ссадины и небольшой вывих коленного сустава, — доложил отцу придворный лекарь, поставив на прикроватную тумбу колбу с лекарством. — Об остальном сообщу наедине, Ваше Величество, — прислужник отвесил короткий поклон и вышел в коридор.