Истинная на двоих, или Краденая невинность (СИ)

— Они и без перевоплощения сильные, — намекнула на магию, которой у оборотней нет совсем, и отвернулась.
  
Глава 17
 
Лилиан
Тишину нарушил водный всплеск.
— Что же ты, такая сильная, от оборотней убежать не смогла?
Я обернулась и посмотрела на Армана. Он плыл на спине по поверхности озера полностью голый.
Его нижняя часть была в воде, но фантазия разгулялась настолько, что пришлось свести ноги и спрятаться в самый темный угол пещеры, чтобы оборотень не увидел мой заинтересованный взгляд.
Спина коснулась холодного камня и по плечам пошли мурашки. Крупные такие, колкие. Будто мохнатые лапки.
Нет, это точно лапки!
Я заверещала, подскочила и попыталась скинуть мерзость, но паук запутался в волосах.
От собственного крика зазвенело в ушах. Тварь копошилась, шуршала возле уха и пугала до колик в животе. 
Я сорвалась в дикую панику и не сразу заметила, что прижата к мокрому мужскому телу.
— Не ори! Сейчас уберу.
Арман заставил меня лечь на камни животом вниз. Сел на меня сверху горячей глыбой.
— Потерпи. Он не ядовитый, но кусается больно. Не шевелись.
— Убери, убери его… — прошептала, содрогаясь от ужаса. — Ненавижу этих членистоногих!
Пока оборотень выуживал паука, у меня сердце сжималось от страха. Больно дернув за прядь, Арман швырнул тварь на землю рядом с моим лицом и размозжил ее камнем.
— Готово!
— Какая гадость, — я не могла на это смотреть, отвернулась и попыталась подняться. Сначала перекатилась на спину, когда оборотень немного привстал. Оказавшись под голым мужчиной, судорожно сглотнула, разглядывая красивый мускулистый торс с жуткой татуировкой в виде глубокой раны. Залюбовалась золотистой меткой на груди оборотня.
Арман наклонился вперед и почти вплотную прижался ко мне. Потянулся к волосами, со словами:
— Еще лапка осталась и паутина, сейчас уберу, — часто дыша, коснулся моего виска, отделил прядь, и я рассмотрела мохнатую черную лапку.
От увиденного вскрикнула и тут же прикусила пальцы.
— С-спас-сибо…
Оборотень держал прядь моих волос в руке и смотрел прямо в глаза.
— Не за что, — шепнул, обдав жаром дыхания лицо.
— Мне тяжело, встань, пожалуйста…
Он немного отстранился, и давление ослабилось. Нежно касаясь чувствительной кожи, заправил очищенную от паутины прядь мне за ухо.
— Еще одна лапка? — с трудом выговорила я.
Не отпускай. Будь нежным. Ласковым. Хотелось сказать.
Но я холодно повторила:
— Дай мне встать…
— Еще одна, — прошелестел его тихий голос, а мягкие пальцы глубже зарылись в волосах, вызывая приятные мурашки на затылке, куда стремилась его рука.
— Арман… Ты обещал…
Я дурела от его близости, от жестокой несправедливости. Он украл мою невинность, а я пылаю в его руках и снова хочу испытать высшее наслаждение.
Совесть кричит, что нельзя, а тело мучается от дикого голода.
— Обещал, — пальцами второй руки невесомо провел по моей щеке, по контуру нижней губы. Тяжело дыша, заглянул в глаза. — Ты очень красивая, Лилиан.
— Ящерка, — выплюнула с трудом, потому что под расстрелом его глаз получалось только трепетать.
— Очень красивая ящерка, — прошептал и опустил руку на мое плечо, обжигая кожу легким прикосновением. Накрыл мои губы аккуратным, ласковым поцелуем.
Не хотела ему позволять и пускать, но воздух ушел из груди, и я приоткрыла зубы. Арман осторожно исследовал мой рот, нежно сплетался с моим языком, почти не дышал. Робко и одновременно смело ласкал мои губы, будто пробуя на вкус. Это был совсем другой, ни на что не похожий поцелуй. Трепетный и чувственный.
Я утопала в страстной нежности и неосознанно потянула его на себя, но испугалась порыва, будто обожгла руки о сок огненной травы, оттолкнула оборотня и прикрылась руками.
— Не надо. Прошу тебя…
— Чего ты боишься? — накрыл он мои руки и, раздвинув их, снова потянулся к губам. Остановился в миллиметре от поцелуя. — Я не причиню тебе боль. Обещаю.
— Но как забыть то, что уже сделал? — несмело открыла глаза и моргнула.
 
— Не думай об этом, — провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Оставь в прошлом. Доверься чувствам. Нас безумно тянет друг к другу и дело не в моих чарах или метке, — коснулся невесомым поцелуем моего подбородка.
— Камни, — я оттолкнулась и хрипнула: — Давят в спину…
— Лиа, — выдохнул и снова прижался ко мне, будто не услышал, что я только что ему сказала. — Зачем ты мучаешь себя? Твое тело раскрывается передо мной, стоит только посмотреть в твои глаза. Метка горит, — притронулся к стигме через ткань рубашки. — Вот здесь, — опустил ладонь на низ живота. — Крутит, выворачивает от желания. Хочет получить долгожданное удовольствие. Я буду таким, — притронулся губами к моим губам, — как ты захочешь.
— Арман! Камни… — подалась вперед и обняла его за плечи, опьяненная, отравленная его запахом и взглядом. Обманула Тамуа, не работают ее ягодки.
Он теснее прижал меня к себе и ловко перевернулся на спину так, что я оказалась сверху на его нагом теле. Сильные руки стиснули мою талию, а зеленые глаза сверкнули, черные зрачки расширились.
Оборотень подался вперед и поймал мои губы требовательным, жарким поцелуем.
И моя сдержанность, мои попытки избежать наших отношений полетели в бездну. Целуя и позволяя себя целовать, я терзала его густые волосы, глотала горячие стоны и жалась к нему, как дикая кошка. 
Разорвав наши губы и приподнявшись, с наслаждением пересчитала ребра пальцами и расцарапала крепкую грудь, но тут же наклонилась и жадно лизнула алую линию. Впитывая в себя вкус его крови, сходила с ума… плыла в тумане невероятного кайфа.
Позволила его рукам проникнуть под рубашку и стиснуть чувствительные соски до приятной боли. С рычащим стоном он стащил с меня преграду в виде одежды и теперь наши обнаженные тела соприкасались кожей. Паляще, тесно, жарко. Арман с упоением трогал мой живот, грудь, ягодицы, будто хлестал огненной плетью. Проводил цепкими пальцами по выгнутому ему на встречу позвоночнику. Хватал меня за шею, сжимая, и рвал на себя, чтобы впиться жадным поцелуем в губы.
Я не могла говорить, не могла противостоять. Я сдалась.
Терлась жаркой точкой, стискивала его бедра ногами и постанывала от нетерпения.
Он приподнял меня над собой и, не сдерживаясь, направил внутрь. Резко, хлестко, до упора.
На миг стало страшно, я сжалась, запаниковала, но Арман обхватил меня за плечи и прижал к себе.
Шепнул:
— Все хорошо, — погладил по волосам и спине. — Не думай ни о чем. Чувствуй, — начал двигаться во мне осторожно и медленно. Придерживал за бедра, исследовал, задавал темп, целовал шею, распаляя страсть.
Внутри все горело, плавилось, требовало. Я теряла нить реальности, опускаясь и подлетая, впиваясь в крепкие мышцы плеч, обнимая широкую спину, впуская его в себя до волнующих глубин.
И мне было так легко и хорошо в этот миг, словно наелась дурмана.
Я отдавалась Арману, не жалея ни о чем, не помня боль, что он причинил, отгоняя отголоски сомнений.
Он был нежен в ласках до колик внизу живота. Непрестанно целовал и что-то шептал, но слов не разобрать. Они тонули в моих возбужденных стонах. Прикосновения его рук будоражили, приятно жгли, проникали под кожу, разгоняя лаву в венах. Словно на костре горела от удовольствия с каждым новым толчком. С каждой секундой все глубже и быстрее. Дыхание прерывалось до боли в легких. Он выбивал из меня громкие стоны и поглощал их губами.
Тугие спирали стянули поясницу и на очередном подъеме лопнули. Я вскрикнула, не ожидая такой мощи, сжала ноги, обняв ими оборотня, и выгнулась назад.
Арман ускорился до бешеного предела, обхватил мою талию, зафиксировал, вбиваясь в меня отчаянно и дико.
Я туманно всматривалась в его светлое лицо, искала что-то, за что смогу ненавидеть — ярость, злость, жестокость, но видела лишь битое стекло… его зеленых глаз. И ловила сердцем осколки, позволяя им входить глубоко и навсегда.