Исцелить сердце дракона (СИ)
— Вы опять все испортили, — рискнула шепнуть я.
Мерцающие золотыми крапинами глаза мгновенье жгли каленым железом, после чего мужчина вдруг опустил взгляд и заговорил очень медленно и тихо, приглушая голос, будто боясь отпугнуть:
— Да. Испортил. Все из-за Зверя. Он до сих пор не может смириться с предательством эделлан. Его сложно контролировать. Невозможно подавлять. — Скрипнув зубами, Кассиан поднял голову. — Знаете, вы очень на нее похожи. Разрез серо-голубых глаз, волосы того же оттенка, рост, фигура… Та же таинственная красота… загадочная притягательность…
Отчасти я могла понять его боль; сама недавно пережила унизительный, разбивший мне сердце развод. И едва он умолк, поспешила ответить:
— Я ни в чем вас не виню. Уезжайте спокойно.
— Серьёзно?
— Да.
Лорд улыбнулся и выбросил кисть для рукопожатия:
— В таком случае — мир?
Претворяться стойкой давно не осталось сил и, проникнувшись к искренне улыбающемуся дракону доверием, кивнула:
— Мир.
Протянула руку, отмечая какая огромная у него ладонь. Моя — уместилась в ней полностью, скрывшись за мощными крепкими пальцами. А хватка какая. Сильная. Крепкая. Очень горячая.
Завороженная необычным теплом, упустила момент, когда нежно сжавший ладони Кассиан чиркнул по моему запястью ногтем. Настолько острым — что резкий всплеск боли мгновенно сменило покалывающее чувство щекотки.
Вздрогнув, попыталась отпрянуть, но он не позволил. Рванул на себя и, обняв, прижался теплыми губами к уху:
— Теперь никуда от меня не денешься.
То ли прокатившаяся в тишине вечернего сада фраза стала слишком неприятным откровением, то ли драконья магия в этот раз на меня не подействовала, но я легко оттолкнула лорда и одарила гневным взглядом.
— В каком смысле «никуда не денешься»?
«В прямом», ответил лучащийся превосходством облик дракона. Он попятился, скрываемый ветками шиповника… слышу производимый им шорох, хочу броситься следом, но отвлекаюсь на сильное жжение в руке и отстаю…
Прямо на глазах оставленный чужим ногтем порез «ожил». Растекся золотом по внутренней стороне запястья, впитался в кожу, вспыхивая намётками какого-то узора и сразу угас. Обескураженная сей наглостью, я вскинулась бросить упрек, но, выяснила, что на берегу искусственного пруда стою в гордом одиночестве.
Наградив странной меткой, хозяин поместья испарился. Ну, не гад?
19. На свой страх и риск
— Видите? Пару часов назад рисунок был меньше, и едва различим, а сейчас, — я наклонила голову, подбирая правильные слова, — стал больше, узорнее.
Глядевший на мерцающий по коже «браслет» целитель в десятый раз судорожно поджал губы. В пятнадцатый — вздохнул, в двадцатый нервно отер покрытый испариной лоб.
— Это что-то плохое?
— Не сказал бы… — Старик спрятал глаза под тяжелыми веками. — Подождите минуту.
Он отошел к стеллажам с разноцветными склянками в поисках снимающего болевые ощущения артефакта, а я без особого интереса осмотрела лекарскую, нервозно потирая запястье. Не сказать, что метка разросшаяся в переплетенный золотистыми нитями узор причиняла сильную боль, зато легкое жжение присутствовало постоянно. И вот что странно, чем сильнее я на нем сосредотачивалась, тем меньше жгло, но стоило отвлечься — оно тот час напоминало о себе резким неприятным покалыванием.
Метка Кассиана обладает собственной волей? Способна улавливать токи мыслей? Что если со временем она начнет мной управлять?
Последнему предположению скривила губы, придумается же такое.
— Рин Халлис, — Гертруда влетела в лекарскую, едва не опрокинув бедром маленький столик, на котором подогревался фарфоровый чайник. — У Лукаса лихорадка, а Рунольв уехал сопровождать Кассиана и я не знаю, что…
Увидев меня, женщина изменилась в лице. Открыла рот бросить какую-то колкость, но заметив узор, неожиданно побледнела. Я отчетливо услышала полный ненависти шепот: «брат окончательно выжил из ума».
— Госпожа, — Халлис быстро отвлек внимание драконицы на себя, — у Лукаса лихорадка?
Та оглянулась:
— Д… да, сын слег после захода. Боюсь, у него воспаление легких.
— Я понял. Закончу с горничной и сразу поднимусь, — участливый все-таки этот Халлис, и порядочный. Из всех обитателей поместья только он да Лешанна относились ко мне по-доброму, про остальных даже вспоминать не хочу.
Как только аристократка (бросив напоследок злобный взгляд) ушла, целитель обхватил мою руку и через мгновенье на развернутое вверх запястье лег округлый артефакт в мелких символах. Он напоминал земную монету, но был немного тяжелее и отличался более темным цветом неизвестного металла. Артефакт охладил кожу, снял зуд и я, наконец, выдохнула.
— Вот, — спустя минуту он протянул перчатку без пальцев из плотного материала, — оденьте и не снимайте до возвращения хозяина.
Без лишних споров натянула, согнула пальцы и, убедившись, что перчатка села как влитая, собралась поинтересоваться, что это за «метка», но рин уклонился:
— Я ничего не знаю, миледи.
Поморщилась и сделала вид, что поверила. Потом во всем разберусь, попозже.
— Если жжение вернется, не стесняйтесь, приходите, — старик повертел в пальцах снявшую зуд монету, продолжив, — я бы отдал вам Охлаждающий камень на совсем, но он, — прокашлялся, — в моей коллекции один, а мало ли что может случиться…
— Понимаю, — поблагодарила я и засобиралась.
До уборки покоев Кассиана оставались считанные минуты и я предусмотрительно взяла уборочную тележку с собой, наказав той ждать в коридоре. Еще карман фартука оттягивал нефритовый тубус, который планировалось незаметно подкинуть. Захваченная этими мыслями двинула к двери, но посланный вдогонку вопрос поставил в тупик.
— Камень, что я дал вам, Ева… при вас?
Я обернулась.
— Тот оберег от врагов и недоброжелателей? — Халлис сщурил глазки. — С вами?
Сунув руку в карман, кивнула. И сразу выдернула. Коснувшиеся камня пальцы загорелись от жара.
— Он горячий. Рин Халлис?
Седовласый мужчина устало потер переносицу.
— Будьте осторожны. Это все, что я могу сказать. А сейчас, простите, меня ждут.
Ничего не видя перед собой, Я повернулась и вышла. Неосознанная тревога сопровождала меня весь путь от лекарской до первого этажа. Комкая через ткань раскалившийся защитный артефакт, срезала угол, пройдя через гостиную, и нырнула в смежный коридор в надежде быстрее добраться до нужных покоев.
Тут было пусто, в приоткрытую дверь вливалась вечерняя прохлада с сильным морским ароматом. Ночь выдастся на удивление темной. Помимо набежавших с закатом туч уже третий день я не видела на небе ни месяца, ни луны, лишь редкие огоньки белых звезд просвечивающие сквозь взбитый облачный пух. И то не всегда.
— Сюда, сюда. Не отстаем. Сюда…
Из-за угла со сцепленными в замок руками вынырнула ринесса. За ней, выстроившись в ряд, шествовали молчаливые горничные с опущенными вниз головами. Те самые, у которых сегодня истекал срок действия рабочего Договора. Предпоследней в процессии я узнала Лешанну.
В последний момент, отшатнувшись в тень приоткрытой двери, затаилась. Сердце сдавило недобрым предчувствием. Еще утром горничных должны были наградить и распустить по домам, так почему они все еще в поместье и куда на ночь глядя их ведет ведьма-управляющая?
— Сюда, за мной, — Мириам прошагала в полуметре и я едва удержала вертикальное положение.
Ее глаза светились мертвенно белым, а от окружившей мощной защиты в виде багровых всполохов, меня чуть не опрокинуло. Благо, во время схватилась за косяк.
Дойдя до ни чем не примечательной ниши в монолитной стене, Мириам остановилась. То же проделали идущие следом горничные. Уже с первого взгляда я заметила нечто неладное, но лишь вблизи смогла разглядеть пустые, отсутствующие взгляды, втянутые в плечи головы, неестественную молчаливость и покорность. На ум пришла мысль, что скорее всего их связали подавляющим волю заклятием или, еще хуже, опоили каким-нибудь зельем.