Исцелить сердце дракона (СИ)

Сквозь решетки просочился бормочущий иллюзорник, пребывавший в явно возбужденном состоянии. Воин ощутил всплески сильных эмоций, но шевелиться не стал. Что сегодня произошло? Что так встревожило даймана, ускользавшего из подземелья каждое утро дабы разведать обстановку наиболее благоприятную для побега?
«Сгусток» ворчливо кашлянул, повозившись под боком, и запрыгнул мужчине на грудь, принимая облик кота. Раньше дух никогда не прибегал к этой оболочке. Что на него нашло?
— Хочешь что-то показать? — Расшифровал воин обеспокоенный взгляд Оша, сразу же снимая блок и открываясь разумом.
Мгновенье — и камера сменилась крохотной комнаткой, в какой обычно селили горничных.
В иллюзии мужчина выпрямился во весь рост, поворачивая голову к сидевшей на кровати девушке. И очень внимательно, с интересом окинул взором фигурку в халате с растрепанными после уборки русыми волосами. Невысокая, хрупкая, с огромными испуганными глазами глядящими на сидящего перед ней большого черного кота.
— Привет, — тихо шепнула девушка сладким голоском, неожиданно затронувшим мужское сердце.
… - Как ты здесь оказался?
Воин подошел ближе, всматриваясь в привлекательные черты лица незнакомки. Ее глаза игравшие блеском в свете ночника казались цвета густой меди, а кожа бледной как первый ноябрьский снег. На безымянном пальце девушки белела чуть заметная светлая полоска кожи. Она носила кольцо, но совсем недавно от него избавилась. Среди рас Империи только иномиряне из народа людей могут похвастать такими украшениями. По сему, выходило, девушка — человек. Появилась в поместье от силы день или два назад.
Кот потерся о девичью ногу, она улыбнулась, касаясь шерсти пальцами, и комнату без предупреждения озарило сияние ее раскрывшейся ауры.
Вскинул руку, прикрывая глаза от слепящего света, бьющего прямо в лицо. В первый момент не поверил, но против факта идти не мог. Невероятно. Невозможно. Нереально. Ее аура была золотой! Это не шутка, не обман зрения.
Мужчина слегка повернул голову, вставая к ней полубоком. Нервное напряжение улеглось через секунду и он трезво оценил увиденное. Девушка обладала невероятным даром, но догадывалась ли сама?
Испытав острый укол тревоги, сдернул брови к переносице, не сводя с нее глаз. Конечно, не догадывалась. А те, кто привели ее в Империю? Само собой — знают, неспроста ее заманили, но правды ей, понятно, никто не сообщит.
Разумеется, домой девушку уже никто не отпустит. Очень сомнительно, что она и положенный Договором срок отработает до конца. Учитывая плачевное состояние Кассиана, в котором пребывают его растерзанные потерей пары ипостаси, он не удивится, если новой горничной «воспользуются» намного раньше.
Чем она не целебный эликсир?
Из поместья вообще мало кто выбирался живым. Только те, кто сумел найти подход к старой ведьме-управляющей, чуть ли не ползая перед ней на коленях да те, кому посчастливилось заделаться любимчиками двуличного эльфийского поверенного. Остальную прислугу ждала очень печальная участь…
— А что ждет тебя? — Спросил, прикованный взглядом к сидевшей на кровати девушке с беззаботной улыбкой на пухлых губах. Гладить кота ей явно пришлось по душе.
Картинка покачнулась, разрываясь словно ветхая ткань. Ровные линии заколебались как на поверхности воды и вот заключенный снова в темноте, сырости и холоде тюремного подземелья. Лежит на полу без движения, с плотно закрытыми веками, чуть подрагивающими после наведенного магией видения. В венах все тот же холод, медленно умирающее сердце бьется с теми же перебоями. Вокруг никого.
Мужчина долго молчал, обдумывая мозгом стратега то, что ему случайно открылось. Спустя паузу задумчиво произнес:
— Кто ты, незнакомка? Почему попала в наш мир?
7. Работа — не волк…
Вскочив утром по звонку магического колокольчика ровно в семь — тридцать, я сильно прогнула спину. Потянулась и уже собралась к шкафу за платьем горничной, но принюхалась. В комнате витал неприятный горько-чесночный аромат. Взор быстро обнаружил на прикроватной тумбочке стакан с зеленоватой жидкостью, источавший этот самый запах и в груди похолодело.
 
Я прекрасно помнила наказ принимать зелье каждое утро, чтобы не умереть от вредоносных для моего неподготовленного тела магических волн, плавающих по здешнему эфиру и все бы ничего. Но отметив, что стул, которым я вчера подперла дверь стоял ни кем не потревоженный, в голове возник закономерный вопрос, как стакан попал ко мне в комнату?
Местные обладают даром ходить сквозь стены? Умеют перемещаться в пространстве? Используют потайные ходы? Почему мне это не нравится?
Насилу взяв себя в руки, обхватила стакан и залпом выпила мерзко пахнущую субстанцию. Пустой желудок сразу же отозвался ноющей болью, настойчиво отторгая бурду, которую в него залили. Чтобы подавить рвотный позыв потребовалась пара минут частых глубоких вдохов и еще три — четыре лежания на кровати. Господи, из какой пакости они его готовят? Ничего хуже в жизни не пробовала. Если придется пить «это» каждое утро, долго не протяну…
С усилием свыкнувшись с неприятными ощущениями в желудке, я быстро оделась и вышла в пустынный коридор. У стены уже поджидала уборочная тележка, воспарившая, едва мои ноги переступили порог. В ответ поприветствовала ее взмахом руки, и она вновь мягко коснулась моего бока, увлекая вперед. Если вчера еще остались сомнения, что уборочный инвентарь обладает интеллектом, то сегодня, следуя за «проводником» по хитросплетениям коридоров и лестниц в темное крыло, все сомнения отпали. Вот только как это объяснить?
Возвращаться в знакомый коридор и подходить к огромной железной двери, сверкавшей письменами охранных заклинаний, было немного страшновато. В голове блуждали резонные вопросы — не найду ли я сегодня там что-то похуже? Труп, запрятанный шкафу, или несколько трупов и все они непременно будут горничными? Над последним предположения тихонько посмеялась.
Знакомая дверь бесшумно отварилась, впуская в полумрак, что царил в апартаментах, как подумалось со вчерашнего вечера. Сумеречная тишина, окутала меня плотным покрывалом, давая повод усомниться, что в комнате вообще кто-то ночевал (и жил тоже). Решив, что об этом подумаю после, я бегло окинула взором гостиную с балконом, засыпанным свежей порцией плюща, осторожно заглянула в спальню и, убедившись, что совершенно одна, взялась за уборку:
— Места свои уже знаете, — обратилась к щеткам, ведрам и совкам, — за работу.
Поглядывая за тем, как продвигается чистка ковров и мягких бархатных обивок, я, опираясь на швабру, медленно заскользила к плинтусам.
Шаг. Диван и кресла проплывают мимо алыми кораблями. Шаг. Стеклянный столик с танцующей на нем щеткой остается за спиной. Шаг. Я упираюсь плечом в прохладу шероховатой стены. Если за мной тайком наблюдают (такую возможность тоже не могу исключить), вряд ли вычислят, в моих действиях строго определенную логику.
Ну, прибирается горничная, крутясь по покоям, что особенного?
Приставила швабру к бортику камина, плавно опустилась на колени, отогнула ковер и… испытала острое разочарование. Затертая кровавая лужа испарилась — паркет сиял как новенький, будто уложенный меньше суток назад. На всякий случай поскребла его ногтем, нахмуриваясь. Уж не померещилось ли мне вчера место преступления?
Через секунду убедилась, что нет. Носа коснулся едва уловимый химический запах. Очень резкий, металлический, заборный, с характерными нотками миндаля. Припав лицом к паркету и понюхав его, передернулась от понимания, что до параноика мне пока далеко. Совсем недавно, возможно этой ночью, пол затирали специальными реагентами, как думается, растворяющими следы крови.
Резко разогнулась, толкнула отогнутый край ковра балеткой и вместе со шваброй отбежала к балкону.
Взор нервно забегал по гобеленам, укрытым темнотой, с которых глядели незнакомцы, запечатленные в пылу битв или во время таинств молебнов. Подозревала, что за мной в тихую наблюдают, но до последнего не хотела в это верить. Что ж, больше доказательств не потребуется.