Жена (не) подарок (СИ)

Надо мной навис Артур. Бледный, небритый, измученный, с красными глазами.
— Пи-и-ить, — жалобно простонала я, еле шевеля губами.
«Что с мужем?» — подумала и тут же вспомнила, что случилось. Дернулась и поморщилась — неловкое движение отозвалось болью во всем теле.
— Где сын? — надрывно прошептала, заглянув в глаза Артуру.
— Тш-ш... Все хорошо, я недавно от него. Он ждет, когда мамочка оправится.
Плечи мигом расслабились. Сынок... живой. Все в порядке.
— А Ремезов?
— Ремезова тоже поймали. Он сознался во всем, что сделал. В том числе и в своей анонимке, и в отфотошопленных фото. Его посадят до конца жизни. Давай об этом позже.
Артур протянул мне стакан с водой, придержал голову, помогая сделать глоток.
— Только немного.
Куда там. Глоток оказался слишком большим, и я надсадно закашлялась. Тело тут же пронзила острая боль, и я откинулась на подушки, чтобы стало легче.
— Я не уйду, Мила, — вдруг схватил меня за руку муж, — можешь даже не просить. И можешь не верить, но я люблю тебя, очень люблю. Прости, что все так вышло, обещал защитить и не смог. Дай мне, пожалуйста, еще один шанс!
Я молча захлопала ресницами. О чем он? Он ведь спас меня и сына от Ремезова.
— Я больше не хочу тебя обманывать. Кое в чем Олег не соврал. Да, изначально все было ради «А-групп». Прости меня за это, — с жаром продолжил Артур, честно глядя мне в глаза. —  Поверь, все изменилось очень быстро, гораздо быстрее, чем я того хотел. Да и разве можно тебя не полюбить, Мила? Я вот не устоял.
Артур слабо улыбнулся и поцеловал мою руку.
— Прости, что не сказал раньше, как сильно тебя люблю. Ты лучшее, что было в моей жизни. Я не знаю как, но в тебе сочетается все то, о чем только может мечтать мужчина: чуткость и интуиция, шарм и доброта, обаяние и искренность, красота, нежность и ранимость. Поверь, я могу продолжать этот список и дальше. Не представляю, как жил без тебя раньше и не устаю благодарить Бога за то, что столкнул нас тогда в клубе.
Я мысленно закатила глаза. Да уж, встреча вышла что надо.
— Теперь я знаю, как выглядит мое персональное счастье. Какой у него цвет глаз и запах. Оно распирает изнутри и делает жизнь яркой и наполненной. Я люблю тебя так, как никогда никого не любил. А та сцена с Яной... ничего не было, я клянусь, сразу ее выгнал. Могу доказать — есть аудио и видеозапись нашей встречи в кабинете. Можешь злиться, кричать, орать на меня, но я не уйду, так и знай.
Артур взъерошил волосы и замер, глядя, как по моим щекам потекли слезы.
— Прости меня, любимая! Я готов каждый день доказывать свою любовь и просить прощения. Только не бросай...
А я смотрела на его усталое лицо и плакала. От облегчения, счастья, любви и понимания того, что теперь все и правда будет хорошо. Разве я могла его не простить? Заглянула внутрь в поисках обиды или крох недоверия, и не нашла их.
«Благодарю!» — отправила во вселенную искреннее спасибо за еще один шанс.
Шанс на любовь.
Муж сканировал меня взглядом, пытаясь понять, о чем мои слезы. Боюсь, милый, тут даже я бы не рассказала в двух словах.
А потом он отвернулся, будто в ожидании приговора.
Только через минуту рискнул снова посмотреть на меня, когда я сжала его руку.
— Что? Слишком поздно, да? — грустно улыбнулся он.
— Самое время. Я тоже тебя люблю. Очень.
  
Эпилог
 
Четыре года спустя 
— Ну, вот и все. Готово, малыш.
Я присела на корточки, чтобы поправить Гере галстук-бабочку, одернула его пиджак и легонько взъерошила волосы.
— Я не малыс, — обиженно засопел сын, сверкнув карими глазами.
— Как скажешь, — рассмеялась я, крепко обняла его, а потом выпрямилась. — Мой мужчина.
— Дя-а-а, — гордо выпятил грудь Гера. — Муссина. Плямо как папа.
— Кто тут меня упоминал?
В детскую зашел Артур, в таком же костюме, как у сына, правда, побольше размером.
— Я, — подлетел к отцу Гера, дернул его за штанину, заговорщически зашептал: — Пола?
Артур хитро улыбнулся и подтвердил:
— Пора.
 
— Как договаливались? На лаз-два-тли? — с живой непосредственностью уточнил сын, а я прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок.
Муж кивнул с самым серьезным видом.
— Лаз, два, тли... — радостно начал считать вслух Гера.
— Оп-ля!
И муж достал из-за спины букет пионов.
— Это тебе, — хором произнесли мои мужчины. — С первым показом!
— Спасибо, мои хорошие.
Я, как обычно, растрогалась, глядя на любимых и так похожих мальчишек.
Алька порой шутила:
— Мил, ну е-мое, ты Герку носила-носила, рожала-рожала, а он — вылитый папаша. Где справедливость?
Я лишь шутливо отмахивалась. Меня все более чем устраивало. Если Гера вырастет похожим на отца не только внешне, но и внутренне: таким же умным, хватким, при этом отзывчивым и любящим, буду только рада.
Мой малыш стремился во всем подражать любимому папочке, бегал за ним как привязанный. Папочка и не возражал, наоборот, всячески поддерживал эту инициативу.
Периодически они и вовсе устраивали «мужской день», закрывались в комнате и творили свои «мужские» дела. Какие — секрет. Мне входить туда в это время категорически запрещалось. Я не возражала. Именно о таком отце для своих детей и мечтала всю жизнь.
— Ты уже вернулась? Успела съездить? — склонил голову набок Артур.
Я коротко кивнула.
Так совпало, что сегодня — мой первый показ на московской неделе мод и... день рождения матери.
Бортникова Антонина Васильевна.
Так звали женщину, которая дала мне жизнь.
Артур рассказал о том, что сотворил Ремезов, спустя месяц после того, как я восстановилась. Я долго плакала у мужа на плече и сразу попросила отвезти на ее могилу.
Знать, что ты нужна и важна, что мать искала, хотела увидеться и всю жизнь жалела о сделанном, — больше, чем просто знание для того, кто вырос в детдоме. После этой новости давняя рана в душе затянулась.
Пусть мы не успели пообщаться вживую, я приезжала на ее могилку пообщаться и поделиться новостями и чувствовала ее ответную поддержку.
А Ремезов... Никому не пожелаю уготованной ему судьбы.
После долгого следствия, когда по заслугам получил каждый, кто ему помогал, его самого отправили в психиатрическую больницу до конца жизни.
Судя по тому, что я слышала о том, как там обращаются с людьми, ему пришлось гораздо хуже, чем обычным заключенным в тюрьме.
Впрочем, учитывая, что его посадили на сильнодействующие психотропные вещества, не факт, что он все еще находился в нашей реальности. Скорее, пребывал в собственной.
Я качнула головой, чтобы стряхнуть воспоминания.
— Ну что, поехали? — улыбнулась сыну и мужу и протянула к ним руки.
— Давайте возьмем с собой Лла, — заканючил Гера, когда спустились на первый этаж.
Кто бы мог подумать, но сын начал играть с Рра, как только научился ползать.
— Солнышко, мы не можем, — развела я руками. — Смотри, папа в костюме, ты в костюме, я в вечернем платье, а Рра... У него ведь нет наряда, его не пустят.
— Заль, — серьезно наморщил лоб сын.
— Жаль, — кивнула я. — Может, в следующий раз.
Пока ехали на показ, Артур практически не отнимал телефон от уха.
Ох уж эта работа. Однако я понимала, насколько это для него важно, и не мешала.
После того как он стал владельцем основного пакета акций пару лет назад, дел значительно прибавилось. И счастья тоже.
Ушло несколько лет на то, чтобы собрать компромат на Лисицына, что вечно ставил палки в колеса. И вуаля — старый хрыч «добровольно» продал свои акции Артуру.
Когда подъезжали к нужному зданию, я жутко разнервничалась.
Да, уже стала своей в «А-групп», да, успела посетить десятки показов, но собственный — это совсем другое.
— Все получится. — Артур, как обычно, считал мое состояние, протянул ладонь и слегка ее сжал. — Им понравится.
Хотелось бы.