Замуж за бывшего (СИ)

Уже третья попытка убийства. И девчонку с борделя вытащить не смогли. Привыкла, она уже видите ли.
Тяжело протопал по полумраку спальни. Только свет луны обнаружил, что я не один, ну еще запах.
Меллиса была здесь. Спала. Тоже устала.
Не будь этих чертовых выборов на носу, забрал бы рыжулю на какой-нибудь остров и любовался тем, как она стонет подо мной на берегу океана или в самом океане. И пусть бы там кричала, сопротивлялась. Все равно бы от меня никуда не делась.
Но она мешает. Мозги словно в тумане.
Сначала в клубе. Я ж вообще никого к сексу не принуждал никогда. Кроме нее. Сами прыгали. А тут как безумный жеребец в период спаривания.
Член встал колом, как только в комнату вошел. Как только втянул носом запах ее. Я знал этот запах. Так пахла только она.
Я хотел провести с ней один день. А получится лишь ночь. Больше нельзя. И так сегодня как во сне весь день и звонки. Все время донимал всех. Не сбежала ли? Поела ли?
К чертям.
Надо избавляться.
А то еще за слюнтяя примут. А нельзя. Андронов не дремлет. Выжидает, когда дам слабины, чтобы прихлопнуть, как муху.
Интересно, видела рыжуля новости?
Спит.
Всегда так спала, свернувшись клубком, вставляя мне на любование свою задницу. Круглую. Упругую. Такую и погладить приятно и всадить по самые яйца.
Ну, вот опять. И сегодня так весь день. Стоит только подумать о Рыжей, как штаны трещат по швам.
Глаза открыла, смотрит.
Думает. Наверное о том, как поглубже мне нож в сердце всадить.
А я устал. Я ведь тоже человек. Может я ласки хочу.
— Хватит думать. Лучше в рот возьми.
Сидеть и ждать, когда она поймет смысл фразы долго не пришлось.
Ожидаемо насупилась и вскочила.
А вот увидеть ножницы в руке я не ожидал.
— Я тебе не шлюха, чтобы сосать по первому требованию, — рявкнул и встала в позу. Все бы ничего, но обнаженная она опасной не выглядит, а вот возбуждающей, да.
Я чуть нахмурился, но вместо того чтобы просто отобрать острую штуку, пошел к шкафам, на ходу стягивая пиджак, рубашку, галстук.
— Пришел мужик с работы. Устал. Хочет видеть ласковую бабу, а не стервозу.
— Ласку нужно заслужить.
Я фыркнул. Меллиса может ерепениться сколько угодно. Вот только я знаю, как текут телки от накаченных тел. А у меня такое.
Не зря пашу в тренировочном зале, не зря столько лет болею спортом.
Снял уже трусы, чтобы видела сучка, что делает со мной и небрежно беру полотенце из шкафа. Белое и небольшое.
Для душа такое не подходит, а вот чтобы её повалить отлично подходит.
Она смотрела на меня не зная, куда спрятать глаза, а рука с оружием дрожит.
Боится или уже течет?
Проверим.
Пошел мимо нее, неспешно, как будто по направлению в душ, и чувствовал, как она взгляда не сводит с колом стоящего члена, что вроде бы указывает мне дорогу. На самом деле прекрасно знает, где вскоре окажется.
Меллиса совсем бдительность потеряла, так что ничего удивительного, что лишь вскрикнула, когда я одним отточенным движением сбил полотенцем ножницы из ее рук.
Она тут же бросилась за ними, но не успела.
Я накинул на ее шею полотенце как лассо, прижимая спиной к себе, а другой рукой выяснил…
Течет.
Там уже так влажно, так, что член как лодка, просто заплывет в эту сладкую бухту.
На глаза попался подоконник чуть посеребренной светом луны.
— Помнишь, как мы тогда, — шепчу на ухо, пока она царапает мои руки, бесполезно пытаясь избежать неизбежного.
— Отпусти, чудовище. Ты чудовище! — вдруг закричала она и с удивительной силой смогла вырваться. Немудрено, пальцы на ногах отдавила.
Подобное слово услышал от нее впервые? Что это значит?
Она обнаженная, прекрасная, потирала шею и смотрела с ненавистью. Такой я её даже в юности не видел.
— То, что я чудовище ты знавала и раньше, но всегда текла как сучка, — недоуменно приподнимаю брови и делаю шаг к ней. — Что сейчас не так?
Попятилась.
— Замолчи! Всё не так! — вскричала она и смахнула слезы. — Ты стал одним из них!
— Я ненавижу кроссворды и ребусы, — рычание и рука на затылке. — Прямо со мной говори. По делу! Без тупых бабских намеков.
 
— Я смотрела новости, — резанула она словами, упираясь ладонью в грудь, задевая плоские соски. — Ты построил приют и теперь там тоже…
Она набрала воздуха для продолжения, а меня уже трясло от гнева.
Чтобы просто еще раз не дать ей по морде, отвернулся.
Она приняла меня за такого как Андронов. Работорговца и педофила. Как и любая баба, напридумывала с три короба и даже не разобравшись, начала стрелять обвинениями.
— Ты даже не отрицаешь?! — взвизгнула она и я почувствовал удар кулака по спине. Потом еще один. И еще.
Развернулся резко и обхватил ее плечи, заглядывая во влажные от слез глаза.
— Ты думаешь, я буду оправдываться перед бабой? Ты же уже все решила! — орал я ей в лицо. — Тогда, зачем я буду что-то тебе доказывать!
— Юр…
— Ты, как и все сучки тупые. Сначала языком мелишь, потом думаешь.
Толкнул ее на кровать и навалился сверху. Отвернуться она не успела.
— Юра! Я готова выслушать. Поговори со мной!
— Я хочу трахаться, а не болтать. Отчитываться я не обязан. Ни перед кем.
Взял в руку лицо, тяжело дыша от возбуждения. Смял губы, врываясь языком в рот.
Она конечно опять пыталась извиваться, царапаться кусаться, но это все только распаляло во мне. И желание, и гнев.
Взял в одну руку грудь и стал тискать, покручивать сосок, не давая ей и шанса избавиться от моих губ, которыми продолжал терзать ее медовый рот.
Коленом уже раздвинул ноги.
Еще немного. Еще пара секунд.
Ткнулся головой в лобок. Мягкий, гладкий, без единого волоса.
Это возможно вообще?
Отпустил грудь, но тут же прижался к ней губами, втянул в рот сосок.
Ожидал криков о помощи и снова был удивлен, когда Меллиса застонала. Протяжно так, сразу по мозгам и член уже просто разрывало от притока крови.
— Ты, Лисска, как SRT восемь
— Что? — непонимающе прохрипела она, руками сжимая мои плечи и извиваясь как червячок.
— Двигатель такой американский. Заводится с пол оборота.
— Скотина, — стала она снова меня отталкивать. — Совершенно не умеешь комплиментов делать.
Я оторвался от сочных титек и взглянул в недовольные глаза и начал тереться членом о половые губы, ища вход, руками прижимая ее к матрасу.
— У меня крыша от тебя уже уехала, какие еще тебе нужны комплименты?
Руку опустил вниз и помог себе толкнуться внутрь. Она прикрыла глаза и выгнулась дугой, пальцами сжимая мои волосы, оттягивая.
— Ненавижу!
— Ненавидь девочка, только стони громче, — низко рыкнул я и наконец втиснулся до самого конца, яйцами шлепнувшись о гладкую плоть.
Даже не помню, испытывал ли когда-нибудь такое опьянение от простых движений внутри женского тела.
Меня просто уносило от того, как тела наши со смачным звуком сталкивались, когда я всаживал до упора.
С размаху. Глубоко. Сильно. Еще и еще.
Потом встал на ноги, выскакивая, чтобы закинуть одну ногу повыше, открывая себе охеренный вид на розовую щелку. Провел пальцами по ней несколько раз, обещая себе вылизать это чудо, а потом снова ее протаранил.
Лисска закричала и стала дрожать от того, с какой скоростью я начал ее трахать, с наслаждением наблюдая, как трясутся титьки на каждый яростный толчок.
Еще. Снова.
Глубоко.
Так узко.
И почему даже спустя десять лет внутри у нее так узко?
Жжение в паху стало невыносимым, но я сжимал челюсти и терпел.
Гладил плечи, выкручивал соски, целовал их, наклоняясь ниже, вылизывал.
Пальцами одной руки трахал рот, а другой тер клитор.
— Давай же Р-рыжуля, не сдерживайся. Кончай!
Она с криком кайфанула спустя еще минуту, содрогаясь всем телом, впиваясь ногтями мне в шею, задыхаясь от того, как часто я всаживал член.
— О, Юра! Да-а!