Пламя смерти (СИ)

Дилль подивился, как умеет выражаться грубый воин. А, может, эмиры пустынников всегда так меж собой разговаривают? Но нет, судя по ругани кагана, не все.
— О чём ты бормочешь, сын шлюхи? Ты сбежал с поля боя и увёл с собой третью часть войск! Если бы не твоя трусость, мы бы взяли вампирский город, — разъярённый рёв кагана был просто оглушающим. — А теперь ты хочешь, чтобы я забыл об этом, падаль?
— Прошу выслушать меня, мудрый каган, прежде, чем рубить неповинную голову, — покорно сказал Джагатай. — Ты не знаешь, но три моих бывших ближайших советника замыслили поднять бунт против тебя. Они подговорили воинов, и среди нас могла начаться братоубийственная война на потеху вампирам. Мне удалось предотвратить восстание, только уведя войска прочь от Григота. А по пути домой я разделался с предателями, как и казнил четыре сотни трусливых шакалов, что больше всех кричали о своей ненависти к тебе, о величайший из воинов. Мне пришлось отпустить часть эмиров по домам, но я привёл тысячу отборных воинов. Могучий каган, я и мои люди в полной твоей власти. Скажи слово, и мы ринемся на врага. Я сделаю всё, чтобы кровью искупить свою невольную вину перед тобой и Ковеном.
— Как ты заговорил, эмир, — послышался дребезжащий старушечий голос. — Что с тобой случилось, если ты готов покориться власти Хозяек? Не ты ли больше остальных сопротивлялся тому, чтобы сёстры Ковена жили среди твоих людей? Не ты ли изгонял шаманов из своих владений?
— Мудрая Хозяйка Азра, время крошит камни в пустыне. Камень моей нелюбви к твоим сёстрам тоже раскрошился. И не в последнюю очередь из-за этого.
Наверное, эмир что-то показал кагану и Хозяйке, решил Дилль и тут же понял — не что-то, а кого.
— Что за дохлятина? — презрительно спросил каган.
— Это тот самый маг, что досаждал нам при осаде Григота, — спокойно ответил Джагатай.
Среди собравшихся пронеслись взволнованные перешёптывания — видимо, некоторые из них лично участвовали в походе против вампиров и видели, что Дилль творил на поле боя.
— Это тот самый маг, что уничтожил могучего лича и сжёг Хозяйку Квай. Мои разведчики обнаружили его по пути в Эрмелек.
— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил каган, — что вампирского мага пленили всего несколько воинов?
— Он погибал от жажды, — пояснил Джагатай, — и был полностью обессилен.
— Дай-ка мне посмотреть на него поближе, — сказал старушечий голосок, и вскоре около Дилля послышалось хриплое сопение, а в нос ему ударил запах давно немытого тела и затхлости. И появилось ощущение мертвящего холода, словно рядом оказалась большая глыба льда.
Если старуха обнаружит, что перед ней полный сил маг, его тотчас убьют. Дилль активно уничтожал магические эрги, одновременно готовясь к атаке. Главное, не пропустить момент.
— Ты лжёшь, эмир! — гневно сказала старуха. — В этом человеке магии не больше, чем у бродячего пса. Он не может быть могущественным магом. Хотя… хотя у него в руках артефакт. Откуда у него этот посох?
— Мы не знаем, Хозяйка Азра. Пленник так и не отпустил деревяшку, а мои воины побоялись трогать эту вещь. Зато мы отобрали у него вот это.
Лёгкое шуршание ветхих страниц — это Джагатай отдал книжицу из пещеры девы.
— Не может быть! — в полный голос воскликнула старуха. — Это же личная книга Джиббы — величайшего мага древности. Где ты её нашёл?
— Я же сказал — отобрали у этого человека.
Опять шуршание страниц и тяжёлое дыхание.
— Он, что, побывал у девы?
— Мы не знаем, госпожа. Перед тем, как напоить его дурманящим зельем, мы успели выяснить, что он — маг из Григота. И что он был бездушным, убил шамана и сбежал. А потом пленник потерял сознание. Я решил, что не дело — воинам связываться с чужим магом, поэтому велел обезвредить его и связать. Так он и ехал — связанный, теперь, боюсь, он не сможет не то что ходить, но даже шевелить пальцами. Я нижайше прошу принять его в дар, Хозяйка Азра. Только высшим колдуньям под силу заставить его говорить. Или даже сделать из него лича. Думаю, по силе он превзойдёт того, что погиб под стенами Григота. И тогда, имея такого полководца, армии поднятых будут воистину непобедимы.
 
— Сестра Ву, дай мне этот посох.
Послышались шаги, кто-то попытался выдернуть посох из руки Дилля. Посох завибрировал, волна горячего воздуха окутала руку Дилля и раздался громкий треск. А потом он услышал со всех сторон крики ужаса.
— Один из моих воинов тоже превратился в пепел, когда пытался забрать у него посох, — невозмутимо сказал Джагатай.
Дилль понял, что одна из колдуний повторила судьбу предшественницы — стала кучей обугленных костей.
— Мог бы и предупредить, подлец, — прошипела старуха. — Но ты прав, эмир, с этим человеком справиться под силу только нам, Хозяйкам. Сильный маг, вернувшийся бездушный, к тому же, обладатель древней книги — с ним интересно будет позаниматься. Я забираю его.
— Рад, что сумел угодить тебе, — в голосе Джагатая Дилль услышал скрытую насмешку. — Великий каган, дозволь привезти из моего лагеря сундуки. В них подати за прошлый год, а также деньги, которые я велел собрать с вилайетов эмиров-предателей. Мертвецам они уже не нужны, а ты сумеешь найти применение золоту.
О чём дальше вели разговор Джарем и Джагатай, Дилль уже не слышал. Тележка, на которой он лежал, поднялась в воздух и, покачиваясь, начала куда-то перемещаться. И, судя по всему, не без помощи магии.
— Аглая, пошли гонцов Хозяйкам, я объявляю общий сбор. Эмера, ты собери всех младших сестёр и шаманов — через час они должны стоять вокруг шатра и петь благодарственную песнь Великой Госпоже. Нам понадобится вся мощь, если это действительно тот, кто был в Григоте. А пока, пожалуй, не будем рисковать.
Дилль почувствовал, как что-то плотно охватило его тело. Его словно закутали в толстую ткань, и звуки исчезли. Теперь он не мог пошевелить даже пальцем. Тележка, сопровождаемая Хозяйкой и несколькими старшими сёстрами, плавно двигалась в сторону западных ворот города — туда, где посреди поля стоял шатёр Ковена.
Несколькими минутами ранее у входа во дворец появился оборванец. Стражники не пожелали пустить его даже к воротам, и оборванец сказал, что у него есть сведения величайшей важности, касающиеся жизни великого кагана, но скажет он их только за большое вознаграждение. Один из стражников кликнул товарища и велел позвать старшего караула.
Десятник Кулаш вышел в недовольным видом.
— Чего тебе, бродяга?
— Хочу сообщить о заговоре против кагана, — обнажил жёлтые зубы в улыбке нищий. — И жду вознаграждения за спасение его жизни.
— Наглец! — десятник побагровел. — Если это правда — насчёт заговора, выкладывай. А потом уж мы решим, какое вознаграждение тебе следует.
— Сначала два золотых, — упёрся оборванец, — а потом я скажу, что задумал Джагатай.
Услышав имя эмира, десятник задумался и велел нищему следовать за ним. Зайдя в оружейную, он затворил за собой дверь, порылся в кошеле и выудил из него два потёртых сребреника.
— Держи. А теперь рассказывай.
— Мы говорили о золоте, — оборванец шустро спрятал монеты в лохмотья.
— Если твои сведения действительно важны, я дам тебе пять золотых. Но если ты вздумал обмануть меня — шкуру с живого спущу.
Нищий понял, что пока из сурового десятника больше не удастся ничего вытянуть и заговорил. Он рассказал, что видел и слышал разговор нескольких всадников, среди которых был эмир Джагатай, с худым рыжим человеком, которого они называли магом. Воины говорили о том, что собираются напасть на правителя, а маг должен задержать высших колдуний, чтобы они не пришли на помощь охране кагана. Потом маг учинил какое-то огненное колдовство, и над его руками появились огни. А потом всадники привязали мага к тележке и уехали.
Десятник Кулаш внимательно слушал оборванца. Да, всё совпадает. Он, разумеется, видел и Джагатая с телохранителями, и худого рыжего человека на тележке. Должно быть как раз сейчас они находятся перед великим каганом. И если он, Кулаш, поспешит, то заговорщики не успеют причинить вреда ни кагану, ни Хозяйкам. А под пытками они запоют.