Пламя смерти (СИ)
— Я призвал вас для важного разговора, — голос голема был гулким, словно исходил из глубокого пустого чана. — Располагайтесь удобнее, разговор будет долгий.
Адельядо уселся на траву, Одборг тоже принял сидячее положение. Голем придвинулся к ним, и кони, беспокойно запрядав ушами, отступили на несколько шагов. Единый сделал короткий пасс огненной рукой, животные тут же успокоились и принялись щипать сухую траву.
— Бедолаги, — покачал каменной головой голем, — эта трава уже триста лет, как мертва.
Новый огненный взмах, и под ногами лошадей зазеленели новые ростки. Не прошло и минуты, как возле животных возникла настоящая поляна из свежей травы. Одборг изумлённо смотрел на сие чудо, а Адельядо счёл нужным заметить:
— Друиды тоже так умеют.
— У них этому я и выучился, — сказал голем. — Но у друидов нет таких сил, как у меня.
— Кстати, о силах, могу ли я спросить? — дождавшись подтверждения, Адельядо сказал: — Ведь тебя создали, чтобы защищать человечество, а ты лишил людей магии. Зачем?
Голем довольно долго молчал, и гроссмейстер с тревогой подумал, а не перегнул ли он палку? Вдруг у голема, кроме чувства юмора, есть ещё и способность обижаться? А вопрос, чего уж скрывать, совсем нетактичный. Но не задать его Адельядо не мог.
— Ответ — это часть предстоящего разговора, и мы вернёмся к этому, — выговорил наконец голем. — Забавно, я выстраивал в голове наше предстоящее общение в восьмидесяти вариантах развития беседы. Ты, маг, своим вопросом, создаёшь восемьдесят первый вариант. Впрочем, нет разницы, в какой последовательности излагать прошлые и будущие события.
— Будущие? — тут же вцепился в обронённое слово Адельядо. — Ты умеешь предвидеть будущее?
— Это часть моих способностей, — голем вполне по-человечески вздохнул, и из его рта вырвалось облачко морозного воздуха. — Именно из-за этого мне пришлось ограничить помощь церкви имени меня.
Архиепископ выпрямился и осторожно спросил:
— Единый, что ты имеешь в виду?
— Давайте сразу расставим всё по своим местам. Я — не Бог. Я — всего лишь голем, сплетённый из магических сил и личностей гроссмейстеров, пожертвовавших свои жизни для создания меня. И я бы предпочёл, чтобы в разговоре вы звали меня не Единый, а Мико.
— Мико? — выпучил глаза Адельядо, а Одборг, опасаясь, что оскорбил голема, схватился за левую сторону груди.
— Да. А что, мне нравится. Или вы считаете, что у голема не может быть имени?
— Наверное, может, — развёл руками гроссмейстер. — В конце концов, в тебе слились четыре души древних магов — наверняка, ты личность куда бо́льшая, чем был каждый из них по отдельности.
— Бо́льшая, — кивнул голем. — И совершенно новая. Когда я начал это осознавать, я и придумал себе имя. Но никому не говорил. Вы — первые.
— Мы польщены оказанной нам честью, господин Мико, — выспренно сказал Одборг.
— Просто Мико, без господина, — поправил его голем. — Итак, с этим покончили. А теперь к главному, для чего я вас позвал. Вы должны приготовиться к тому, что вскоре моя физическая оболочка прекратит существование. А c ней исчезнет и нематериальная часть меня.
Гроссмейстер изумлённо вскинул брови, а архиепископ подскочил, как в зад ужаленный.
— Единый… то есть, Мико, что такое ты говоришь?
— Правду, — голос голема стал тихим. — К сожалению, моё время почти ушло. Слишком тяжела оказалась ноша. Слишком много я вобрал магической энергии — она разрушает меня изнутри.
— Как такое может быть? — нахмурился Адельядо. — Магия — она или есть, или её нет. Но никогда магия не разрушала людей.
— Разве? Вспомни Адогорда — его человеческая личность рухнула под напором драконьей магии. Я намного сильнее обычного мага, но и груз мой куда больше.
— Прости, Мико, я не понимаю, о чём ты говоришь, — развёл руками Адельядо.
— Портал в мир демонов. Он был открыт триста лет назад и до сих пор функционирует. Только воздвигнутые мной щиты удерживают Завоевателей от вторжения сюда, на Тангрин. Именно для создания этой защиты мне пришлось собирать магическую энергию. И с каждым днём количество потребляемой магии росло, пока всё магическое поле этого мира не перешло в моё владение. Вот почему люди с магическим даром стали рождаться всё реже. Именно поэтому ваши Академии опустели, а магов стало так мало. Но не сделай я этого, и не стало бы не только магов, но и простых людей — их всех уничтожили бы орды Завоевателей. Вы же разговаривали с вампирами и знаете, как демоны обошлись с их прежним миром.
— Он стал пепелищем, — сказал архиепископ. — Е… Мико, дозволь спросить, почему ты не уничтожил вампиров? Ведь они были во вражеской армии.
— После битвы уцелевшие остатки разбитой армии вторжения разбрелись по окрестностям. Я находил и уничтожал их. Но, послушав разговор вампирских воинов, понял, что они — не такие, как прочие демонские солдаты. Они были очень похожи на людей. Вампиры суровы и жестоки, но в них есть благородство. И они были изгнанниками из своего мира. В тот момент я просто пожалел их и не стал трогать, когда они начали строить поселения на краю той местности, что теперь зовётся Запретным пределом.
Адельядо покачал головой — Единый пожалел вампиров. С ума сойти! Вот как судьба целого народа может зависеть от минутной прихоти высшего существа. Но маг оставил эту мысль при себе.
— Ты говорил о тяжком грузе, — вернул он разговор в прежнее русло. — О портале.
— Я ведь уже сказал, — удивился голем. — Хорошо, повторю: непрерывная блокировка портала между мирами оказалась даже для меня слишком тяжёлой.
Адельядо пожал плечами — Единый говорит с ними, словно с неразумными детьми. А, может, у него такой стиль разговора?
— Как ты правильно заметил, маг, меня создали для защиты людей, — продолжал голем. — Я просматривал варианты развития будущего после того, как я исчезну. Первое и самое главное следствие: портал из демонских миров будет разблокирован. И путь на Тангрин для армий Завоевателей откроется. Когда они воспользуются им — в этот же день или через десяток лет, зависит от множества событий, которые произойдут вне нашего мира, а потому точную дату я сказать не могу. Зато знаю наверняка, что вторжение обязательно случится. И только в одном из ста восьми вариантов развития событий демоны будут побеждены и изгнаны отсюда.
Адельядо слушал голема и чувствовал, как по спине бегут ручейки холодного пота. Бесстрастная интонация его голоса придавала словам окончательную безысходность. Один шанс на победу из ста восьми. Судьба этого мира практически предрешена. Проклятье!
— Мико, но это лучше, чем вообще никаких шансов, — сказал он. — Что нужно сделать, чтобы воплотился этот вариант?
— Я сделал всё, что мог для этого развития событий, — в голосе голема послышалась неимоверная усталость. — Я развязал всеобщую войну на цивилизованных землях…
— Как?!! — в голос вскричал архиепископ. — Ты развязал кровопролитнейшую войну, в которой едва не погиб Ситгар и все его жители?
Адельядо выпучил глаза — ну и методы заботы о людях у этого существа.
— Сначала дослушай, церковник, — невозмутимо ответил голем. — Эта война была необходима, чтобы определить в ней лидера. Если бы Ситгар не смог выстоять и пал в борьбе против объединившихся государств, то забота о дальнейшей судьбе мира легла бы на плечи Тилиса. Но вы сумели правильно понять моё послание, переданное через Генетта, и выиграли, пусть ценой больших потерь. Да, пролились реки крови, но эти жертвы ничто по сравнению с тем, что случится после вторжения демонов. Разрозненные армии государств не сумеют оказать достойного сопротивления Завоевателям и будут раздавлены поодиночке в течение нескольких недель. Я видел эти сражения — люди проиграли во всех. Сначала цивилизованный мир, а затем и прочие страны будут повержены в прах. Тангрин станет пепелищем.
Голем помолчал и продолжил:
— Только объединившись, вы имеете шанс на спасение. После всеобщей войны к мнению Ситгара будут прислушиваться все — от северных варваров и гномов до короля Мироттии. Юловар сможет собрать под своё командование армии всех государств цивилизованного мира и соседних с ним, когда в том наступит необходимость. К сожалению, южные страны, что за Янтарным морем, находятся слишком далеко от портала, чтобы осознать его опасность, а потому помощи от них не ждите. Это я тоже видел.