Возвращение злодейки любовного романа (СИ)

— Маяки? — переспрашиваю я.
— Ну-да, это особые зачарованные кристаллы. Такой имеется у каждого участника инициации, и если с ним что-то случается, то старшие оборотни сразу узнают по магическому каналу и вытаскивают дурака.
— А как его находят в лесу?
— Так по маяку же и находят! — снисходительно объясняет мне толстяк. — Смертельных случаев не было уже лет десять. Так что про варваров ты зря, девочка.
Я хмурюсь, вспоминая книгу. По ней Джареда искали полдня и упустили время. Когда нашли, то было поздно… Но почему принца не получалось обнаружить? Что, если дело в этом «маяке»? Что, если он испорчен?
— А маяк может сломаться? — напряжённо спрашиваю я.
— Таких случаев не знаю, — пожимает плечами сосед. — Его же зачаровывают лично на каждого, с этим строго. Ну-у, в теории всегда что-то может пойти не так… Магия — материя живая, капризная.
Я закусываю губу, апатию как рукой снимает. Я вскакиваю на ноги и беспокойно прохожусь по камере. Если у Джареда всего лишь сломан кристалл, то его надо проверить и заменить! И тогда всё будет хорошо! Вот только как это сделать… Надеюсь, время ещё есть!
Под удивлённый взгляд соседа я подхожу к двери и трясу её, привлекая внимание стражников.
— Позовите главного! — требую я. — Немедленно!
— Ну-ка, заткнулась и села на место! — рычит ближайший стражник. — Или тебя в карцер перевести?!
— Это тебя переведут в карцер, если сейчас же не позовёшь главного! — чеканю я слова. — Вашему принцу грозит опасность! Если с ним случится плохое, я скажу, что это лично ты не отвёл меня к главному, когда ещё было время!
Стражник замирает от такой отповеди, переглядывается со своим напарником. Потом хмурится, явно что-то решая. Из соседних камер выглядывают любопытные лица.
— Ну смотри, — рычит охранник, — если обманула…
И отпирает дверь моей камеры.
Под всеобщие взгляды меня ведут вдоль клеток. Я держу подбородок высоко, спину прямо, вышагиваю как по красной дорожке. Тут нельзя показать слабину, иначе не будут относиться серьёзно. Но внутри меня трясёт от волнения.
Умом я понимаю, что стоило сидеть тихо, точно мышке, а не играть в героиню-спасительницу… Но просто физически не могу оставаться в стороне!
Мы останавливаемся возле закрытой двери. Охранник стучит, потом заглядывает, коротко объясняет кого привёл и по какой причине.
Нас просят ждать. Пока стоим, стражник пилит меня неприязненным взглядом.
— Лучше бы сидела и не пикала, — говорит он.
— Жизнь принца под угрозой. А меня здесь вообще быть не должно, — спокойно произношу я. — Наверняка ваш главный это поймёт.
— Ну-ну, — скалится оборотень. — Видал я таких, как ты. Поверь, из этого кабинета отправляются или на плаху, или в больницу. Другого не дано.
— Я стану исключением.
— Когда дракон на горе свистнет!
Я хмыкаю в ответ, хотя внутренности скручивает страхом. Мне впервые приходит в голову, что за этой дверью может находиться комната пыток… это было бы слишком, даже для меня.
Вскоре с той стороны зовут. Я с опаской переступаю порог и оказываюсь в неприветливом помещении с тусклым освещением и низким потолком.
Посередине стоит стол, какой ожидаешь встретить в ветеринарной клинике — стальной и блестящий. За столом сидит оборотень. Его голова лысая и гладкая, точно яйцо, глаза цепкие как репейники.
Он указывает на стул напротив себя. Я присаживаюсь, нервозно расправляю юбку. Почему-то вспоминаются старые детективные сериалы, в которых вот в точно таких комнатах проводили допросы подозреваемых. Не хватает только лампы, чтобы светить в лицо.
— Меня зовут Хайт, — говорит оборотень без намёка на улыбку. — Я дознаватель этой маленькой, но уютной темницы. Как вас разместили?
— Сносно, — отвечаю.
— Прекрасно, — кивает он, а потом складывает руки под подбородком, смотрит не мигая: — Так, Катя, какие новости у вас о принце Джареде?
Я делаю глубокий вдох и выдох, чтобы собраться с мыслями. Хотя дознаватель мне совершенно не нравится, я стараюсь думать о хорошем.
— Полагаю… — говорю, — у него может быть испорчен маяк. Это надо срочно проверить. И маяк заменить.
 
— С чего вдруг такие мысли? Кто ваш источник?
— Я подслушала один разговор… Есть те, кто желает Джареду гибели.
— Даже так, — поднимает брови Хайт. — И кто же хочет его смерти?
Я замираю. Могу ли сказать? Но едва думаю про Элизу, как воздух холодеет на несколько градусов. Чёрная магия реагирует … значит, нельзя.
— Не могу сказать, — шепчу.
Хайт неожиданно понимающе кивает.
— Не видели их лиц? Ну ладно… Хорошо, маяк мы, конечно, проверим…
— Ох, слава богу!
— …тем более что их всегда перепроверяют перед инициацией.
— Что? — непонимающе спрашиваю я.
— Да, — кивает Хайт. — Особенно у важных персон. Так что мне даже делать ничего не придётся. Но так и быть, попрошу быть внимательнее к младшему принцу. Однако, это вовсе не значит, что с вами разговор окончен.
Я ёжусь на стуле, а дознаватель вдруг тянется рукой под стол, а потом выкладывает передо мной две губки для крови. Внимательно смотрит в моё лицо:
— Объясните-ка лучше, как это оказалось в вашей сумочке?
«Ох… про них я даже не вспоминала!» — думаю я, закусывая губу. Сердце в груди болезненно бухает.
— Эм-м… а что, их запрещено носить в сумочке? — спрашиваю, не придумав ничего лучше.
— Нет, не запрещено. Но эти губки очень любят чёрные маги. Они используют их для накопления крови.
— Но их используют также и для многих других целей, верно? — хмурюсь я.
— Верно. Однако, вот что странно, сегодня о пропаже губок как раз заявил врач замка. Такие вещи на пересчёт, за ними следят.
— Вы меня обвиняете в чём-то?
— Нет, что вы, — возражает Хайт. — Всего лишь выполняю свою работу. Если вам нечего скрывать, вы будете свободны. Так откуда вы взяли крокты?
Я мучительно пытаюсь придумать ответ. По сути, само наличие у меня губок не является преступлением… но то, как я их получила — уже вызывает вопросы. Озвучить полуправду? Врать никак нельзя… Чувствую себя прижатой к стенке. Кабинет вдруг кажется ужасно маленьким и душным.
Хайт неторопливо постукивает пальцами по столешнице.
— Ну, — торопит он, — говорите, не стесняйтесь. Это вы их украли, да?
— Не совсем… — говорю пересохшими губами. Слова стараюсь подбирать осторожно. — Они были мне нужны, и я зашла в медицинский кабинет… Врача не было, а я торопилась. Некого было спросить. И я одолжила их ради… ради доброго дела.
— Доброго? Доброго, с чьей точки зрения? Вы не бойтесь, говорите как есть, — подбадривает оборотень, растягивая губы в улыбке. — Так для чего именно вы их взяли?
— Эм-м… я услышала про губки недавно и…
— Недавно? Кто вам про них рассказал? — быстро спрашивает Хайт. Я чувствую, что сильнее и сильнее утопаю в его вопросах.
— Один человек…
— Подруга? Парень? — оборотень подаётся вперёд.
— Мама…
— Она культистка?
— Нет.
Бамс! Хайт ударяет кулаком по столу так, что я едва не прикусываю себе язык.
— Ложь! — довольно возвещает он, а глаза его становятся звериными, лицо вытягивается, заставляя меня вжаться в стул.
«Ну всё… Теперь я точно попала», — обречённо думаю я.
— Такс-такс-такс, — качает полузвериной головой Хайт. Кожа на его лице сморщилась, из искривлённого рта торчат острые клыки. — Так значит я прав и вы имеете отношение к чёрному культу. Маленькая рыбка оказалась зубастой акулой.
— Нет, — шепчу.
Хайт улыбается шире.
— Опять врёте? Я хотел по-хорошему, Катя, но вы сами всё портите.
Он щёлкает пальцами, и на его ладони зажигается ослепляюще яркий магический шар. Он переливается из голубого в синий, потрескивает от напряжения. У меня нет сомнений, что эта магия опасна, и лучше держаться от неё подальше. Но бежать некуда.
 
Поднявшись, Хайт неспешно подходит ко мне… Мне хочется вжать голову в плечи, но я держу спину ровно. «Он ничего мне не сделает. Ничего!» — повторяю как мантру, но на самом деле не знаю, чего ждать. Что, если пытки для Руанда совершенно нормальное явление? Ведь стражник предупреждал…