С любовью, Рома (СИ)

— Ну и зачем? — удивилась я, прикусывая кожу в области «S».
— Потому что твой… потому что моя.
На этом разговоры прекратились, уступив место щемящей нежности и запредельной близости.
***
Рома
Первым, что я увидел, открыв глаза, была Сонина спина. Романова стояла у кровати, изогнувшись назад в попытке застегнуть молнию белого платья.
Я понял всё без слов. Но злиться не стал, лишь устало предложил:
— Помочь?
Она испуганно обернулась.
— Ром, я…
Договорить не договорила, а вот глаза опустила… виновато.
— Всё нормально, — заверил её, садясь на постели. — Я же пообещал тебе, что буду ждать, сколько потребуется.
— Да, но… — Соня запнулась, покраснев. — Если я не знаю, сколько и как мне надо?
— Значит, буду жить свою жизнь с верой в то, что однажды ты решишься.
Романова покачала головой и подошла ко мне. А я невольно подумал, что она всё-таки добилась своего. Увидь я её в этом платье в качестве жены Дениса, уж точно бы сошёл с ума от ревности.
Соня наклонилась ко мне и быстрым поцелуем коснулась моих губ.
— Люблю тебя.
— Люблю тебя.
***
В тот день в город я вернулся один.
Навстречу мне вышла мама, обеспокоенно поглядывая на меня. Но, видимо, было нечто такое в выражении моего лица, что позволило ей расслабиться.
— Всё хорошо?
— Всё замечательно, — без всякой эйфории заверил я её.
А потом скинул кеды и порывисто обнял родительницу.
— Мам, я в Питер возвращаюсь.
Она немного помедлила, но кивнула головой.
— Пусть будет так…
  
Эпилог
 
Вот уже минут пятнадцать такси стояло в пробке, заставляя меня неимоверно нервничать. Ощущение, что я опаздываю, не оставляло уже который день. Хотя, казалось бы, куда уже торопиться? Мы с Ромкой не виделись целый год, с той самой ночи, проведённой за городом в день моей несостоявшейся свадьбы. Год. И немножечко больше.
Погода этим летом стояла аномально жаркая, даже питерский воздух был знойным и душным, что для местных широт казалось несколько экзотичным. Но меня всё равно трясло как в ознобе — от волнения, от страха, от предвкушения.
Это был непростой год для нас обоих, мы учились жить своим умом, разбираться в своих желаниях и невольно взрослели. Нет, у нас не было определённых договорённостей по поводу времени, просто решили: как только кто-то из нас поймёт, что пора, то этот кто-то просто возьмёт и приедет.
Я поняла. Правда, неделю назад. И за эту неделю едва не сошла с ума, пока экстренно завершала свои дела — работа, учёба, волонтёрство…
Хорошо ещё, что из-за мамы не приходилось переживать. Пару месяцев назад я познакомилась с чудесной женщиной — Оксаной Николаевной. Всю жизнь она проработала медсестрой в небольшом селе нашей области, а с выходом на пенсию перебралась жить в город, поближе к детям. С мамой они как-то быстро нашли общий язык, возможно, всё дело в том, что новая наша помощница не видела в матери больную. Но при каждом тревожном звоночке она брала Ларису Игоревну в оборот и направляла её тревогу и страхи в мирное русло.
Таким образом, с Оксаной Николаевной у меня была договорённость (разумеется, за деньги): она каждый день навещает маму, в случае необходимости живёт с ней, пока ситуация не нормализуется, ну или пока не приезжаю я.
Мама отпустила меня на удивление спокойно:
— Нечего тебе мхом рядом со мной покрываться.
— А как же ты, — шмыгала носом я, совсем как маленькая девочка.
— А у меня есть Центр, у меня Оксана, у меня есть дети, которым я помогаю, и у меня есть замечательная дочь, которая, я знаю, всегда со мной, вот здесь, — её ладонь легла на грудь, а я таки разревелась.
И вот, за окном был Питер, а я стояла в пробке всего лишь в каких-то паре километров от Ромы. Но что нам эта пара километров по сравнению с тысячью? Или же целым годом?
В итоге я не выдержала ожидания и, схватив свой чемодан, выскочила из салона. Бежать было неудобно, но и остановиться я тоже не могла.
Мы не разговаривали целый год. Ни одного звонка. Ни одной фотографии. Зато сотни писем, написанных неровным почерком. Мы будто бы заново учились говорить друг с другом, читать между строк и верить друг другу. И клянусь, что ни разу за все эти годы я не чувствовала большой близости между нами, чем во время этого романа в эпистолярном жанре.
 
Наконец-то из-за деревьев показался знакомый дом. Я остановилась, чтобы перевести дыхание, и на мгновение дала волю своей панике. А вдруг меня никто там не ждёт? Мысль была более чем уместной, но я решила дать себе за неё в лоб. Я должна верить в Ромку!
Когда я подошла к нужному подъезду (извините — парадной), оттуда вышла пожилая женщина, и, воспользовавшись моментом, я протиснулась внутрь.
Царящая здесь прохлада после уличной жары была подобна свежему бризу. Лифт поднял меня на новый этаж. Ромкина дверь ничем не отличалась от других и была абсолютно такой же, какой я её помнила. Мы с чемоданом немного помаялись на площадке, затем я нажала на звонок.
Открывать мне дверь никто не спешил, и я стояла, в ожидании нервно стискивая ручку чемодана. Наконец-то дверной замок заскрежетал, и в дверном проёме показалась молодая девица в коротеньком халатике, с явным непониманием уставившаяся на меня. Я тоже смотрела на неё во все глаза и, кажется, даже не дышала.
— Вам кого? — первой нарушила она возникшую немую сцену.
— А Рому можно? — не своим голосом проблеяла я.
— Рому? — изогнула девица идеальную бровь. — Здесь таких нету.
— Давно?
— Я не собираюсь кому попало отвечать на вопросы, — отрезала она и попыталась захлопнуть дверь, но не вышло — я продолжала стоять столбом перед ней. Наверное, у меня на лице было всё написано, раз моя собеседница решила сжалиться. — Полгода. Я здесь живу полгода, и никакого Ромы здесь нет.
— Совсем никакого? — всё не унималась.
— Я бы заметила, — ехидно хмыкнула мадам в халатике.
— А вы подумайте. Он такой… ну, высокий, худой, с обесцвеченными волосами и характер такой… не подарок.
Девица задумалась, а вот я напряглась: а ну как сейчас невзначай вспомнит, что Чернов сидит у неё на кухне? Потому что иного объяснения, куда он делся, у меня не было, ведь всё это время я писала ему письма именно на этот адрес.
— Что же ты сразу про характер не сказала? — наконец-то оживилась моя собеседница, а я, если честно, вся похолодела. — Этажом ты ошиблась. Это хамло сверху…
Дослушивать я не стала, ломанувшись вверх по лестнице.
— Чемодан! — крикнули мне в догонку, но я и не подумала возвращаться — и правильно сделала.
Ибо застать Чернова я успела в самый последний момент, врезавшись в него, когда он уже входил в лифт. Мы вместе влетели в кабину и уставились друг на друга.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 
— Сонька! — выдохнул он и подхватил меня, я же не растерялась, обвивая его руками-ногами. — Ты как здесь?!
— К тебе приехала, — призналась со слезами на глазах. — Я поняла. Я всё-всё поняла. Я хочу быть с тобой.
Его губы дёрнулись в самодовольной улыбке:
— Вовремя же ты.
Нахмурилась.
— Что-то не так?!
— Всё так, всё так, — он прижался своим лбом к моему. — Просто ещё чуть-чуть — и мы бы разминулись.
Только сейчас я заметила сумку, лежавшую у его ног.
— Ты куда-то собрался?
— Угу, — ухмыльнулся Ромео. — К тебе… Знаешь, я как-то устал ждать.
Пружина внутри меня, которая сжималась всё это время, ослабла, и я радостно засмеялась.
— И где бы я тебя искала?
— Какая разница где… Если я нашёл бы тебя в любой точке мира.
Сказал и наконец-то поцеловал.
***
Нам по двадцать с хвостиком, мы молоды, влюблены, и наша история только начинается. Никто из нас больше не сомневается в том, что всё у нас получится. Ведь у нас есть главное — желание быть вместе.