Цейтнот. Том 1 (СИ)

На скуластой физиономии Георгия Ивановича заходили желваки.
— Огласка лишь всё усугубит!
— Плевать! — отмахнулся Вдовец. — Я рискую больше всех вас вместе взятых! Мне и после сегодняшнего инцидента разве что фельдшерский пункт доверят, а если события пойдут по наихудшему сценарию, ещё и посадят! Непременно посадят!
— Ну что вы в самом деле, Филипп Гаврилович! — попытался урезонить заведующего секретчик, — документы оформлялись надлежащим образом, а за психа вы ответственности не несёте!
— Я всё сказал! — отрезал Вдовец.
Георгий Иванович явно приготовился рявкнуть, но его опередил Альберт Павлович.
— Считаю это предложение разумным и уместным, — мягко произнёс он.
Заведующий первой лабораторией резко повернулся к нему и в запале выкрикнул:
— Какое именно? Поставить в известность министерство? Выражайтесь яснее!
Я уже успел неплохо изучить своего куратора и только поэтому заметил скользнувшую по округлому лицу мимолетную тень недовольства, а больше его раздражение никак не проявилось.
— Дорогой Филипп Гаврилович, — заглянул он в глаза собеседнику, — я говорил о привлечении вас к розыскам преступника. Мы ведь в микробиологии ничего не смыслим и оценить изъятую при задержании документацию не сможем. Без привлечения эксперта в любом случае не обойтись. Вот только с вашей-то загруженностью…
Незавершённая фраза так и повисла в воздухе, но так просто смутить Вдовца не вышло. Он на миг заколебался, затем переборол неуверенность и рубанул рукой воздух.
— Хозяйство на зама оставлю! А надо будет, и отпуск возьму!
Дальше беседа понемногу вошла в конструктивное русло, и мало-помалу я ощутил себя не в своей тарелке. Не сдержался даже, обратился к рассевшимся вокруг стола мужчинам:
— Господа! Может, я пойду?
Городец хмуро глянул на меня и уточнил:
— Далеко собрался?
— Домой. Ночь на дворе!
— Вот именно что ночь! — фыркнул Георгий Иванович. — Комендантский час до утра! На диванчике ложись.
— Лучше в дежурке посплю.
— Проваливай!
Я спешно откланялся и покинул кабинет. В дежурке из нашей команды застал только Митю Жёлудя и Матвея Пахоту. Щербатый живчик клевал носом за столом с телефонным аппаратом, здоровяк храпел на диванчике.
— О, Петя! — оживился при моём появлении Митя. — Ты где пропал?!
— Лучше даже не спрашивай! — отмахнулся я и просил: — А где все? У нас без потерь хоть?
— Псов контузило, близняшки перенапряглись. Ничего серьёзного. Завтра выписать обещают.
— А остальные?
— Макса к опросам свидетелей привлекли, Льва отпустили. Мы на сверхурочные согласились.
— Сверхурочные — это хорошо, — вздохнул я. — Ты рассказывай, рассказывай!
Митя широко зевнул, мотнул головой и пожал плечами.
— Да нечего особо рассказывать. Нас в резерве оставили, потом к училищу кинули. Туда к шапочному разбору прикатили, только и успели что грузовик с боевиками перехватить. Ну и понеслось…
И вот уж воистину удивительное дело, но подробности мне пришлось едва ли не клещами тянуть. Обычно чрезвычайно словоохотливый сослуживец сегодня отвечал скупо и односложно, и даже так стало ясно, что команда угодила в серьёзную заварушку. Без потерь обошлось лишь благодаря своевременному предупреждению Льва и реакции на него Александра Малыша и Матвея Пахоты, ну и ещё Макс Бондарь противопульный барьер поставил. Всё же седьмой виток — это седьмой виток.
Настроение упало окончательно, но это были цветочки. Утром на построении личного состава управления физической защиты мне велели встать отдельно от остальных, тогда-то и накатили совсем уж безрадостные предчувствия. Когда Вяз отметил слаженные действия всего нашего подразделения и персонально прикомандированного оперативника, воспоминание о хранящемся в сейфе «Знаке почёта» ещё худо-бедно помогло удержать эмоции под контролем, а вот дальше всё окончательно пошло наперекосяк. 
— Линь, выйти из строя! — потребовал Вяз и повысил голос. — Где ты был, когда твои сослуживцы вступили в неравный бой с анархистами?! Почему не явился на дежурство? Это очередная оплошность или злой умысел? Отвечай!
 
Я не стал драть глотку и заговорил, слегка даже подпустив в голос ленцы:
— На момент объявления тревоги я участвовал в следственных мероприятиях, проводимых контрольно-ревизионным дивизионом. После был привлечён к охране правопорядка в качестве первого номера пулемётного расчёта.
Вяз так удивился, что даже глаза пучить перестал.
— Какое ещё расследование? — выдал он. — Почему я не в курсе? Ты что несёшь?!
— Не уполномочен вдаваться в детали, — заявил я с тщательно скрываемым злорадством. — За разъяснениями рекомендую обратиться к господину директору. Официальное подтверждение будет передано в канцелярию до конца дня.
Последнюю фразу я добавил весомости ради, но мог бы и не утруждаться. Публичная экзекуция сорвалась, и Вяз моментально потерял ко мне всякий интерес, велел встать в строй, а потом и вовсе прозвучала команда «разойдись».
— Нас к знаку «За отличную службу» представят! — заявил Митя Жёлудь и азартно потёр руки. — Предлагаю это дело спрыснуть!
— Отличная идея! — поддержал его Макс Бондарь. — Собираемся в семь «Под пальмой». Не одним же студентам там пиво пить, да?
— Мы будем! — хором выдали сестрички-близняшки, о вчерашнем перенапряжении которых свидетельствовала лишь нетипичная для них бледность.
Приятели-пролетарии озадаченно переглянулись, но всё же обещали подойти.
— Только нам пить запретили, — неуверенно сказал Илья.
— По кружке — можно! — уверил его Митя. — Так, Серёга?
— Ну, наверное…
Лев, к моему изрядному удивлению, тоже обещал быть, а вот Матвей отказался наотрез.
— Без меня! — отмахнулся он мощной ручищей. — Я с пятницы дома не был!
— А что такое? — удивился я.
Здоровяк поморщился.
— Да всякий сомнительный этот… — замялся он и прищёлкнул пальцами. — А! Сомнительный элемент чистили, во! Так что я — домой! Бывайте!
Матвей ушёл, а я отправился в дежурку за оставленным там портфелем, и пристроившийся рядом Макс спросил:
— А ты какое отношение к контрольно-ревизионному дивизиону имеешь?
Митя немедленно навострил уши, и я многозначительных улыбок и театральных пауз позволять себе не стал, просто сказал:
— Никакого.
— А чего тогда они тебя к своим делам привлекают? — не удержался от вопроса Жёлудь. — Странно это!
— Ага! — согласился с этим утверждением Бондарь, так и сверливший меня пристальным взглядом.
Я фыркнул.
— Ну вы как маленькие! Меня в качестве свидетеля опрашивали. А как тревога началась, пулемёт вручили и на точку отправили. Там и куковал, пока всё не закончилось.
Макс насупился, а Митя рассмеялся, даже ладонью себя по бедру хлопнул.
— Вот ты даёшь, Петя! Ну ты хохмач! Так мозги всем заплёл!
— Вяз взбесится, — многозначительно заметил Бондарь.
— Точно-точно! — закивал Жёлудь. — Такого щелчка по носу он не простит.
Я с показной беспечностью пожал плечами.
— Поживём-увидим. А Вязу задуматься стоит, почему это директор не счёл нужным его в курс дела ввести. Странно ведь, да?
При этом я пристально уставился на Макса, но тот в гляделки играть не пожелал, отвернулся.
Уж сколько я сегодня новых друзей завёл — просто не сосчитать!
О-хо-хо…
Отучиться получилось до середины последней пары, а дальше заглянувший в аудиторию вахтёр попросил меня с вещами на выход. Поначалу я решил, будто вызывают в Бюро или возникла необходимость уточнить показания по вчерашнему инциденту, но вместо этого велели бежать на кафедру кадровых ресурсов.
Я и побежал. Быстрым шагом. Когда без стука заглянул в кабинет куратора, застал там ещё и Георгия Ивановича. Тот сидел в кресле непривычно прямо, будто шпагу проглотил, и разговаривал с кем-то по телефону.
— Афанасий Лукич, это снова Городец. Так и не дали разрешение на вылет? Неужели к обоснованию вопросы? Что значит, в принципе не дадут? И никак уже на их решение не повлиять? А как нам преступника ловить прикажете? Я же докладывал: дело чрезвычайной важности! Нельзя отдавать его на откуп комиссариату! Если они получат в обход нас доступ… Даже так? Вас понял. — Георгий Иванович аккуратно опустил трубку на рычажки и столь же неторопливо вынул из кармана носовой платок, промокнул им покрывшееся испариной лицо и только после этого произнёс: — Вылет опергруппы отменён. Не та политическая обстановка в столице, не хотят обострять. Дело передают риковцам.