Синдром разбитых коленок (СИ)

Грохот и ругань на лестнице известили об отъезде Барби. Елена так громко стучала каблуками и причитала, что гудящая голова разболелась ещё сильнее.
─ Можешь больше не звонить, чёртов ублюдок. Я тебе не девочка по вызову. Будь ты проклят.
Входная дверь хлопнула так, что кусок декоративной штукатурки свалился на пол и разлетелся на сотню кремовых кусочков. Да, судя по всему, Тулинов пользовался успехом у женщин. Будь иначе, вряд ли он стал разбрасываться такими экземплярами. Значит там, на улице, уже выстроилась очередь из моделей и актрисок, готовых занять вакантное место.
Через мгновение в холл спустился хозяин. Он держал в руке бутылку коньяка и два хрустальных стакана.
─ Садись. ─ Игнат кивнул на кресло. ─ Разговор есть.
Я послушно переместила тело в громоздкий антиквариат и получила тару, наполненную до краёв, дурно пахнущей жижей.
─ Пей.
─ Не могу.
Дотянувшись до стола, Тулинов схватил персик и вложил в мою свободную руку.
─ Выдохни и выпей всё до дна. А потом закусишь.
Сделав шумный выдох, я влила в себя треть стакана и закашляла. Спазм в горле и огненная боль в желудке никак не проходили. На глазах навернулись слёзы. Я свернулась пополам и только через пару минут получила возможность сделать вдох.
─ Закусывай.
Каким-то мистическим образом Игнат оказался передо мной. Он встал на колени и протянул персик, который я успела выронить. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Я пыталась донести мысль, но язык прилип к нёбу, а из горла вырвалось нечленораздельное мычание. И всё же, сосредоточившись, я прошипела:
─ Не-ет. На нём ми-икробы.
Несмотря на странное состояние, я чётко помнила, что ничего нельзя поднимать с пола и тащить в рот.
Игнат усмехнулся и отошёл к камину. Облокотившись на изразцы, он долго смотрел на оранжево-жёлтое пламя, словно решаясь на что-то, будто оттягивая тяжёлый, но неизбежный разговор. Наконец, резко развернувшись, пристально посмотрел на меня.
─ Твои родители погибли. Взорвались в машине. Прости, Настя, мне очень жаль.
Смысл сказанного доходил с трудом. Такого не могло быть. Я же рассталась с ними совсем недавно. События сегодняшнего утра закружились, как в калейдоскопе. Мама. В её глазах стояли слёзы. Она прощалась со мной, но не на три месяца. Она прощалась со мной навсегда. Отец. Его странный разговор с тётей Надей. Нелепая одежда. Угроза была более реальной, чем я думала. Именно поэтому меня в такой спешке отправили к Эльзе, именно поэтому не проводили. Родители выехали в другом направлении, пытаясь отвлечь внимание нашего палача. Вот только почему они ничего не сказали мне?
Синдром разбитых коленок. Предчувствия беды, терзавшие меня весь день, вылились в невообразимую боль, которая сжала сердце в раскалённые тиски, перекрыла кислород, свела судорогой мышцы. Я ждала слёз, горьких и бурных, которые могли принести хоть малую толику облегчения, но их не было. Что-то внутри меня хрустнуло и надломилось. Я потеряла свой внутренний стержень, свою опору. Мозг не хотел воспринимать, что теперь я осталась одна, совершенно одна в этом огромном жестоком мире, а сердце отказывалось в это верить.
Игнат присел рядом и приподнял моё лицо за подбородок. Его голос, глухой и тихий доносился, как из подземелья. Мне показалось, что повеяло могильным холодом, словно земля подо мной разверзлась и откуда-то из самой бездны, из ада, из Тартара, восстал злой дух, призрак Преисподней, желавший заполучить и мою душу.
─ Настя, очнись! Настя-я-я…
Я больше ничего не слышала, просто падала в ледяную бездну, закрыв глаза, не имея ни малейшего желания сопротивляться.
  
Глава 2
 
─ Это шок, Игнат. Она скоро очнётся.
Прищурившись, я увидела грузного старика с копной седых волос. Он сидел на моей кровати и держал холодную кисть в своих тёплых ладонях.
─ Пульс в норме, сердцебиение ровное. Хотя… Не знаешь, в роду у неё сердечников не было?
Мой взгляд переместился в угол просторной комнаты, где под самым ночником, подперев стену мощным торсом, стоял Тулинов. Он только повёл плечами.
─ Кажется, дядя Сева страдал аритмией.
Старик мягко улыбнулся.
─ А… Синдром разбитых коленок. Панические атаки, сопровождаемые резким сердцебиением с нарушением ритма. Иногда это передаётся по наследству. Трудно сказать, что нужно лечить в первую очередь, мотор или голову. Но подобные личности обладают тонкой интуицией, голос которой нельзя игнорировать.
Я широко открыла глаза и тут же зажмурилась. Тусклый свет ночника казался невыносимым.
─ О! Вот мы и очнулись. Славненько. Говорил же, глобальных проблем нет.
Я почувствовала, как выпрямился матрас, когда старик встал с кровати.
─ Мне пора. Навещу вас завтра.
─ Спасибо, док. ─ Игнат хотел проводить мужчину, но тот остановил его движением руки.
─ Не стоит, мой друг. Я прекрасно знаю дорогу.
Когда дверь захлопнулась, я попыталась присесть. Голова немного кружилась, во рту пересохло. Тулинов молча протянул пластиковую бутыль. Влив в себя всё содержимое, я почувствовала прилив сил.
─ Даже не думай вставать. У тебя постельный режим.
─ Надолго?
─ Как будешь себя вести.
Откинув пустую тару, я в упор взглянула на мужчину.
─ Как это случилось? Как погибли мои родители?
─ Не сейчас. ─ Игнат всё так же подпирал стену. ─ Сначала ты восстановишься, а потом…
Я свесила ноги и попыталась встать.
─ Ты себя слышишь? Как можно спокойно лежать, когда моих родителей… ─ я запнулась. Язык не хотел произносить то самое страшное слово.
Янтарные глаза блеснули нехорошим огнём.
─ Запомни, Настя, пока я отвечаю за тебя, ты будешь слушаться меня во всём. Понимаешь, во всём. Иначе я не дам за твою жизнь ни цента.
В моей душе возникло чувство протеста. Никто не смел так со мной разговаривать. Что он там вообразил? Уж в чём, а в его защите я нуждалась меньше всего.
─ Отвези меня к тёте Эльзе. Я хочу, чтобы она отправила меня домой. Мне нужно достойно похоронить моих.
Честно говоря, я не знала, как готовится эта скорбная церемония, но там, в России, в нашем доме, остались взрослые люди, умные и рассудительные: наш охранник дядя Петя, Галина, следившая за порядком, и её муж, мастер на все руки, Егор.
─ Я обо всём позаботился. Не стоит волноваться.
─ Волноваться? ─ я перешла на визг. Спрыгнув с кровати, подскочила к Тулинову, сжимая кулаки. ─ Как ты можешь быть спокойным, когда погибли люди? Конечно, тебе наплевать. Это же не твои родители.
Я пожалела о том, что сказала. Игнат побледнел, резко отвернулся и вышел из комнаты. Я услышала щелчок замка и удалявшиеся шаги. Значит, Настя Максимова всё же превратилась в пленницу старинного особняка. И пусть пытать и сажать на хлеб и воду меня никто не собирался, сути дела это не меняло.
Немного побродив по ледяному полу, я взобралась на широкий подоконник и обхватила колени руками. За окном занимался рассвет. Как странно. Там, во дворе, шелестели молодой листвой вековые дубы, переливались изумрудом аккуратно подстриженные дорожки, радуясь началу лета. А тут, в огромном доисторическом доме, царили холод и безысходность. Я чувствовала себя заживо погребённой в мрачном фамильном склепе. Во мне, действительно, не осталось ничего живого. Душа окаменела, а сердце покрылось толстым слоем инея. И лишь одно желание держало на плаву. Найти и покарать. Убить, уничтожить, стереть в порошок человека, посмевшего сделать меня сиротой. Месть. Лишь она давала мне силы жить дальше.
─ Мисс Анастасья? ─ я оторвалась от грустных мыслей и удивлённо уставилась на симпатичную женщину лет пятидесяти, стоявшую в дверях. Невысокая, полненькая, с седой прядью в густых чёрных волосах, собранных на затылке замысловатым пучком, одетая в простое трикотажное платье тёмно-синего цвета, она излучала доброту и спокойствие. Мне так захотелось прижаться к ней, обнять, выплакаться и почувствовать, как она гладит меня по голове и шепчет слова утешения. ─ Меня зовут Жаклин. Вы говорите по-французски?