Смотри на меня (ЛП)

— Хорошо, — отвечает Эмерсон, кивая. — Люди хотят попробовать это. Они просто не знают, как это сделать. Что еще?
— Нам нужно мероприятие. Большое событие, — говорю я, зная, что это самый простой ответ. — Аукционы проходят успешно, но нам нужно что-то свежее. Что-то другое. Что-то настолько притягательное, сексуальное и заманчивое, что потенциальные участники не смогут отказать. Что-то, имеющее последователей или фанатскую базу, которую мы сможем использовать.
И я ненавижу то, что мой разум остановился на этой идее, потому что, технически, Эмерсон уже высказал ее. Но он прав. Если мы пригласим исполнителей, это может стать стимулом, в котором нуждается клуб. Мы подошли к трехмесячной отметке, и для новых клубов это период выбора. Мы можем либо заложить прочный фундамент, либо рухнуть под давлением.
— Что у тебя на уме? — Спрашивает Эмерсон, как будто видит, как у меня крутятся колеса.
— Ты прав, — бормочу я. — Если бы мы пригласили девушек с вебкамеры и порнозвезд, они могли бы дать рекламу своим поклонникам. Устроить живое шоу. Это собрало бы огромную толпу.
— Мне это нравится, — отвечает он.
  
ПРАВИЛО № 19: НЕ ПЛАЧЬ ПО МУЖЧИНАМ, КОТОРЫЕ НЕ ПЛАЧУТ ПО ТЕБЕ
 
Мия
— Мне это нравится, — говорю я с улыбкой, позируя перед камерой Греггу, пока он с гордостью восхищается мерцающей металлизированной тканью моего платья.
Это платье для стриптизерши, в буквальном смысле. Я даже не шучу. Это в буквально пришло из магазина для танцоров на шесте и артистов эстрады, но он не понимает разницы. Для него откровенные платья на женщинах более естественны, чем костюм на богатом мужчине.
— На тебе это прекрасно смотрится. Я так рад, что тебе это нравится.
— Мне приятно видеть, как ты вот так улыбаешься.
— Тогда не уходи, — отвечает он, и моя фальшивая улыбка увядает.
— Я бы хотела, но у меня занятия через пятнадцать минут. Может быть, позже мы сможем по-настоящему поболтать.
Это ложь. У меня нет занятий. На самом деле, у меня ничего нет, но я вынуждена лгать, чтобы скрыть тот факт, что, похоже, я больше не могу этого делать. Для Дрейка это или для Гаррета, я действительно не знаю. Я просто знаю, что пока я не выясню, с кем я — если я вообще с кем-то из них, — я не смогу раздеться перед мужчинами в интернете. Это то, что я должна обсудить с ними в первую очередь.
Если бы только я могла обсудить это с ними.
Вчера, перед тем как он уехал, он очень ясно дал понять, что между нами все кончено. В любом случае, это было просто физическое влечение. Игра, как он это называл. Даже если он избегает правды о том, что иногда это было больше, чем просто игра.
Это было весело, но в то же время… было что-то настоящее. Была какая-то связь. Настоящая химия, которую я никогда раньше не испытывала ни с одним мужчиной. И я знаю, что он тоже это почувствовал. Но Гаррет боится обязательств, и, похоже, он вбил себе в голову, что не создан для отношений. Он отказался от нас еще до того, как появились мы.
И трудно сделать Дрейка реальным приоритетом в моей жизни, когда я никогда раньше даже не видела его лица, и он явно что-то скрывает от меня. Если у него не было секрета, то почему бы ему не пообщаться со мной в видеочате? Показать мне свои фотографии? Почему он не позволяет мне увидеть его? Это не меняет того факта, что я чувствую с ним связь, которую не чувствую с Гарретом. Как будто они оба дают мне что-то особенное, и если бы они могли просто превратиться в одного человека, они были бы идеальны.
— Я горжусь тем, что ты вернулась в школу, милая, — отвечает Грегг, отвлекая меня от моих сложных мыслей.
— Спасибо, малыш. Я действительно взволнована этими.
Ложь, ложь, ложь.
— Пришли мне больше фотографий, когда у тебя будет немного свободного времени. Я скучаю по тебе.
Я улыбаюсь ему, наклоняясь поближе к камере. — Я тоже по тебе скучаю.
Затем мы вешаем трубку. Я плюхаюсь на диван в подвале дома моих родителей и позволяю чувству вины захлестнуть меня, когда принимаю оплату Грегга за часовую беседу плюс чаевые. Я даже не показала ему свои сиськи. Я не могу продолжать это делать.
 
Мне либо нужно перестать беспокоиться о Гаррете и Дрейке и вернуться к работе, либо мне нужно полностью уволиться.
И то, и другое звучит ужасно.
Прежде чем закрыть приложение, я получаю сообщение от Дрейка.
Я надеюсь, у тебя сегодня прекрасный день, Котенок. Я скучаю по твоей улыбке.
Я улыбаюсь, глядя в телефон, когда печатаю свой ответ.
Хочешь пообщаться по видеочате?
Я на работе.
Подожди. Позволь мне закрыть дверь.
Я смеюсь ожидая его ответа. Затем без предупреждения я получаю запрос на входящий видеозвонок. Лежа на диване, я быстро нажимаю “Принять” и кладу телефон в держатель на журнальном столике.
— Привет, малыш, — приветствую я его, когда на другой линии берут трубку.
У него выключена камера, но микрофон включен, что меня вполне устраивает, поскольку я все равно хочу услышать звук его голоса.
— Ты у себя в кабинете? — Спрашиваю я.
— М-м-м, — отвечает он глубоким, скрипучим голосом.
— Хотела бы я быть там с тобой, — говорю я, чувствуя себя немного эмоционально уязвленной в данный момент.
— Скажи мне, что бы ты сделала, если бы была здесь, — шепчет он в динамик, и мой позвоночник вспыхивает, посылая дрожь по всему телу.
Моя улыбка становится шире, когда я растягиваюсь на диване, позволяя платью задраться до тех пор, пока не становятся видны мои стринги. Затем я позволяю своему воображению блуждать, думая обо всем, что мы могли бы сделать, если бы были вместе.
— Я хочу, чтобы ты наклонил меня над своим столом и держал так, пока будешь делать со мной все, что захочешь. Прикоснись ко мне, поцелуй меня, укуси меня, трахни меня. Пока я больше не смогу этого выносить. Я хочу трахаться до тех пор, пока мы не будем настолько измотаны, что не сможем даже стоять. Мне нужно больше, чем просто один час, Дрейк. Я хочу, чтобы их было тысяча. И я хочу, чтобы все они были с тобой.
Он рычит в динамик. — О, Котенок.
— Ты тверд для меня, Дрейк?
— Да, Котенок.
В его тоне есть что-то знакомое, и я замираю. Что-то, что напоминает мне о…
Нет. Мой разум играет со мной злую шутку. Гаррет никогда бы так не поступил. Это потребовало бы слишком много уязвимости. Не только видеочат, но и глубокие беседы и разговоры об эмоциях. Он бы никогда этого не сделал. Иногда мне хочется, чтобы он это сделал.
Как раз вовремя, чтобы отвлечь меня от моих мыслей, я слышу, как он расстегивает молнию на своих брюках, а затем бормочет: — Возьми игрушку, Котенок.
Словно прочитав мои мысли, я быстро лезу в ящик журнального столика и достаю маленький вибратор в форме лепестка розы. Его жужжание почти затихает, когда я включаю его, и он снова рычит, когда видит это.
Хорошо, что я одна дома, потому что в тот момент, когда сосущее ощущение вибратора касается моего клитора, я вскрикиваю. Это восхитительное жужжание, от которого дрожь пробирает меня до кончиков пальцев ног.
— Это не займет много времени, Дрейк. Надеюсь, ты готов, — говорю я, задыхаясь, пока ерзаю на диване.
Он стонет под звуки того, как его кулак поглаживает его член, и я позволяю звукам заполнить мое воображение, и мой оргазм уносит меня прочь. Судя по звукам, которые он издает, он тоже приближается.
Его тяжелое дыхание и какая-то музыка на заднем плане — это все, что я слышу, откидываясь на спинку дивана и ожидая, пока мое сердцебиение замедлится.
— Дрейк, я не знаю, как долго я смогу это делать, — слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их остановить. Очевидно, у меня нет никаких фильтрующих моментов после оргазма.
— Что делать? — Спрашивает он.
— Это. Что бы это ни было. Ты мне нравишься. Может быть… больше. Но я так боюсь, что ты разобьешь мне сердце. В какой-то момент ты должен впустить меня в свою жизнь.