Генетика любви (СИ)

«Орианн, не сходи с ума. Да, Себастьян тебя обидел и разозлил, но это не значит, что все мужики спят и видят, как лишить тебя свободы».
Я жестом показала Грегори, чтобы он проходил в дом первым, и зашла после него. Влажный мех-лев противно лип и холодил тело, но уйти переодеваться в спальню, оставив ректора ожидать в гостиной, показалось неприличным.
— Вы что-то хотели?
— Да. — Грегори кивнул и наконец достал из подмышки стопку документов. — Здесь ваша смета на многолинейную пневмотрассу для поставки продуктов с нескольких соседних островов.
Я кивнула, поморщившись. Сама в курсе, что получилось дорого. Я делала расчёт по тому же принципу, что и первая однолинейная система для перемещения гуманоидов на Авалон, и итоговый ценник вышел заоблачным. В первую очередь потому, что, согласно архитектуре, требовалась покупка нескольких мощных компрессоров, а к ним ещё изолирующие магнитный фон чехлы…
— Я понимаю, что вы предложили аналогичную систему. Она неплохая, но всё-таки одно дело, если мы перемещаем кадетов или персонал, а другое — капусту, картошку, плоды с деревьев…
— Да-да. — Я вздохнула. — Дело в бюджете… я уже размышляла на этот счет. В целях экономии можно попробовать запустить не спасательные капсулы из космолётов, а обыкновенные пластиковые патроны. Если взвешивать груз и вы гарантируете, что не будете нагружать систему более чем на пятьдесят-семьдесят килограммов за раз, то можно уменьшить слой пентапластмассы…
Я воодушевленно принялась рассказывать о том, что можно сделать, если ректор гарантирует некоторые ограничения в использовании инфраструктуры, но Грегори вмешался:
— Переодевайтесь, Орианн, в сухое, и давайте обсудим всё предметно. Повторюсь, я военный, а не инженер, механизмы и числа даются мне существенно проще на бумаге.
Я благодарно кивнула и юркнула в спальню, а через десять минут мы уже сидели за просторным обеденным столом, и, тыкая в чертежи, я объясняла, где и при каких условиях можно сэкономить, а где этого делать категорически нельзя. Час, а за ним ещё один пролетели незаметно. Грегори смотрел на эскизы многолинейной пневмотрассы и делал себе пометки. К сожалению, основная стоимость упиралась в большое количество компрессоров и их изоляцию, а это являлось основой всей системы. В какой-то момент я поймала себя на том, что молча смотрю в планшет, а командор Грешх-ан тихо перебирает листы, задумчиво хмуря густые светлые брови.
У него были крупные руки — существенно крупнее, чем у Себастьяна, короткая жёсткая щетина на квадратной челюсти, придающая общей матёрости, более широкие плечи, да и в целом вся фигура напоминала мощного медведя. Из разговоров с другими преподавателями я знала, что Грегори — ровесник Вивьен, матери Себастьяна. Да и возраст в ректоре чувствовался — не в том смысле, что он выглядел старым разваливающимся пнём, отнюдь, его спортивной форме мог позавидовать любой кадет; а в неторопливых скупых жестах, отрывистых, но вдумчивых фразах, безупречной военной выправке и внимательных яблочно-зелёных глазах. Ректор выглядел опытным ларком, но только после слов Себастьяна я впервые рассматривала именно Грегори-мужчину. Кадетов и старшекурсников я при всём желании не воспринимала как представителей противоположного пола. Они были для меня мальчишками.
Ректор же — да… Ректор определённо принадлежал к категории «мужчина», вот только неужели Себастьян настолько не доверяет, что ревнует к нему? Неужели это треклятое кольцо и статус официальной пары так много для него значат?
— О чём думаете, Орианн? — Вопрос Грегори застал меня врасплох. Я поняла, что вот уже несколько минут совершенно неприлично пялюсь на чужие руки.
— Э-м-м… — пробормотала я, отводя взгляд. — Да так, просто…
— Вы поссорились с Себастьяном, — утвердительно произнёс ларк, откладывая чертежи в сторону.
Я изумлённо уставилась на собеседника.
— Как вы узнали?
Он пожал плечами:
— Это было не сложно, с учётом того, что полгода я видел на вас кольцо с чёрным муассанитом, а сейчас его нет.
 
— И что? Мало ли…
— Вивьен Касс носит похожее, не снимая. Сомневаюсь, что Север подарил бы любимой жене дешёвую побрякушку. Очевидно, это украшение знаковое.
«Вселенная! Себастьян на меня ещё и ярлык повесил, словно на корову, а я не поняла даже этого…»
— …Конечно, можно предположить, что вы потеряли перстень и расстроились, — продолжил блондин, — но если добавить сюда возбуждение, которым от вас буквально разило за парсек, растрёпанный вид и личный запах Себастьяна пару часов назад — и картинка складывается в единое целое. Вы поссорились с Кассом. В целом — могу понять. У меня постоянно чешутся кулаки врезать его отцу, приходится держать себя в руках. Итак, что собираетесь делать?
Я несколько секунд шокированно смотрела на Грегори. Только сейчас я осознала, насколько у него отличный нюх. Конечно, Морис часто говорил про эту расу «от них разит псиной» и прочие нелестные эпитеты, но я никогда не думала, что эта неприязнь к ларкам основывается на совершенно потрясающем восприятии запахов последних.
Ректор продолжал смотреть на меня, слегка приподняв брови. Я кашлянула.
— Ничего не собираюсь делать. Извините, но это моя личная жизнь.
Грегори неожиданно понимающе кивнул.
— Хорошо. Я лишь хотел убедиться, что из штата Академии внезапно не исчезнут обожаемый кадетами преподаватель астробиологии и единственный архитектор транспортной сети на Юнисии. Себастьян задержался последний раз в отпуске, а я так и не смог найти ему замену.
Я покачала головой:
— Нет, не исчезнут.
— Ну-ну. — Мужчина прищурился. — Никогда не питал интереса к биологии, но устройство пневмотрасс мне нужно позарез. Если мы сможем организовать быстрое и энергоэффективное перемещение между островами, то более далёкие острова станут доступными для освоения: выращивания и строительства домов для новых жителей. Я вот теперь думаю: то ли подсунуть вам контракт на рабство лет на пятьдесят, то ли вовсе самому жениться, чтобы вы точно не улетели с Юнисии.
— Я предпочла бы контракт на рабство, — ответила, вернув кривую улыбку ректору.
— Ясно.
Ларк сощурил зелёные глаза, и мне как-то сразу стало понятно, что ему вообще всё ясно! Вот же хитрый лис, он и шутку-то затеял с целью прощупать мои отношения с Себастьяном… И теперь непонятно, что делать: не то восхищаться, не то сердиться.
В этот момент на крыльце раздался топот детей. Три месяца назад близнецы заявили, что будут сами ходить и возвращаться со школы, а потому я теперь узнавала на слух, когда они заходили в дом.
— Мама-мама, смотри, какую гусеницу я сегодня поймал! — потрясая прозрачной банкой, закричал Ланс. — Она окуклится и станет гигантским мотыльком с мою голову!
— Ма-а-ам, а можно я в каникулы пойду в секцию водного поло? — из прихожей донёсся голос Лотта.
Мальчики ворвались на кухню, но тут же резко остановились и, поднеся ладони к вискам, хором гаркнули:
— Здравия желаем, ректор-командор Грешх-ан!
Мне только что и оставалось — молча поражаться тому, как сильно мальчишки преобразились. Вытянулись по стойке смирно и замерли.
— Вольно, кадеты, — с усмешкой произнёс Грегори и встал из-за стола, собирая бумаги.
— Что у нас на обед? — тут же спросил Ланс.
— А Себастьян придёт? — добавил Лотт.
Я замешкалась с ответом. Обед приготовить элементарно не успела, так как не ожидала, что столько времени проведу над работой, а после случившегося Себастьян в ближайшее время к нам точно заходить не будет, если у него есть хоть какие-то остатки совести. Ларк уловил моё затруднение.
— А почему ваша мама должна персонально для вас готовить? — ответил он близнецам вопросом на вопрос. — Вы дичь принесли или рыбу? Нет? Тогда ваш обед — в общем котле. Сегодня в столовой макароны с тефтелями и томатами, повара старались. А будущие защитники могут рассчитывать на индивидуальные блюда, только если принесли женщине то, из чего готовить.