Генетика любви (СИ)

Я ожидала, что она, как и любая мать, набросится с вопросами, какие виды я имею на её единственного сына, но вместо этого женщина с лёгкостью процитировала несколько законов относительно патентов на технические изобретения на территории разных Миров Федерации и свела разговор к пневмотрассе между островами. В глубине души я была ей благодарна, потому что, если бы родители Себастьяна начали закидывать вопросами о том, какие у нас с ним отношения, хотя бы вполовину напористости Стефана и Софоса, мне пришлось бы сбежать, сверкая пятками.
Чуть позднее на кухню забежали две девочки — младшие сёстры Себастьяна, на вид — чистокровные цваргини, совсем как их брат, и техническо-юридический диалог сам собой свёлся к детям. Дочери Вивьен были на семь лет старше Ланса и Лотта.
Север Касс пришёл домой последним, когда за окном уже стемнело. Он, не стесняясь, крепко поцеловал жену, обнял дочерей, пожал руку Себастьяну и наклонил голову к плечу, внимательно меня рассматривая. Забавно, но то же самое сделала и я, так как стоявшие рядом отец и сын походили друг на друга словно родные братья. Удивительнее всего, что Себастьян оказался ещё и крупнее Севера — чуть больше рога, чуть шире плечи и длиннее хвост — но в этом, в общем-то, заключалась и вся разница. Цварги живут долго и выглядят в силу особенностей расы хорошо и в сто, и в двести лет, если хоть сколько-то занимаются здоровьем, поглощают приятные бета-колебания и едят нормальную пищу. Судя по всему, у Севера всего этого было в избытке, потому что, когда Себастьян стоял к нему вот так плечом к плечу, сложно было определить, кто из них старше.
— Поразительно. Сын говорил, что прилетел с чистокровной цваргиней и двумя детьми, но я почему-то до последнего не мог в это поверить.
Я растерянно развела руками.
— В разводе. Так получилось.
Мужчина кивнул, обаятельно улыбнулся, один в один как Себастьян, и ответил:
— Рад познакомиться. Север Касс.
Весь оставшийся вечер мы провели за вкусным ужином и интересными разговорами.
***
— Ты видела? — спросил Север Касс у супруги, стоило двери закрыться за их сыном и чистокровной цваргиней, которую он привёл на ужин.
— Видела, — спокойно ответила Вивьен и дотронулась до чёрного муассанита в собственном обручальном кольце. В отличие от гостьи, она носила подарок не на указательном, а на безымянном пальце. Одна эта деталь, а также то, что сын не стал представлять цваргиню даже как «подругу», говорили о многом.
— И что теперь делать? — Север нервно взлохматил шевелюру. — Софос звонил, пытался рассказать о ситуации, но, честно говоря, я не воспринял всерьёз. У меня была конференция…
Вивьен подошла к мужу и крепко обняла.
— Мы ничего не будем с эти делать, — сказала она, заглядывая в чернильные глаза мужа. — Себастьян вырос, и это его жизнь, его решения.
Север шумно вздохнул. Уже много лет жена понимала его с полуслова или полувзгляда. Насколько ему было легко с ней, настолько же сложно порой давалось общение с единственным сыном. Себастьян подавал огромные надежды в инженерной сфере, а также имел не менее замечательные успехи в юриспруденции, и Север думал, что сын или пойдёт по его стопам, или будет помогать матери. Каково же было его неподдельное изумление, когда в один прекрасный день Себастьян сообщил, что наконец-то определился с будущей специальностью — астробиологией и межгалактической генетикой.
— Да, но просто… я не знаю, как ему помочь. — Север машинально потрогал основание собственного, травмированного в глубоком детстве рога.
Эту тему они с женой не поднимали много лет — с тех пор, как Себастьян прошёл проверку резонаторов и стало ясно, что у мальчика всё с восприятием бета-колебаний в порядке. На родине в анкете Севера стоял не самый приятный штамп Планетарной Лаборатории «отказ». Мужчина знал, что не может рассчитывать на брак с цваргиней, но в целом никогда и не стремился к этому[2]. Вивьен была любовью всей его жизни, которую он встретил ещё в юности.
На все поездки Себастьяна на родину ради классических анкетных свиданий и поиска будущей жены Север всегда смотрел с лёгким недоумением, но не препятствовал. Отчасти потому, что считал, что не имеет права вмешиваться в личную жизнь сына, отчасти потому, что на исторической родине Себастьян много времени проводил с его братьями — Стефаном и Софосом — чистокровными цваргами с развитыми и работающими резонаторами. Север отдавал себе отчёт, что далеко не во всём сможет понять сына, и с пониманием относился к тому, что дяди Себастьяна играли не последнюю роль в жизни сына, но он никак не мог себе представить, что рано или поздно сын привезёт женщину с Цварга.
 
С точки зрения Севера, на Юнисии было множество прекрасных вариантов. Даже если сын вбил себе в голову, что хочет непременно жениться на цваргине — хотя склонностей к расизму за Себастьяном до сих пор не замечалось, — тройняшкам Льерта и Селесты как раз исполнилось по двадцать с хвостиком. Себастьян, будучи подростком, много времени проводил с ними и играл в прятки… Отец был уверен, что сын постарается сблизиться если не с человеческой девушкой, миттаркой или ларчанкой, то с цваргиней, которая родилась на Юнисии.
Орианн Ор’тэйл являлась самой неподходящей партией, которую только можно вообразить. И дело не только в первом и явно неудачном браке, разводе и наличии уже двух детей. Дело в том, что уже в глазах этой женщины читался колоссальный жизненный опыт; она была психологически намного старше Себастьяна. Смех и грех, но такой цваргине, как считал Север, подошёл бы Грегори Грешх-ан — взрослый, сильный и независимый мужчина со сложившимся характером и жёстким стержнем, ко всему — ларк по происхождению. Женщины этой расы в принципе стараются заводить детей от разных мужчин, потому что это считается у них стабильностью.
Однако Себастьян подарил Орианн кольцо с фамильным камнем. Намерения сына были ясны и прозрачны так же, как лёд в горах Цварга. Сформировалась ли у Себастьяна уже привязка к Орианн? Или он всё ещё может безболезненно вычеркнуть её из ближнего круга?
— Я не знаю, как ему помочь, — вновь с шумным вздохом повторил Север Касс, качая рогатой головой.
— Ты знаешь, порой помощь — это не то, чего ждут от нас дети, — ответила Вивьен.
— И чего же ждёт Себастьян?
Жена пожала плечам.
— Ничего. Он познакомил нас с девушкой, которую выбрал, только и всего. Он обозначил свои стремления, но мы не можем выбирать и решать за него. Он давно вырос из этого возраста. Север, я понимаю, что ты его любишь, желаешь только лучшего, но как бы нам ни хотелось, мы не можем быть счастливыми за кого-то. Навязанное извне никогда не сделает дееспособного, самостоятельного и разумного гуманоида счастливым.
Мужчина улыбнулся, глядя на такую мудрую жену.
— Тогда нам остаётся лишь пожелать, чтобы наш сын добился этой женщины.
[1] Костюмы для плавания в разреженном юнисском море.
[2] События «Академия Космического Флота: Хранители Федерации» происходили задолго до реформы Мишеля Марсо в «Юристе отверженных», а потому в молодости Севера Касса цварг действительно не мог всерьёз рассчитывать на руку чистокровной цваргини.
 Глава 19. Плавание в юнисском море 
Орианн Ор’тэйл. Спустя полгода жизни на Юнисии
— Орианн, ты готова?
Голос Себастьяна прозвучал из гостиной. Я буквально всеми фибрами души почувствовала его мальчишеское нетерпение. Вот же! Учиться плавать в разреженном море буду я, а волнуется Себастьян! Да ещё и как!
Я ещё раз проверила, плотно ли застегнула комбинезон. Механический левитационный костюм или мех-лев, как его здесь коротко называли, покрывал тело словно вторая кожа. Белоснежная ткань совершенно неприлично, по меркам Цварга, обволакивала со всех сторон, показывая изгибы тела, и плотно натягивалась на груди и бёдрах. Синтетическая ткань комбинезона содержала в себе молекулы магниса. Себастьян упоминал, что плавание в мех-леве похоже на парение в облаках, но надо очень аккуратно использовать костюм: как только он его активирует, молекулы магниса станут подчиняться мысленным импульсам, перемещаться по нитям туда-сюда, концентрироваться в той или иной части мех-лева, из-за чего и будет получаться своеобразный полёт. Ради меня Себастьян раздобыл учебную версию умного костюма для гражданских лиц.