Генетика любви (СИ)

Я не разделяла настроя Себастьяна, но всё равно вежливо улыбнулась и поправила подол строгого платья, которое купила специально для Серебряного Дома.
— Итак. — Цварг, вставший за центральную кафедру, откашлялся. Остальные члены АУЦ нехотя отвлеклись от дел и разговоров и посмотрели на главного. — Мы здесь собрались из-за заявления госпожи Ориеллы Мэрриш, в девичестве Орианн Ор’тэйл. Будучи гражданкой Цварга, эта женщина просит дать ей развод, основываясь на выполненном долге перед расой.
Сразу за этой фразой председатель совета зачитал вслух электронную бумагу, которую я узнала издалека по собственному отпечатку ладони. Мужчина неопределённых лет озвучивал документ чётко и громко, но от меня не укрылся скучающий тон и периодически блуждающий по помещению взгляд: цварг относится к этому делу как к очередной рутине. Закончив формальную часть, председатель обратился к моему мужу:
— Аппарат Управления лишь в исключительных случаях разрешает разводы из-за того, что раса находится на грани вымирания, а дети рождаются исчезающе редко. Так как в данном браке на свет всё-таки появились чистокровные представители расы и будущие полноценные члены общества, мы готовы пойти на уступки, если оба супруга согласны с разводом. Господин Морис Мэрриш, вы поддерживаете желание госпожи Ориеллы Мэрриш?
Морис демонстративно шумно поднялся со своего места, улыбнулся раздражающе широкой улыбкой и произнёс:
— Нет, сэр.
Густые брови председателя сошлись над переносицей, он потянулся к декоративному молоточку, которым обычно стучали по крошечной дощечке, прежде чем огласить очередное решение АУЦ.
«Что и требовалось доказать», — с тоской и горечью подумала я про себя, но в этот раз Себастьян Касс не менее шумно встал со своего стула, привлекая всеобщее внимание.
— Уважаемые господа! Прежде чем выносить окончательное решение, прошу обратить внимание на обязывающую силу прецедента. Семейным парам, — тут Себастьян ловко выудил из блокнота лист и зачитал вслух, — де Киран, Лау-ар-Лье, Нуаре, Эр Д’сьон, Лакруоз, де Милле и де Крифер расторжение брака было одобрено на основании выполненного долга перед расой. Дети госпожи Мэрриш являются не просто чистокровными цваргами, в перспективе у них будут сильные расовые способности по чтению бета-колебаний. Мальчикам только-только исполнилось восемь лет, но они уже начали учиться использовать резонаторы.
— Это всё замечательно. — Председатель совета АУЦ бросил на Себастьяна снисходительный взгляд. — Но все эти браки распались, потому что оба супруга настаивали на аннулировании. И…
— И во всех этих браках имелся лишь один наследник, я проверил. АУЦ посчитало это достаточным, чтобы заявить, что долг перед расой выполнен, тогда как, говоря научным языком, генетический вклад в бессмертие каждого из супругов составил всего лишь ноль целых пять десятых генов. В данном же контексте мы имеем дело с коэффициентом единицы. Госпожа Мэрриш перевыполнила план, родив сразу двух детей, а следовательно, она имеет право на поблажки.
Мужчины за кафедрами переглянулись.
— Но мы не учитывали количество детей для расторжения брака… — пробормотал один из них.
— Но это же нелогично! — Себастьян ловко крутанулся на каблуках и прошёл в центр помещения. — Как я понимаю, ключевым фактором для принятия решения совета являлось именно наличие чистокровных детей. Если вам так важен факт наличия, то как же вы не учитываете их количество?!
— Да, но… если господин Мэрриш против, мы ничего не можем поделать, — слово вновь взял председатель. — А вы, собственно?..
Повисла крошечная пауза.
— Себастьян Касс, профессор астробиологии и межгалактической генетики.
«К чему все эти сложности? Чего он добивается?» — подумала я про себя, с изумлением наблюдая за происходящим.
— Ах, профессор генетики…
Краем глаза я уловила, как Морис о чём-то яростно перешёптывается со своим юрисконсультантом. В конце концов, муж мотнул головой и, явно нервничая, поднялся с места.
— Я прошу прощения, сэр, но разве этот… — он напрягся, пытаясь вспомнить термин, которым оперировал Себастьян, — вклад в бессмертие… он что-то значит? Жена вошла в мой ближний круг, а потому я ни за что не дам согласия на расторжение брака. Господа, — он развёл руками, — вы же цварги, вы всё прекрасно понимаете.
 
По тому, как победно сверкнули синие глаза Себастьяна, я уловила, что именно этого он и добивался: вынудить Мориса признаться в ближнем круге! Но в чём разница с его первым «Нет, сэр»?..
— Конечно значит! Аппарат Управления разрабатывает законы на основании пользы для расы, и не учитывать этот момент было бы глупо. Каждый ребёнок наследует ровно половину хромосом от обоих родителей. Больше детей — больше генов конкретной особи в генофонде. — Сообщил Себастьян тоном лектора, заставив членов АУЦ задуматься, и как ни в чём не бывало уточнил у моего супруга: — Значит, вы очень сильно любите жену?
— Да! — Ответ Мэрриша прозвучал с неприкрытым вызовом в голосе.
— Вы, наверное, очень сильно скучали, пока её не было дома?
— Разумеется!
— И считаете, что она будет счастлива с вами?
— Да, — вновь гаркнул Морис, но уже не так уверенно.
— Вы знаете, что за ложь и введение совета в заблуждение существует ответственность?!
— Да что вы себе позволяете, господин Касс! — взъярился Морис, и тут уже председателю пришлось постучать молоточком, чтобы успокоить расшумевшихся мужчин.
— Господин Мэрриш, разумеется, никто не будет отбирать у вас жену, если вы утверждаете, что сформировалась привязка, — пробормотал цварг, бросив недобрый взгляд на Себастьяна. — Мы не подписываем смертные казни гражданам.
Касс же вдруг одобрительно закивал.
— Всё так, уважаемые сенаторы, но вот загвоздка. Я считаю, что этот мужчина искусно лжёт и никакой привязки у его организма к бета-колебаниям госпожи Мэрриш нет.
На несколько секунд в зале поднялся гул: Касс бросил очень серьёзное обвинение.
— Что?! Да как ты смеешь! — заорал Морис вновь с места, однако его перебил его же юрисконсультант:
— Насколько мне известно, не существует способа достоверно определить, сформировалась привязка у мужчины к женщине или нет.
Председатель выразительно посмотрел на генетика:
— Мне тоже о таком способе неизвестно. Вероятно, вы изобрели что-то новое, господин Касс? Ваши исследования уже проверила Планетарная Лаборатория? Есть ли у вас подтверждающие документы?
Наверное, только я заметила, как Себастьян едва поморщился при словосочетании «Планетарная Лаборатория», но то была лишь доля мгновения.
— Лучше. Я ничего не изобретал, всё необходимое вам и так уже известно. Мы, цварги, улавливаем малейшие вибрации, испускаемые головным мозгом других живых существ. Эмоции — вот основа, которой мы питаемся. Большинство из нас поглощает эмоции любых гуманоидов и даже животных, но случается, когда цварг привязывается к кому-то так сильно, что эмоции других созданий перестают для него играть роль. Он по-прежнему чувствует их, осознает, но они перестают его насыщать.
— Дальше, господин Касс. — Председатель досадливо бросил взгляд на коммуникатор. — Мы ограничены по времени, и если в ближайшие полчаса вы будете и дальше читать школьный курс, то, боюсь, госпожу Мэрриш это не приблизит к желаемому результату.
— Понял. — Себастьян серьёзно кивнул. — Как и сказал уважаемый адвокат, ни одна магнитно-резонансная томография, рентген или анализ крови не покажут, что организм цварга полностью перестроился на бета-колебания конкретной цваргини, но… существуют же косвенные признаки. Если «привязанный» мужчина долго не видит и не слышит нужных ему колебаний, то в его крови падает уровень бета-частиц, а затем цварг и вовсе может слечь от бета-недостаточности. При продолжительном ментальном голоде наступает смерть. Насколько мне известно, господин Мэрриш три недели не видел супругу и детей. Если его связь так сильна, то он должен как минимум чувствовать себя плохо.