До встречи... (СИ)

Вижу, как оживают и поднимаются со своих мест все ребята. Я подскакиваю, меня начинает трясти, и я выхожу вперед, становлюсь рядом со своим парнем, пытаюсь привлечь к себе его внимание, чтобы он успокоил меня и сказал, что все будет хорошо.
— Что происходит? — спрашивает Артем — в чем причина его задержания?
— Давид? — я тяну его за руку и он опускает на меня свой взгляд. Хватаю его руку, переплетаю наши пальцы, но он отстраняется и сцепленными руками подталкивает меня назад, ближе к Артему.
— Детка, все хорошо встань рядом с Артемом, ладно. — шепчет он, когда чуть наклоняется, а потом косится на офицера, который прожигает нас взглядом, я тоже поворачиваюсь к нему и он бросает на меня мимолетный взгляд. — Наверное, какое-то недоразумение.
— На вас поступило заявление. — объясняет тот, кто продолжает смотреть на нас с неприятным выражением на лице. — Тяжкое причинение вреда здоровью. Так, что это никакое ни недоразумение, судя по вашему лицу, и — он опускает взгляд на содранные костяшки пальцев моего парня — рукам. Пройдемте.
— Подождите! Давид, что мне делать? — вмешиваюсь я, и они останавливаются, смотрят на меня. Давид кивает кому-то позади меня, а потом отворачивается и идет к двери. Я чувствую на себе чьи-то холодные руки и вырываюсь, кричу на них. Как они могут так спокойно стоять, когда Давида забирают в полицию. Это не выглядит так, будто хорошо и быстро закончится. Мне не понравилось то, как они смотрели на него и его ссадины будто уверены в том, что он виноват.
  
33
 
Я всё еще вырываюсь, когда Богдан усаживает меня и кричит, чтобы я успокоилась, но это трудно. Никита присаживается рядом и пытается успокоить. Где пропадает Аня, я не знаю.
Артем и Богдан уезжают вслед за Давидом, оставив нас дожидаться из возвращения. Должна признаться, что это трудно. Просто сидеть и ждать их возвращения.
Ане приходится найти для меня какое-то успокоительное, потому что меня бьет дрожь, и я хочу поехать в полицию.
— Почему они так долго? — спрашиваю я, Аня пожимает плечами. Меня злит то, что никто из них не отвечает на мои звонки. — Это ведь какое-то недоразумение? Они все поймут и отпустят его, ведь так? — я смотрю на Никиту, он молчит вопреки моим ожиданиям, а когда понимает, что я жду ответа, просто пожимает плечами. — Что это еще значит?
— Я не знаю — говорит он — Не знаю, ясно? С Давидом и прежде случалось подобное.
— Чего?! — я подаюсь вперед, а моё сердце, кажется, пропускает удар — Давида уже арестовывали?
— Нет, конечно, нет. — кривится Никита — Просто Давид и раньше избивал людей. К счастью, до полиции никогда не доходило.
— Хочешь сказать, будто думаешь, что это и правда его рук дело? — спрашивает Аня и поднимает бровь вверх. Никита лишь пожимает плечами и шумно выдыхает.
Лекарство, которое дала мне Аня никак не действует, поэтому я подскакиваю, как только входит Артем.
И он один.
С ним нет ни Богдана и моего парня, а на лице такое выражение, будто у нас проблемы. Понимаю, что Давида не отпустят просто так, потому что у них не просто заявление на него, а есть еще какие-то свидетели.
Паника накрывает меня и достигает своего предела, когда я слышу слово суд. Судя по всему Давида будут судить.
Аня что-то спрашивает у Артема, он достает свой телефон и утыкается в него, отвечая, что прямо сейчас займется поиском адвоката и чем-то там еще. Я в ужасе от того, что это реальность, а не кошмарный сон.
Сбрасываю с себя куртку Никиты и уверенным шагом направляюсь к выходу.
— Куда ты собралась? — гремит голос Артема, когда он резко разворачивается — Сегодня вам не дадут увидеться.
— Я еду ни к нему. — говорю я — Я попрошу помощи у папы. У него есть адвокат.
— Вернись! — командует Артем. По его лицу я понимаю, что моя идея ему не нравится. — И сядь за стол. — я поджимаю губы, но продолжаю стоять. Моё намерение попросить о помощи папу никуда не пропадает после его командного тона и сердитого вида. — Я сказал, иди сюда. — указывает он на моё прежнее место — Это мой брат и я сам решу эти проблемы, сколько бы времени это не заняло.
 
— Теперь, это не только твой брат — говорю я — Это мой парень и я не хочу ждать. Я попрошу о помощи отца. — мой голос дрожит, как и я.
— Да он не станет помогать Давиду, Кристина — я слышу Никиту и огромные сомнения в его голосе. — Он не принимает твой выбор, с чего бы ему помогать кому-то из нас. Да он презирает нашу семейку. Эта пустая трата времени — добавляет он. Артем кивает в знак согласия, и только Аня молча стоит у стола, сложив руки перед грудью. Кажется, она слишком расстроена.
— Вот и проверим. — говорю я и выхожу.
Не помня себя, вызываю такси и еду в квартиру родителей.
По дороге мою голову заполняют самые ужасные мысли, я начинаю всхлипывать и трястись еще больше, чем когда только арестовали Давида. Я накручиваю себя так, что по ощущениям у меня вот-вот начнется паническая атака.
Папа дома и это самая прекрасная новость этого вечера. Его лицо окрашивает испуг, когда он замечает моё состояние. Подается вперед и обнимает меня, затягивает в квартиру, а потом отстраняется и пытается выяснить, что у меня произошло.
Я еще сильнее начинаю плакать, и лишь когда мама приносит мне воды, могу рассказать, что произошло.
Родители переглядываются, и папа поджимает губы. Он всегда делает так, когда не доволен. Я с надеждой смотрю на него, и он кивает. Поверить не могу, что он кивает, но я так счастлива.
Наблюдаю за тем, как он поднимается, достает из кармана телефон. Уходит в другую комнату и начинает с кем-то говорить.
Мама подвигается ближе ко мне и обнимает. А потом отстраняется и вытирает мои мокрые щеки своими теплыми пальцами, убирает растрепанные волосы за уши и проводит рукой по волосам.
Чуть позже папа сообщает, что сегодня уже ничего нельзя сделать, поэтому Давиду придется остаться в участке до завтрашнего утра. Слезы снова наполняют мои глаза, когда я пытаюсь убедить родителей, что это какая-то ошибка и он не виноват.
По папиному лицу вижу, что он мне не верит, но он шокирует меня, когда обещает, что позаботится об этом.
Каким бы удивительным это не было, но папа действительно помогает. Я остаюсь в квартире родителей и звоню Ане, чтобы сообщить о том, что папа поможет Давиду и у меня даже получается заснуть.
Утром мы отправляемся в участок, где нас встречает папин адвокат. Они не посвящают меня в дела, поэтому отходят в сторону и продолжают свой разговор шепотом.
Позже папа ведет меня в машину и просит подождать его, пока сам отлучается по какому-то важному делу в отделение ближайшего банка и мне становится не по себе, от моих догадок.
Все они так и остаются догадками, потому что папа не посвящает меня. Грубо отмахивается от расспросов и везет в ближайшее кафе позавтракать.
Когда его телефон оживает, он поднимается, и мы возвращаемся к участку, выходим из машины как раз в тот момент, когда в дверях появляется Давид.
Он выглядит рассерженным и готовым что-нибудь сломать, но мне наплевать. Я бросаюсь к нему и обнимаю за шею. Кажется, что он так и будет просто стоять, опустив руки вдоль тела, но потом я чувствую, как его руки смыкаются на моей талии и он утыкается мне в шею.
Папа молчит всю дорогу, пока везет нас в квартиру Давида и даже после этого продолжает молчать.
Желает мне хорошего дня и целует в щеку.
Мы входим в квартиру, и Давид сразу же отправляет в душ. Перед этим разбрасывая свои вещи, вымещая на них свою злость.
Я чувствую себя странно, его эмоции такие сильные, что я буквально могу потрогать их. У меня болит голова и давит в груди, и я не понимаю, это от того, что он так холоден со мной или от того, что у меня вчера случилась истерика.
Вздрагиваю, когда дверь распахивается и Давид появляется передо мной. Проходит к комоду и начинает вышвыривать от туда вещи, когда находит футболку, надевает её, то же самое происходит, когда он ищет свои штаны, а потом просто сбрасывает все стоящее на комоде. Упирается в него руками и опускает голову. Тяжело и часто дышит.