Ненужная война (СИ)
Если бы не встречающиеся золотые листья на развилках, мы бы уже давно сбились со следа. В этом чертовом лабиринте горных дорог сам черт ногу сломит, если бы Сильфида сама не подсказывала где ее искать, мы бы в жизни ее тут не нашли.
— Сильфи… держись… — в который раз шептала Мариша. — Я тебя обязательно найду.
Хотелось, конечно, порой возмутиться, что ищем ее мы вдвоем, но… стоило признать, что мой вклад в эти поиски ноль целых хрен десятых. Случайно замеченный клочок ткани да пара кровавых брызг — не в счет, Мариша просто не успела дойти до того дерева, так что максимум, сколько я сэкономил — минут пять-десять, не больше. Разумеется, и они могут быть решающими, но сказать что-либо по этому поводу, пока мы просто отчаянно пытаемся ее догнать, нельзя.
— Держись, принцесса, — прошептал я, не понимая зачем. — Помощь уже в пути. Просто продержись до нашего появления.
Мариша резко обернулась в мою сторону. Кажется, она все услышала.
Интерлюдия 43
— Я больше не могу! — рыдала Селеста, прячась от мужа в замковой комнате своей подруги. — Ты просто не понимаешь, какого это, стоять рядом с ним!
Делина как могла, старалась утешить знахарку, но та действительно была права — девушка не особо понимала, что чувствует ее подруга.
— Он говорил, что-нибудь? — спросила служанка.
— Да. Сказал, что Маркус закончил с ним и потому он скоро уйдет в Капарию, пробовать свои силы против Разрушителей, — Селеста резко понизила голос. — Ты даже представить себе не можешь, как я жду этого дня, Делина. Представить себе не можешь как я хочу, чтобы что-то пошло не так и он погиб там.
— Селеста… — горничная была потрясена такими словами. Желать смерти собственному мужу…
— Делина, я знаю, наше общество не приемлет таких слов, но я доверяю тебе. Я знаю, ты не расскажешь никому.
— Нет, конечно, не расскажу.
Эльфийская жизнь священна — этот постулат впитывался едва ли не с молоком матери, а потому любого, кто как-либо его нарушал, даже косвенно, могли сурово наказать, невзирая на расу. Даже своих. Особенно своих.
— Расскажи о своем человеке, — вдруг попросила знахарка.
— Ты же его не любишь, — удивилась Делина.
— Да, но… его поведение… прошу, расскажи о нем.
— О поведении? — не поняла горничная.
— О нем самом.
— Ну… все началось с того, что покойная королева Лесия позвала меня провести Старый Ритуал призыва в качестве…
Следующие полтора часа Делина в красках и подробностях рассказывала подруге все, что знала о Максиме.
— …но он отказался. Мне пришлось возвращаться сюда одной. Слава Древу, что хотя бы деньги на это были из тех, что давала гномья казна.
Девушка ненадолго замолчала.
— Ты тоже не можешь себе представить что я почувствовала, когда узнала, что он все же решил вступиться за нас, — горячо прошептала она. — Да, пускай он проиграл, но он попытался, понимаешь? И пытается снова! Я верю, он обязательно что-нибудь придумает!
Селеста слушала молча, не перебивая.
— Знаешь, я не верю, что люди бывают такими, но… получается, что он не из Уршалы, да? Люди есть где-то еще?
— Да, но… он мало рассказывал о своем мире. Лишь несколько традиций… — подруга виновато пожала плечами. — Он не любил говорить на эту тему.
— Жаль, что он не эльф. Если он такой, каким ты его описываешь, я бы не побрезговала выйти за него замуж.
От этих слов Делину передернуло. Про себя она точно была уверена: если он предложит, она выйдет за него тут же, без оглядки на человеческое происхождение.
— А может, и Древо с этим? — продолжила Селеста. — Делина, мы ведь давно знакомы.
Девушку передернуло снова. Что предложила знахарка, было ясно и без слов — многоженство в Маллореане давно в ходу. И всегда было проще делить мужчину с кем-то знакомым, чем с неизвестной эльфийкой. Вот только… не хотелось ей его ни с кем делить. Ни с принцессами, ни с подругой.
— Мы можем попробовать, — наконец произнесла горничная, — но это в том случае, если принцессы нас не опередили в этом плане. Он с ними уже два месяца, он вполне мог их очаровать.
— Да, против принцесс бороться будет сложно… — произнесла знахарка… и словно очнулась. Она что, серьезно собралась замуж за человека? Но потом вспомнила о своем текущем муже и подумала, что лучше быть замужем за вот таким, но человеком, чем за чудовищем, в которое превратился Бриален.
***
Холод и шум водопада не давали уснуть, что было для нас сейчас хорошо. Если мне в пути и удавалось урвать для сна минутку-другую, то Мариша все держалась на тех нескольких часах сна в конюшне. Как она до сих пор на ногах, я искренне не понимал.
Подвесной мост через пропасть доверия не внушал — лошадей придется оставить. Подступающая темень нервировала — если на западе, куда мы и шли, небо еще более или менее светлое, то на востоке уже зажигались первые звезды.
— Они здесь были, — резюмировала Мариша. Как она умудряется что-то найти в камнях, да еще и в сумерках? — Вот только…
Голос был обеспокоенным — и было с чего. Около одного из бревен была здоровая засохшая лужа красной крови, явно человеческой.
— Это не все, — девушка показала чуть дальше.
Там тоже была лужа крови, гораздо меньше той, первой, но розового цвета.
— Тела человека здесь нет, — резюмировал я. Выжить с такой кровопотерей было явно за пределами возможного.
— Сбросили вниз, смотри, — она показала на другой участок. Кое-как удалось разглядеть несколько кровавых полос, словно кого-то тащили.
— Когда они тут были, можешь сказать?
— Около двух часов назад.
— Значит, она еще жива!
— Нет, — глухо возразила мне мечница.
— Что?!
Мариша смотрела в какую-то точку на земле.
— Это означает… означает, что она БЫЛА жива около двух часов назад, — и показала пальцем. Параллельно тем красным полосам на камнях нашлись точно такие же, ведущие к краю, но розовые. Девушка едва ли не плакала. — Сестренка… неужели… неужели я опоздала?..
Меня мучил тот же вопрос. Она явно кого-то убила здесь, ей вполне могли ответить тем же. Лука у нее не было, кинжала тоже, я видел его у Мар, вывод: оружие стащила у кого-то из своих похитителей. Но других пятен нет, значит, убила она только одного. Что если ее кровь не из смертельной раны, а, допустим, с разбитого носа? Чем-нибудь оглушили, как в том трактире, она упала, разбила лицо о землю. Подумали, что мертва, стали тащить к обрыву, но в последний момент догадались проверить пульс или она очнулась.
— Нет тела, — пробормотал я. — Пока мы не видели ее тела — она жива. Мариша, мы идем дальше.
— Какой смысл…
— Мы отстаем всего на два часа. Мы в горах, здесь по ночам холодно. Точнее, здесь уже холодно. Всю ночь они идти не будут, а значит, здесь есть какое-то жилье. Например, вот там, — я указал на столб дыма, хорошо видимый на закатном солнце.
Мечница посмотрела на следы, на дым вдалеке… и встала. Слезы с ее лица высохли.
— Ты прав, сюзерен. Пока я собственными глазами не увижу ее мертвой — она жива. А раз жива, значит, ждет и верит, что мы идем по следу этих ублюдков. Пошли, — она подошла к лошадям и забрала у них кинжал, закрепив где-то у себя на поясе, и лук, повесив мне его на плечо, после чего отпустила животных. — Пускай она не любит, когда кто-то его трогает… но кто-то должен ей его вернуть.
Дабы хоть немного согреться и сэкономить время, мы перешли на легкий бег. Темнеет быстро, мы вряд ли успеем добежать до этого жилья до темноты, так что сейчас главное — это четко запомнить направление, чтобы не пробежать мимо.
Интерлюдия 44
— Вы славно потрудились сегодня! И вполне заслужили награду. И вашей наградой станет она! — мужчина показал оставшимся в живых на девушку.
Сильфида была привязана к столу тонкой стальной проволокой, которая при каждом движении больно впивалась в кожу на запястьях, грозясь рассечь. Расцарапанное лицо болело, как и голова в целом от нового удара по затылку, но что значили слова говорившего, она, разумеется, знала. И жалела, что не находится без сознания.