Ты моя надежда (ЛП)

— Я не был уверен, должен ли я показывать тебе это или нет, — говорит отец и тяжело вздыхает. — Это усложнило бы отношения между тобой и Лиамом.
Я опускаю взгляд на фотографии, а затем снова возвращаю его к лицу отца. Джейс Андерсон и жена Лиама, Сесиль?
— Невозможно, — произношу я.
— Они разводятся, так что я предполагаю, что Лиам каким-то образом узнал об их романе, — рассеянно говорит мой отец. — Лиам. А, может, его жена? — говорит мой отец, пожимая плечами. — В любом случае, я уверен, что теперь, когда покушение провалилось, я сомневаюсь, что они попытаются сделать это снова.
Его последнее заявление застает меня врасплох, и я отрываю взгляд от доказательств измены Сесиль, чтобы оценить реакцию моего отца.
— Я держу ухо востро и жду ответа от определенного человека, — говорит он, затем слегка качает головой. — Но, согласно моему источнику, никто ничего не знает.
Я не могу себе представить, насколько глубока порочность моего отца, что у него есть связи в таких кругах. Мой отец продолжает, не глядя на меня.
— Я разговаривал с комиссаром. Я ждал этого. Знаю, что у того, что произошло прошлым вечером, есть последствия. Лиам охотится за мной.
— Возможно, тебе придется явиться на допрос. Тебя ни в чем, конечно, не обвинят. Но они должны все сделать так, чтобы казалось, будто они проявили должную осмотрительность.
Тэтчер принадлежит лишь одной стороне зала суда. Это высказывание, которую мужчины в моей семье повторяли годами.
— Мне нужно идти, — говорит мне отец, поднимаясь со своего места и указывая на дверь. — Если на этот раз тебе понадобится помощь, дай мне знать.
  
Глава 20
 
Джулс
Не гнев и не тлеющий огонь,
Не та любовь к нему, что душу греет,
Мое здесь сердце плачущее кровью,
Его желаю, его люблю.
Моя душа разорвана, разбита,
Ее нельзя уж склеить никогда.
Но то что я себя лишь ненавижу,
В отчаянье меня лишь погружает.
Прошло семнадцать дней с тех пор, как я получила анонимное письмо по почте.
Каждый день Мейсон смотрит на меня, как будто знает, что я планирую уйти. Я не уверена, что уход — это выход, впрочем, я также не уверена, что мне следует остаться.
Когда я расчесываю волосы, готовясь ко сну, дверь спальни со скрипом открывается. Я не сомневаюсь, что сегодня ночью он будет спать со мной в одной постели. Он тихо входит в комнату, закрывая за собой дверь. Левая сторона его лица в синяках и порезах, но почему-то это только добавляет ему красоты. Принц, раненный в бою, спасающий свою принцессу.
Я почти рассмеялась. Но тут же эта мысль улетучивается, потому что Мейсон поворачивается, чтобы взглянуть на меня, пока дверь со щелчком закрывается. В комнате полумрак и единственным источником освещения является маленькая лампа на прикроватной тумбочке. Тени заостряют черты его лица, что выбивает меня из колеи.
Между нами происходит что-то странное. Мейсон хочет прикоснуться ко мне, он все время приближается, кружит вокруг меня, как коршун, и ждет.
Что действительно безумно, так это то, что я разочарована из-за этого, схожу с ума оттого, что вообще испытываю к нему какое-то влечение, но меня тянет к нему, как мотылька на пламя.
Он поднял меня, когда я упала. Он защищал меня, когда я была слаба.
И хотя я ненавижу его за то, что он сделал, Мейсон — единственная причина, по которой я все еще жива.
— Ты не можешь прятаться здесь вечно, Джулс, — нерешительно произносит Мейсон с легкой улыбкой на губах, которая не касается его глаз.
Он легко сокращает расстояние между нами, и я позволяю ему это сделать. Он нежно касается своими губами моих, и мне кажется, что это будет нежный поцелуй, но Мейсон углубляет его, и я бессознательно наклоняюсь к нему. Я не осознавала, как сильно мне не хватало его прикосновений.
Мейсон стонет мне в рот, пока глубоко целует, ни черта не сдерживаясь. Хотела бы я сделать то же самое, но ловлю себя на мысле о том, что заставляю себя держаться от него подальше, быть настороже рядом с ним. Я не могу позволить себе снова упасть. И не буду. Я категорически отказываюсь давать ему этот шанс, так как знаю, что он никогда меня не отпустит. И я не знаю, кем стану, если позволю этому случиться.
 
Я прерываю поцелуй прежде, чем он закончит его, но Мейсон только сильнее толкается в меня языком, желая большего и давая мне точно знать, что ему нужно.
Я отворачиваюсь, стыд заполняет каждую клеточку меня. Стыдно целоваться с ним. Стыдно, что я хочу сама его целовать.
— Ты этого хочешь, Джулс? — спрашивает он, и его низкий голос становится грубым, когда я смотрю ему в глаза. Страсть еще есть. Я вижу в его глазах горящее желание.
— Ты хочешь меня ненавидеть.
Он приближается губами к моему уху, заставляя расплавленную лаву растекаться по моим венам.
— Попробуй ненавидеть меня, пока кончаешь на моем члене, милая, — говорит он мне, и я знаю, что мне конец.
Я откидываю голову назад, ударяясь о стену, когда его руки скользят по моим бокам, медленно пробираясь вниз по моим изгибам.
Он проводит зубами по моей ключице, и по моим нервам проходит электрический ток напрямую как к моим чувствительным соскам, так и к нуждающемуся клитору. Я отчаянно нуждаюсь в большем. Жажду, чтобы он взял меня и завладел моим телом так, как, я знаю, может только он. Он прикусывает кожу в изгибе шеи, в то время как его руки прижимают мои бедра вниз, удерживая на месте, пока я рычу от явного разочарования.
Его большое тело возвышается надо мной, жар от его тела душит меня, когда его твердая эрекция утыкается в нижнюю часть моего живота.
— Борись со мной, Джулс, — говорит он, хватая меня за волосы на затылке и накручивая их на запястье. — Борись со мной, как ты хочешь.
Я даю Мейсону пощечину, его жесткая щетина царапает руку. Низкое рычание вырывается из его груди, оно такое грязное и извращенное, что я остро осознаю, как сильно Мейсон меня заводит. Я прижимаю обе руки к его груди в слабой и беспомощной попытки оттолкнуть его, а он просто посмеивается надо мной, в его серых глазах вспыхивает жар, которого мне так не хватало. С моих губ срываются только стоны желания.
Он хватает меня за затылок, заставляя наклонить голову и требуя, чтобы я кричала от удовольствия, когда украдкой целует меня в подбородок. Я переношу свой вес вперед, пытаясь оттолкнуть его с большей силой, но он просто использует мою попытку, чтобы толкнуть и опрокинуть меня на кровать.
Я прижимаюсь животом к матрасу, выгибая спину, пока он находится позади меня, прислоняясь ко мне и прижимая, его пальцы скользят по внешней стороне моих бедер. Мое сердце бьется слишком сильно, не имея возможности видеть Мейсона и чувствовать его. Я не знаю почему, но я не хочу этого, не так.
— Мейсон, — зову я его, и его имя — не более чем мольба о безумной потребности, которую я чувствую.
Он мгновенно обхватывает мои предплечья, больше не прикасаясь ко мне и не прижимая к кровати. Он тяжело дышит, когда я медленно поворачиваюсь, все еще зажатая под ним. Мне неудобно так лежать, когда мой зад едва касается края кровати. Глаза Мейсона закрыты, а пухлые губы приоткрыты. Животное в клетке, раненое, замученное и нуждающееся в выходе — вот, что я вижу.
— Мейсон, — шепчу я его имя, и он открывает глаза.
Я нежно прижимаюсь губами к его губам, запечатлевая сладкий поцелуй, прежде чем прикусить его нижнюю губу. Я касаюсь кончиком своего носа его, и искра вспыхивает снова. Он пытается нежно поцеловать, но это быстро превращается во что-то другое. Первобытное и наполненное похотью.
Он целует меня в шею, над маленькими следами от укусов на коже, пока еще красными и жаждущими внимания. Мейсон снимает с меня нижнее белье и скидывает свое, пока мы медленно забираемся глубже в кровать. Медленно избавляемся от нашей одежды и забот.