Ты моя надежда (ЛП)

— Мне нужно больше, Джулс.
Голос Мейсона полон искренних эмоций впервые с тех пор, как он вернулся сюда. Я медленно открываю глаза, чувствуя, как утихают слезы, и внутри меня зарождается какая-то эмоция. Его холодные серые глаза смягчаются и в них видна уязвимость.
Мейсон тянется через кровать и хватает меня за затылок. Захват сильный, его пальцы зарываются в мои волосы, и он притягивает меня к себе, губы к губам. Он врезается своим телом в мое, и я падаю назад. Я не знаю, как описать тот прилив желания, который вспыхивает между нами. Это похоже на гром и молнию одновременно, прямо перед ливнем посреди открытого поля, где нет укрытия. Между нами жарко и мокро. Вот что делает со мной его поцелуй. Это шторм, который накрывает меня полностью.
— Мейсон, — из меня вырывается стон, когда он прерывает наш поцелуй, прижимаясь лбом к моему и тяжело дыша. Его теплое дыхание заполняет небольшое пространство между нами, но когда я поднимаю глаза, на его лице не отражается ничего, кроме боли. Разве он не чувствует того же, что и я? Если бы у меня было хоть что-то, я бы встретилась с ним в полевых условиях, позволив дождю намочить нашу кожу. Не говоря ни слова, я протягиваю руку и провожу пальцами по щетине на его волевой челюсти.
— Я думал, что потерял тебя, — шепчет он, и я слышу в его голосе ту же муку, что испытываю сама.
Я почти говорю ему, что знаю, каково это, я почти позволяю слезам вернуться, но затем его губы встречаются с моими в мягком, медленном поцелуе, который заставляет мое сердце биться быстрее.
Я думала, что потеряла его. Я думала, что умру и не доживу до этого.
— Просто обними меня, — хнычу я, в моем голосе слышится сдавленная мольба.
— Всегда, — бормочет Мейсон, прежде чем поцеловать меня долго и глубоко.
Я падаю спиной на кровать и раздвигаю ноги. Напряжение вспыхивает между нами со страстью, которая, как я думала, давно прошла. Я чувствую его напряжение, когда цепляюсь за Мейсона, каждая частичка меня хочет быть прижатой к нему. Он прерывает поцелуй, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы вдохнуть прохладный воздух, пока он целует мое тело. Каждый поцелуй требует времени, оставляя после себя ощущение прохлады, когда его горячие губы переходят к следующему месту. Это слишком медленно, но все же так правильно.
Он снимает с меня одежду на ходу, медленно раздевая. С каждым мгновением я осознаю, что позволяю ему делать. Наблюдая, как я поддаюсь низменным потребностям и позволяю мужчине, которого я презирала, скользить по моему телу, держа меня так, будто я принадлежу ему, но он делает это так нежно, как будто я ему дорога. Мне нравится, и я знаю, что все еще люблю его. Во мне бушует целый рой эмоций, но побеждает только одна. Я упираюсь головой в матрац, выгибая шею, и я приподнимаю бедра для него.
Может, я и дура, но я знаю, чего хочу и в чем нуждаюсь.
Он целует меня чуть ниже живота, посылая мурашки по обнаженной коже, прежде чем спуститься ниже. Я вся горю, мое тело жаждет Мейсона. Его горячее дыхание вызывает сладкое ощущение желания, поднимающееся вверх по моему телу, отчего твердеют соски.
Я медленно перемещаю руки от своей груди к его волосам, пробегая ногтями по его голове, пока он снимает с меня остальную одежду и кидает на пол. Одежда падает скомканной кучей. Мейсон кладет руки на внутреннюю поверхность моих бедер, и ему не нужно давить — я сразу же раздвигаю их шире для него. Он смотрит мне между ног, и, хотя мои щеки заливает сильный румянец, я не могу оторвать от него глаз, когда он наклоняется вперед и нежно сосет мой клитор.
Я кричу от удовольствия. Мгновенно и мощно, как и сам Мейсон. Я пытаюсь сомкнуть ноги, чтобы оттолкнуть его, вцепляюсь пальцами в его мускулистые плечи, а ногти впиваются в кожу, но он не отпускает, пока волна моего оргазма медленно не доходит до кончиков пальцев. Он движется все выше и выше, а затем тяжело падает, безжалостно сотрясая мое тело. Я отклоняю голову в сторону, когда вскрикиваю, и лишь смутно осознаю, что Мейсон с целеустремленностью и потребностью целует мое тело в ответ. Он утыкается головой в изгиб моей шеи, слегка прикусывая, когда глубоко входит в меня. Он не ждет, пока я привыкну. Мейсон только получает от меня удовольствие так же легко, как и доставлял мне мое собственное, безжалостно преодолевая мое освобождение.
 
Он стонет глубоко и низко, входя в меня снова и снова. Мое тело умоляет меня двигаться, но я парализована наслаждением. Мейсона.
Это правильно. Он удерживает меня под собой со страстью, с которой я не могу бороться. С любовью, которую не могу отрицать. Я могу попытаться бороться с этим, но это бесполезно.
Мейсон опирается на предплечья, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, не ослабляя при этом своих мощных толчков. Мое возбуждение просачивается между нами, когда он опускает свои губы к моим.
Затихающие было волны снова поднимаются во мне, заставляя тело дрожать, а остальную часть меня напрягаться. Это происходит быстро и сильно, и это неизбежно, я знаю, что это так. Я цепляюсь за Мейсона изо всех сил, позволяя ему взять меня и прижимаюсь губами к его губам.
  
Глава 13
 
Мейсон
Она сломлена, разбита.
Разрушена безвозвратно.
Правда уничтожила ее,
Лишив воздуха.
Моя мать умерла от передозировки.
Это не может быть совпадением. Я постоянно думаю об этом, как только вспоминаю про шприц. Я бросил его в камин и смотрел, как он горит, как медленно плавится толстый пластик, а жидкость испаряется. От него осталась лишь игла в пепле.
Я не мог отнести его в полицию. Потребовался бы всего лишь тест на опиоиды, чтобы доказать то, о чем я думал. Это был героин. Прошло два дня, и у меня есть только один ответ на все вопросы. В шприце был наркотик, и я думаю, что если бы убийца выполнил свою работу, то я бы обнаружил Джулс мертвую от передозировки.
Я устраиваюсь поудобнее на своем месте в углу спальни, ноутбук стоит на тумбочке, которую я придвинул к креслу. Тусклый свет от экрана обеспечивает единственное освещение в темной комнате. Мой стакан с виски стоит рядом, но я не могу пить. Все, что я могу сделать, это перечитать сообщение о смерти моей матери и позволить сомнениям и тревоге захлестнуть меня.
В течение многих лет я винил своего отца.
У психотерапевта, к которому он меня отправил, сложилось впечатление, что она покончила с собой, потому что они постоянно ссорились с отцом, и были опасения по поводу внезапного странного поведения моей матери. Опасения, которые возникают из-за слухов об употреблении наркотиков.
Я винил своего отца, потому что думал, что это сделал он.
Его не было дома, когда это случилось, но в этом не было ничего нового. Его никогда не было рядом по выходным. Я был в своей постели, но в доме было так холодно. Кондиционер был выключен на охлаждение.
Помню, я подумал, что странно, что отопление отключено. Наш дом превратился в холодильник.
В тот момент, когда я включил его, то услышал шум воды наверху. Может быть, я ждал предательского звука обогревателя, но до тех пор я не осознавал, что слышу шум душа.
Я помню, как постучал в дверь ванной, но не вошел сразу. Я ждал и ждал, раздумывая над тем, почему она там так поздно. Гадая, не плачет ли она снова.
Я открыл дверь только час спустя, потому что убедил себя, что ее там не должно уже быть. Не так долго. Вода к тому времени должна была уже остыть.
Дверь ванной комнаты моих родителей была не заперта. Ручка легко повернулась, и когда дверь открылась, я не увидел тени за занавеской и был смущен, но с облегчением обнаружил, что вода продолжает течь. В ту ночь все казалось таким странным, как будто что-то было ужасно неправильно. Я расслабился.
Только когда я отдернул занавеску, я увидел ее.
Я захлопываю компьютер, желая, чтобы воспоминания покинули мою голову. Вода была ледяной, и ее губы — синего цвета, тело лежало под неестественным углом. Это не помешало мне потрясти ее в попытке разбудить.