Невеста опального рыцаря (СИ)
— Ты не имеешь право так говорить о Риальте! — взвилась Шейла. — Она совсем другая! Норт, извинись сейчас же или я вызову тебя на поединок.
— Стоп! Что здесь происходит? — От этого голоса за моей спиной я даже вздрогнула. Глейн положил мне руку на плечо. А другой вынул бокал из моих ладоней. — Норт, ты забыл о правилах приличия настолько, что менталистка готова бросить тебе вызов? И какого демона ты спаиваешь моего напарника стронгфулом? Жить надоело?
У меня искры из глаз посыпались. Надо заканчивать этот день. Желательно без кровопролития.
— Ооо! Хва-тит! Это театр абсурда какой-то. Все слова — мимо цели. Послушайте меня, пожалуйста, господа. — Я вскочила из кресла и усадила подружку обратно за стол. — Шейла, успокойся, твой напарник не стал обсуждать вопрос за спиной, а честно высказался. Это лучше, чем распускать сплетни. Выводы сделал так себе, и имеет на них право. Будь мудрой и не разбрасывайся поединками, пожалуйста. — Вдох, выдох. — Норт, ты совсем меня не знаешь. Мне жаль, что произвела такое впечатление. Прошу прощение, что не оправдала надежд. Могу сказать только, что ни на Дэйта, ни на кого-либо еще я не претендую. У меня есть напарник, буду работать с ним. — И почти закончив не удержалась, наклонилась к нему ближе. — И еще, знаешь, чувства навязать нельзя. В эти игры всегда играют двое. Если тебя не хотят, хоть голым встань, будешь просто закрывать обзор, а не привлекать. — Встала, подняла подбородок повыше, чтобы подступившие слезы стекали не по щекам, а сразу в горло. — Глейн, простите, если обидела. Я не навязываюсь и не хочу вам зла. Это просто жребий. Я его приняла, предлагаю и вам смириться. А теперь, до послезавтра. У меня по плану похмелье. — Я вынула из его рук бокал, отсалютовала жидкостью цвета жженого какао и заперлась в записывающей кабинке.
Нет, я не плакала. Я рыдала, выла от боли, отчаянья, унижения и безысходности. И когда запись закончилась, залпом влила в себя стронгфул. А вот это зря. До своей комнаты я дойти не успела. Мир поплыл мгновенно.
В коридоре было темно. Надо было как-то доползти до второго этажа в мою комнату. Ничего, я смогу. Сделала первый шаг, зацепилась ногой о порожек и начала медленно падать, даже не попыталась сгруппироваться. Что-то не держали меня сегодня ноги. Ничего страшного. Даже если разобью лицо, медички поправят, не в первый раз.
Но я не упала с высоченных каблуков-башен. Чьи-то руки подхватили и понесли меня, словно лодочку на волнах. Мир мигал, качался, укачивал и погас.
Встреча в саду или знакомство № 2. Рильта
Время пролетело незаметно и к 12-и часам я спустилась в сад всё так же расстроенная разговором с Дэйтом. Зимой здесь было прекрасно. Без листвы сад просматривался почти до самого забора. Он был так здорово распланирован, что производил впечатление настоящего чертежного рисунка. Деревья усыпанные ледяными цветами, только подчёркивали чёткость линий. От зимнего холода беседку укрывал прозрачный полог, под которым было тепло и уютно.
Глейн уже ждал. Снял с меня плащ, усадил в кресло. Вручил цветы, коробку с пирожными и странного плюшевого зайца с сердечком в руках. Я удивилась, а он пожал плечами, сказал, что давно забыл, что вообще надо делать с девушками. По службе понятно, а в жизни — кто его знает?
— Тогда предлагаю пообщаться просто как люди. Глейн, у меня есть вопросы, у тебя тоже. Посидим, поболтаем, съедим пирожные, а там видно будет. Ты, кстати, сладкое любишь?
— Очень, но это тайна. Мы с другом родились в один день. Когда нам исполнилось 15, ему подарили набор холодного оружия, а мне коробку Витайских сладостей. Оба были в одинаковом восторге. Разумеется, это внутренняя информация. А ты? — Он подтолкнул коробочку ближе ко мне.
— И я люблю. Только увлекаюсь ими очень и не замечаю, как лошадь подо мной начинает говорить нечеловеческим голосом, чтобы я слезла. Поэтому стараюсь ограничивать. — Немного помолчали, и взяли в руки по второму кусочку выпечки.
— Риальта, расскажи немного о себе. Что хочешь.
— Мне 19 лет, скоро будет 20. Помню, помню, что тебя это веселит. — Я предупреждающе подняла бровь. Дескать, ни слова не говори. И поймав его серьёзный утвердительный кивок продолжила. — Я из маленького городка Горного архипелага. Название тебе ничего не скажет. Родители давно умерли. Вернее мама. Папу, как оказалось, я никогда не знала. У отчима вторая семья. Не видела его больше 7 лет. Братьев и сестер нет. Рост средний, вес — не скажу. Так подойдёт?
— А ты загадочная. Псевдопростая, я бы сказал.
— Просто простая. Ты ищешь загадку там, где ее нет. У меня нет тайн — всё на поверхности. Спрашивай, я отвечу честно, без утайки.
— Интересно. — Он как будто прислушивался к своим ощущениям. — Ты не похожа на сиротку.
— Да это уже давняя история. Я быстро выросла, а взрослые не бывают сиротами, они сами родители.
— У тебя есть дети? — Удивился страж.
— Нет, это образно. Здесь я присматриваю за девчонками. Лита особенно страдает по дому. Она младшая из семьи. Иногда даже приходит ночью поплакать. С Шейлой мы спарингуемся. Тати нужно быть на виду. С ней мы устраиваем разные посиделки, вечеринки и концерты. Даже гадания как-то забабахали.
— А тебе что нужно?
— Сложный вопрос.
— Как раз самый простой. Ну, так как?
— Не знаю. Раньше думала, что быть любимой, потом нужной, потом лучшей. А теперь — не знаю. Мир, наверное. Мне нужно, чтобы не было ссор. Давай еще один вопрос и потом спрошу я.
— Ну, если только один, тогда… Что у тебя с Дэйтом?
— Ничего себе! Неожиданный поворот. Не знаю, что вам сказать.
— Тебе. Я же уже извинился, давай на ты.
— Давай.
— Так что с Дэйтом?
— Мы вчера танцевали, сегодня разговаривали несколько минут. Четыре поцелуя рук, все невинно.
— Это я и без тебя знаю. И, между прочим, поцелуев 3! — Глейн улыбнулся и лихо подмигнул. Потом дернул плечом и продолжил. — Что он тебе предлагал?
— Общаться, вместе собирать впечатления. Ехать на какие-то реки, озера, башни — я не запомнила. И помолвку.
Глаза стража потемнели. Они стали похожи на грозовые облака. Серые, с синим отливом.
— Вот это номер! И ты мне так просто об этом говоришь? Без лукавства, запросто?
— А что тут скрывать? Хороший парень. Влюбилась бы лет 5 назад.
— А теперь что же?
— Теперь я бы мечтала о таком брате. Мне сложно объяснить. Когда-то за соседкой ухаживал почтарь. Приличный молодой человек. А она его прогоняла. Я её не понимала и упрашивала присмотреться к юноше. У них была бы красивая пара и детки милые. А она говорила, что он «хороший парень и больше ничего». Теперь я ее понимаю. Лучше не объясню.
— Да и не надо, я понял. Теперь ты спрашивай.
— Ну, родился-учился-женился?
— Жил на окраине столицы. Отец — гвардеец. Погиб, когда мне было лет 5. У меня трое братьев. Все — кузнецы. Я самый младший. Последушек. С ближайшим братом 12 лет разницы. Учился в сборном военном корпусе. Потом Академия при Колодце Огня Центра Земли. Потом служба. Теперь здесь.
— Мама жива?
— Да, нянчит внуков. Мы с ней не очень близки. Она моего выбора службы не одобрила. Эти воспоминания лучше не брать в работу. Там мало за что можно зацепиться.
Мы помолчали. Стало как-то неловко. Вроде бы и ничего такого, а грустно.
— Спрашивай, Ри. Раньше завяжемся, ближе станем.
— Чем я тебе могу помочь с дисквалификацией? — Спросила и сразу же пожалела. Глейн напрягся. Опустил взгляд на руки и когда поднял глаза, они были почти прозрачные. Не серые, а дымчатые.
— Я не выполнил уставные требования. Мне повезло, Мастер Завершения оказался юристом. Пока я был без сознания, он оформил дисквалификацию. Могли сразу разжаловать навсегда без права восстановления. А так у меня висит дисциплинарное нарушение, которое можно или пересдать, или закрыть заявкой последней воли перед заступлением на дежурство. На пересдачу я не надеюсь. Там глубинный личностный конфликт. Так что — просто будем работать и надеяться на заявку.