Пошла, нашла, с ума сошла (СИ)

— Внимание! — сказала я. — Сейчас я превращу всех нас в невидимок. Не пугайтесь, когда исчезнут все остальные, а также пропадут и ваши руки-ноги. Это не навсегда, уверяю вас. И на самом деле ничего никуда не исчезнет. Я уже так делала — и как видите, со мной все в порядке.
— Мы поняли, — увидев, как закивали великаны, сказал Гоша. — Колдуй скорей, пока нас не схватили!
И тут разморозился охранник. Он выпучил при виде нас глаза и разинул рот.
— Его тоже заколдуй, — увидел это принц.
Долго меня просить не надо — я заколдовала. Невидимыми сделались и мы, и тюремщик. И он-то как раз завопил:
— А-а!!! Заключенные сбежали! Заключенные пропали! А-а!!! Я тоже пропал! Но я не сбежал! Сюда! Все сюда! Ловите беглецов!
Ну, пусть ловят — флаг им, как говорится, в руки. Вот только нам и в самом деле пора было убегать. Жаль, мы не договорились, куда побежим, заранее. Теперь это услышит и охранник… Нужно было немедленно вспомнить такое место, о котором знал каждый из нас, и упомянуть его иносказательно. К огромной радости, я его вспомнила! И сказала:
— Бежим туда, где Пув влюбился!
— В тебя? — уточнил лодочник.
— Что?! — воскликнула Кунтура.
— В нее, — быстро ответила я. — Побежали!
Я очень надеялась, что все меня поняли, и побегут к главным городским воротам — причем, выйдут из них на другую сторону. А уж там добежим до ближайших кустов, и можно опять становиться видимыми. Но я все-таки нащупала для верности Гошину руку и не отпускала ее до тех пор, пока городская стена не осталась за нашими спинами. Топот шагов Пувилона с невестой говорили о том, что и они все поняли верно.
И лишь оказавшись в кустах, я расколдовала всех нас. Кунтура выглядела очень сердитой.
— Объяснись, — пронзила она грозным взглядом жениха. — В кого это ты еще влюбился?
— В Лаву, — ответил честный лодочник. — Но еще до тебя. Давно-давно! И совсем чуть-чуть.
— Подтверждаю, — кивнула я. — Он меня любил всего лишь как козявочку в носу. А вот насчет давно-давно… Давайте-ка вернемся к разговору об этом.
— Пусть сначала скажет, что только меня любит, — продолжала пыхтеть великанша.
И Пувилон, прижав руки к сердцу, вдохновенно продекламировал:
— Я люблю тебя одну!
Почему не веришь, ну?
Если я бы не любил,
В гости б к маме не водил.
Мама нам сказала «да»,
Значит, все не ерунда.
Я тебя одну люблю
И простить меня молю!
— Ну хорошо, — оттаяла Кунтура, — прощаю.
А я, наоборот, нахмурилась:
— Вы все же побывали у мамы Пувилона? Но когда успели? И объясните нормально, где сейчас принцесса и еж? О каком позавчера шла речь, если вы только сегодня переместились в деревню?
— Да почему сегодня-то? — уставилась на меня влюбленная парочка. — Мы тогда и переместились.
— Когда тогда?
— Когда лгун Лапутун сбежал, — стал объяснять Пув. — А мы все стояли возле пещеры. И я хотел к маме. И принцесса тоже захотела. И укрунтил.
— И я, — подсказала Кунтура.
— Это и было сегодня! — замахала я руками и добавила, взглянув на предзакатное небо: — Но скоро будет вчера.
— Подожди-ка, Лавушка, — ласково произнес Гоша, и я расцвела от такого обращения, раньше он меня так не называл.
— Жду-жду, мой хороший. Что случилось?
— Когда я переместился к тебе, ты ведь тоже сказала, что прошло много времени, а для меня всего миг пролетел. Может, и сейчас так? Скажите, — повернулся он к великанам, — как долго вы гостили у мамы?
— Гостили недолго, — вздохнул Пувилон, — больше лодку строили. Вся деревня помогала, а все равно без малого три дня ушло. Потом день почти плыли.
— Три дня?! — воскликнула я. — А Галя с Болтуном?
— Тоже помогали строить. Ну, как помогали? Стояли и не мешали.
— Так сейчас-то они где?!
— Я уже говорила, — вновь вступила в разговор привратница, — сюда вернулись. Они первый день по деревне ходили, ее высочество с сельским бытом знакомилась и непосредственно с самими сельчанами. Между прочим, людям принцесса понравилась, сказали, что такую королеву хотят. Потом они заночевали у нашей мамы, укрунтил, правда, всем спать не давал, за печкой тараканов ловил. На другой день они нам с лодкой помогали, а к вечеру отправились домой. Позавчера это было.
 
— Для них позавчера, — пробормотала я, жалобно глянув на принца, — для нас завтра, а на самом деле когда? Что тут происходит с временем, Гошенька? Я очень боюсь за Галю и ежичка!
  
Глава 17
 
Пувилон не зря был поэтом, он умел представить непредставимое. После того, что он сказал, я зауважала его еще сильнее — очень-очень сильно! А сказал он, когда все замолчали, пытаясь осмыслить мои слова, следующее:
— Если в деревне позавчера, а тут завтра, то сегодня где-то посередке, — и сам же себя поправил: — Не, посередке было бы, если там вчера. А так выходит, сегодня сюда ближе.
— Пещера Лапутуна, — пробормотала я почти наугад, но уже зная, что права. Не в смысле, что там реально запряталось абстрактное «сегодня», а уверенная, что причина кроется там. Точнее, что виновник этого безобразия — непонятный маг с тройным именем.
Кунтура попыталась поспорить, что от пещеры до деревни расстояние больше, чем до столицы, не в два раза, а как бы не в десять, но я замотала головой:
— Это условности. Важен сам факт: время на этой складке сломано. И сломал его Лапутун. Хорошо, Липустин, — закивала я, видя, что Гоша хочет возразить. — Или Лепектон, не суть как его зовут на самом деле, не удивлюсь, если он вообще какой-нибудь Лопатин.
Сказала и сама испугалась: а вдруг он и правда из нашей складки? Да ну, не может быть! Откуда у нас маги? «А откуда у нас ведьмы?» — мысленно спросила у себя же, и решила, что невозможного с этим Лопатиным быть ничего не может.
— Ты, наверное, права, — подумав, сказал мой любимый. — Не зря он жил тут именно в пещере, а не в самой столице. Если это и правда он сделал что-то с временем, то жить в месте с неправильным временем было бы для него неудобно, а то и опасно. Вот он и выбрал эту пещеру в стороне от городов и сделал так, чтобы время в ней всегда текло нормально.
— Зачем ему это было надо?! — воскликнула я.
— Хотел, чтоб скорее, — сказал Пувилон.
— Скорее — что?
— Что-нибудь. Кертука скорее созрела, или деревце выросло.
Я уставилась на лодочника, чувствуя, что он сказал сейчас что-то очень важное. Но что? Какие у меня могли возникнуть ассоциации — пусть и на уровне подсознания? Выросло деревцо… Посадить дерево, вырастить сына… Чтобы кертука созрела… Чтобы сын созрел?..
И вот тогда меня наконец торкнуло: не сын, а дочь! И не просто дочь, а дочь короля — принцесса Пиктигаула. Ведь она сама мне говорила, что этот гад Лепектон впаривал ей, что женился бы, будь она старше. И собирался подождать семь лет. Но зачем ждать, если можно сделать время на этой складке пошустрее, а самому подождать в изолированной пещере. Или вообще на другой складке. Или… на Луне… Да нет, это у меня уже фантазия разыгралась!
И я высказала свою догадку остальным. Сначала мои спутники посмотрели на меня, как на спятившую. Потом рассудительный лодочник попытался разрушить мою теорию логичным, казалось бы, доводом:
— Ежели бы время тут быстрее побежало, а мы бы тут и были, то ничего бы не заметили. Это как в лодке на реке — если течением несет, и ты на воду сморишь, то вода как бы и не движется, ведь и лодка с такой же скоростью плывет. И пусть река станет хоть быстрее, хоть медленней, но и лодка будет плыть так же. А тут мы видим, что где-то быстро, где-то медленно. В деревне позавчера, тут завтра.
— Наверное, маг еще просто не умеет обращаться с временем, — сказала я. — Он еще только экспериментирует, вот пока и получается не так, как хотелось бы.
— Я, кажется, кое-что понял, — очень тихо произнес резко побледневший Гоша.
Мы синхронно повернули к нему головы. Мой любимый принц увидел, что мы ждем продолжения, и сказал: