Стреломант 4 (СИ)

Как оказалось, у меня тоже была царапина. Пуля прошла по касательной к икроножной мышце, вырвав кусочек плоти и вызвав кровотечение, но это даже близко не сравнится с тем, что могло бы быть, если бы пуля прошла навылет или тем более застряла внутри.
Однако, что-то делать все равно надо, иначе я быстро ослабею от потери крови. Самое простое — хотя бы перевязаться.
— Тут есть аптечка? — спросил я в пустоту, оглядывая кабину.
— Под Чел должна быть. — мгновенно ответила Ника. — Чел, поищи, а то у меня руки, знаете ли, заняты.
— Что? — дернулась аэромантка. — Подо мной?
Она пошарила рукой под своим местом и действительно извлекла на свет черную коробку с красным крестом на верхней крышке. Она была приличных размеров — таких, что на коленках Чел едва помещалась, и там явно, помимо бинтов, должна была присутствовать еще куча всякого. То, что надо!
Я схватил аптечку, вскрыл, расщелкнув пластиковые замочки, и среди аккуратно и очень плотно уложенных свертков и пузырьков, каждый в своем отдельном пластиковом ложе, нашел бинт. В этой аптечке все составляющие были упакованы на один лад — в пластиковые запаянные пакетики разных цветов, с одной огромной надписью сверху, поясняющей, что это такое. Очень удобно для тех, кто не работает с такой аптечкой на постоянной основе, но при этом имеет представление, для чего нужен тот или иной ее компонент. Что-то было упаковано в красную пленку, что-то в желтую, что-то — в зеленую, в названия я вчитываться не стал, просто нашел то, на чем написали "Бинт стерильный".
Бинты оказались упакованы в белую пленку, и было там этих бинтов добрых полтора десятка разных размеров. Выбрав по размерностям на упаковке тот, что поуже, я вытащил его из его пластикового ложа. 
— Держи! — я сунул вскрытую аптечку в руки Чел.
Вскрыл упаковку бинта, и наскоро забинтовался, сложив первые полметра бинта в подушечку и придавив ею рану, а остальное как можно плотнее намотав сверху. Рана отозвалась тупой болью, но теперь хотя бы можно было не думать о том, что через двадцать минут я ослабею от кровопотери.
Но не успел я даже закончить перевязку, как из кузова раздался голос Амины:
— Серж! Серж! У нас проблема, Серж!
Проблема, проблема… Вся наша ситуация — одна большая проблема, попробуйте меня удивить!
Я дернул зубами конец бинта, разрывая его пополам, и, продолжая вслепую вязать узел, бросил назад, в кузов:
— Что у вас там?
— Раненые!
— Много? Серьезно?
— Не знаю я! Трое! Тут кровь!
— Этого еще не хватало! — выдохнул я, затягивая узел бинта. — Чел, нагнись!
В голосе Амины слышались истеричные нотки, но при этом, как ни странно, она вовсе не истерила. Наоборот — она даже умудрилась донести максимум известной ей информации. Хоть на этом спасибо.
Вынудив Белову практически согнуться вдвое, я полез в кузов через ее голову, не забыв аптечку, но оставив на своем месте лук и последнюю стрелу. Перевалившись через спинки кресел, и чуть не приземлившись на голову, я на мгновение обернулся и хлопнул Чел по плечу:
— Защищай Нику, если что случится! Как хочешь, но защищай! Без нее мы гарантированно трупы!
— Сделаю. — серьезно кивнула Чел.
Я кивнул тоже, и развернулся внутрь кузова.
Тут было темно. Никаких источников освещения, кроме пробивающихся сквозь редкие щели и пулевые отверстия в тенте солнечных лучей, конечно, сюда не завезли. Предполагалось, что, в случае нехватки света, будет откинут задний полог, но сейчас этого, конечно, никто делать не стал — не хватало еще мозолить глаза и прицелы едущим следом за нами солдатам, которые и вслепую умудрились дел натворить.
Танцующие солнечные лучи то и дело выхватывали из темноты лица ребят, половина которых почему-то сидела на полу, и иногда — внутреннего убранства кузова. Помимо лавок здесь были еще и полки на уровне головы, затянутые эластичными сетками. Местами эти сетки были отодвинуты, местами наоборот — растянуты, и держали какой-то груз. Через ячейки одной из них совершенно точно проступали очертания автоматного магазина, только без самого автомата.
 
— Кто ранен? Где? — спросил я, обводя взглядом кузов.
Сразу определить раненых не было возможности — в крови, казалось, были все. И те трое, что сидели на лавках, держась кто за руку, кто за ногу, и те, что сидели на полу, копошась над чем-то большим.
Кем-то большим…
Кем-то большим, кто явно был не в состоянии стоять или даже сидеть. 
— В сторону! — заорал я, расталкивая студентов, нависших над Драйзом. — Да уйдите вы! Лучше придумайте, как обеспечить свет! Здоровяк, ты как? Куда тебя?
— Хер… знает… — слабо и с паузами ответил лежащий на спину Драйз. — Два… раза…
Он очень слабо и прерывисто, но при этом часто, дышал, словно воздух был ему противен на вкус и каждый новый вдох приходилось выплевывать назад как можно быстрее. Будто бы он дышал просто потому, что без этого совершенно точно умрет, а, будь его воля — не дышал бы.
— Ну вот нахрена ты такой большой, а?! — прошипел я, непослушными пальцами открывая аптечку. — Был бы поменьше, одной бы обошелся, а то и вообще!..
— Серж, там… — кто-то тронул меня за плечо.
— Куда ранены?! — даже не обернулся я.
— П… Плечо и нога. — испуганно ответили мне.
— Пусть пока зажмут и ждут! — я дернул плечом, скидывая руку. — Или лучше сами перебинтуйтесь! Кусок бинта сложить как можно плотнее, наложить на рану, сверху туго перебинтовать! Сами справитесь!
— Я знаю! Я умею! — ответили за спиной.
— Вот и отлично, держи!
Я не глядя швырнул через плечо несколько упаковок бинта, разом ополовинив ее запас, и вернулся к осмотру Драйза.
Голос разума внутри пытался воззвать ко мне и напомнить, что в первую очередь, как бы цинично и банально это ни звучало, надо заниматься легко ранеными, потому что тяжело раненые еще не факт, что выживут, а за то время, что ими занимаются, легко раненые и сами станут тяжелыми, но я его глушил, как мог. После того, как Драйз фактически спас мне жизнь на парковке я просто не мог оставить его умирать. А если раны студентов действительно несерьезные, то ими может заняться вообще кто угодно. 
В аптечке нашлись изогнутые тупоносые ножницы, упакованные в желтую пленку. Проведя руками по необъятной туше Драйза я нашел несколько мест, где пальцы вляпались в липкую кровь, и принялся резать одежду в этих местах. Спустя минуту я уже нашел ранения — два, как он и сказал. Одно — в ногу, в районе бедра, или даже скорее ягодицы, почти детское, несерьезное. Бедренная артерия не задета, крови почти нет, выходного отверстия тоже — скорее всего, пуля прилично потеряла скорости в толстенном слое сала Драйза и застряла в мясе, и опасности не представляет. По крайней мере, в данный момент. В будущем, конечно, пулю в идеале извлечь, рану зашить, и провести прочие операции, но сейчас этим можно пренебречь. Потому что есть еще одно попадание.
И оно намного хуже. Пуля попала в грудь, и, судя по выступающей из раны кровавой пене — пробила легкое. А это — однозначная смерть.
Причем не простая смерть, а долгая и мучительная. Человек просто задыхается, будто тонет в океане воздуха, и не может удержать его в себе — воздух просто проходит насквозь, не задерживаясь, не насыщая кровь кислородом и не позволяя жить. Он есть, но его как бы нет.
Вот поэтому Драйз и дышит такими судорожными рывками, что работает у него только одно легкое и организму кажется, что объем вдыхаемого воздуха резко уполовинился, и он пытается наверстать его частотой вдохов.
Наверное, все отразилось у меня на лице, потому что Драйз неловко и слабо усмехнулся:
— Что… Плохи… Дела… Да?..
Между словами он делал паузы для нового вдоха, и с каждым новым выдохом пена вокруг раны пузырилась все сильнее. Хотелось накрыть ее, прижать хотя бы ладонью, но я прекрасно понимал, что этим сделаю только хуже, вызвав новый приступ боли, и ничем при этом не помогу. Я видел много таких ран, сделанных стрелами, и там все было не так плохо — древко худо-бедно затыкало раневой канал… Но что делать с крошечной пулей, которая сейчас сидит где-то там в теле и ничего не затыкает, позволяя воздуху свободно свистеть туда-сюда при каждом вдохе?