Эпоха Возрождения (СИ)

— Меня? — удивился Хаку такому переходу. — Но… как же…
— Официально ты отправишься в Лист для того, чтобы перенять у союзников их методы работы в Академии. Как я уже сказала, нам следует изменить тактику преподавания. Ты должен будешь узнать о методах работы коноховцев со своими учениками.
— Но… а как же возрождение клана Юки и… Кано? — спросил Хаку.
— Твой смышлёный брат отправится с тобой, — усмехнулась Мидзукаге. — Для него тоже будет задание.
— Но… ему же только четыре года…
— Вот поэтому вы идеальная пара для выполнения этого задания. Кано слишком маленький, чтобы его кто-то заподозрил в шпионаже. Насколько я знаю, он прекрасно общается с Учиха и его золотоволосым другом, который чуть не убил тебя на том экзамене. Думаю, что Наруто имеет отношение к Сенджу и семье Хокаге. А Учиха были основателями Конохи. Если ты будешь инспектировать Академию, Кано не сможет постоянно находиться рядом с тобой. Возможно, его пригласят погостить ваши «друзья», так что он сможет узнать что-нибудь интересное из первых уст.
— Наруто говорил, что у них много детей… — вспомнил Хаку.
— Тем более, — улыбнулась Мэй-сама. — По оценкам Суйгецу и Чоуджуро, Кано сообразительней некоторых генинов. Думаю, мальчик сможет узнать что-то полезное нашей деревне. Впрочем, даже если и нет, это послужит знаком доверия и выполнения союзного договора. Похоже, что Кумо окончательно разрывает все связи с нами и нам следует присмотреться к другому соседу, который сейчас, по всем оценкам наблюдателей, наиболее силён из всей Пятёрки.
— Да… Кано очень умён, — согласился Хаку, чувствуя одновременно облегчение, что ему не придётся расставаться с названым братом, и беспокойство, потому что миссия по шпионажу — это всегда опасно, а Кано пока не может постоять за себя.
Внизу на арене объявили начало четвертьфиналов. После первого круга осталось шесть человек: темноволосая девчонка из Конохи, Юкимару, о котором упоминала Мидзукаге, Юи, который был учеником Хьюга Неджи: бьякуганы так просто не спрячешь. Молодой представитель Хьюга, который был четвёртым среди коноховцев, проиграл Хироте. Из Кири в финал прошли тоже трое: Суйказан Хирота, Бива Кирибочи и Ринго Тора. Суновец, два представителя малых стран и двое генинов Киригакуре отсеялись.
— Следующий бой: Кирибочи против Юи, — объявил экзаменатор.
— Я направила просьбу о дипломатической миссии в Коноху несколько недель назад, — внимательно наблюдая за развернувшимся боем, сказала Мэй-сама. — Ответ от Хокаге принесли сегодня. Ты и Кано отправитесь в Коноху вместе с их группой сопровождения генинов.
— Понятно, Мидзукаге-сама, — склонил голову Хаку.
— После финальных боёв и перед тем, как вы выступите, я хочу поговорить с твоим братом, Хаку-кун. Не хотела отрывать мальчика от столь захватывающего зрелища.
— Хорошо, Мэй-сама… Я могу идти?..
— Я хотела сказать тебе ещё кое-что, Хаку-кун, — впервые прямо посмотрела на него Годайме. — Забуза — сложный человек, он опасный шиноби, но ты… дорог ему. Думаю, в тебе он видит… нашего так и не родившегося сына.
Хаку показалось, что из-под ног ушла земля. В следующую секунду Мидзукаге отвела от него взгляд и уже смотрела на арену.
— Ступай, Хаку-кун.
— Спасибо за доверие, Мидзукаге-сама, — прошептал он. — Я не подведу вас и Забузу-сана.
  
Часть 2. Глава 18. Гости
 
— Не смей винить себя ни в чём, сынок, — нахмурилась Микото-каа-сан, но потом морщинка между бровей разгладилась и мать улыбнулась Итачи, коротко погладив его по скуле. — Что сделано, то сделано и быльём поросло. Делай то, что должно, и не сожалей ни о чём.
Итачи сидел за столом на кухне в старом доме, и мама поставила перед ним тарелку с домашними данго. Они были даже вкусней, чем у старика Теяки, но готовила их Микото-каа-чан, только когда отец был на миссиях, так как Фугаку-отоо-сан не одобрял баловство сладостями. А после того, как дед Савада сделал отца главой клана, тот отлучался на миссии крайне редко.
— Ты простила меня? — спросил Итачи, гипнотизируя зеленоватые колобки, политые сладким соусом митараши. Мама добавляла в данго что-то неуловимое, но делающее любимое лакомство ещё вкусней.
 
— Ещё тогда, когда тебе пришлось… Я же сказала тебе, — улыбнулась Микото-каа-сан и подсела к нему, подперев рукой щёку. — Ты уже такой взрослый, Ичи-кун. У тебя свои дети.
— Я назвал одну из дочерей в твою честь, — сглотнул комок в горле Итачи. — Хочу, чтобы она выросла такой же сильной, умной и красивой, как ты.
— Знаю, сынок, всё знаю. Я приглядываю за тобой и Саске, за всеми вами, — светло улыбнулась Микото, и Итачи робко улыбнулся в ответ. На душе стало легче.
Мать склонилась к нему, обняла за шею и коснулась губами щеки.
— С днём рождения, милый.
Итачи проснулся от того, что кто-то его обнимает и щекочет волосами.
— С днём рождения, милый…
— С днём рождения, тоо-сан! — на кровать забрались Кури и Микото, и Итачи понял, почему сон с приснившейся матерью его так и не отпускает. Девочки принесли в спальню блюдо с данго, и, принюхавшись, Итачи удивлённо посмотрел на жену.
— Эти данго сделала Микото, она у нас такая хозяйственная, — улыбнулась Карин. — Всё время торчит на кухне и помогает Комацу-сан и остальным. Это была её идея. Комацу-сан говорит, что у Микото настоящий талант.
— Ничего себе… — пробормотал Итачи, посмотрев на улыбающуюся дочь, которой было всего три с половиной года, и протянул руку за данго. Сладости одуряюще-вкусно пахли, прямо как в том сне, пришедшем под утро.
Надкусив сладкий шарик, Итачи словно на миг окунулся в детство: в тёплые руки мамы и её стряпню. Сон будто нашёл продолжение в реальности.
— Вкусно? — нетерпеливо спросила Микото.
— Очень, — с трудом справившись с собой, пробормотал Итачи, вглядываясь в чёрные блестящие радостью глаза дочери. На миг показалось, что его девочка действительно стала реинкарнацией матери. — Это вкусней, чем у Теяки… Моя мама тоже что-то добавляла такое…
— А я украшала, — вклинилась Кури, тоже ожидая похвалы. — Микото разрешила мне сделать цветочки из сладкой рисовой пасты. Вот тут по краям. Попробуй тоже! Я украсила их маринованными лепестками сакуры.
— Хорошо, — улыбнулся второй дочери Итачи. Сердце щемило от нежности. — Тоже очень вкусно. Спасибо, девочки.
Он отложил блюдо со сладостями на столик и притянул к себе Карин и дочек, которые с писками облепили его. Итачи почувствовал незамутнённое счастье.
— Па-ап, а ты поделишься данго? — завозилась Кури. — А то Микото не разрешила даже попробовать, а они так пахнут вкусно!
— Я бы тоже не отказалась, — хихикнула Карин, взъерошив чёрные волосы Микото.
— Эх, ну что поделать, — делано вздохнул Итачи, возвращая блюдо с тёплыми данго в постель. — Налетай! Но теперь, когда вы раскрыли свой страшный секрет, вам придётся кое-что мне пообещать.
— Фто? — спросила Кури, которая уже начала жевать свой шарик. — И что за секрет?
— Тот секрет, что вы умеете так потрясающе готовить, — пояснил Итачи. — Так что придётся вам радовать отца почаще. Я данго очень люблю. Но и про остальных не забывать, конечно же… Кстати, а где Фугаку и Такеши?
— Мальчики тоже готовят тебе сюрприз, — усмехнулась Карин. — Так что тебе больше достанется.
Итачи улыбнулся и зажевал ещё один шарик данго. Жена всегда подкалывала, что Фугаку и Такеши такие сладкоежки в него. Карин больше любила «что-то солёненькое» и обожала вяленое мясо из Суны, которое ради любимых сестрёнок отправлял или приносил Агара. Темари особо не скучала по рациону, который остался в Стране Ветра, так что отдавала Карин все свои съедобные гостинцы.
 
— Сегодня возвращаются Наруто, Саске, Юи, Юкимару и все остальные, — вспомнил Итачи.
— Будем чествовать наших чуунинов? Думаю, всем им выдадут жилеты, — улыбнулась Карин. — В конце концов, они сильнейшие генины в своём выпуске. Не зря же их отправили на экзамены.