Неподчиненная (СИ)
— Конечно-конечно, — покивала бабуля. — Боюсь, это из-за меня Женечка так и не создала свою семью. И жить ей приходится в этой унылой берлоге, еще и за мной ухаживать, за старой дурой.
Бабушка всхлипнула, и мы с Максом бросились ее успокаивать. Пес так резко прыгнул, что едва не перевернул стол, так что Дмитрию пришлось его слегка придержать. А жаль, что успел, было бы неплохо, если что-то тяжелое свалилось Демону на ногу. Чтоб неповадно было доводить пожилых людей до слез своими глупейшими расспросами.
— Я не хотел вас расстроить, — произнес он в растерянности. — Извините, что испортил вам настроение. Если хотите, давайте поговорим о чем-то другом.
— Да нет, это я виновата: расчувствовалась, — призналась бабушка, утирая слезы вышитым платочком, добытым из кармана цветастого халата. — Вы простите. Столько всего навалилось на нас с внученькой в последнее время. Она так хотела меня вылечить, так старалась. Вот и попалась на удочку лихих людей.
Бабушку словно прорвало.
Поддавшись порыву, она выложила Дмитрию всю правду о том, почему мы живем в обветшалой квартире и никак не можем выплатить долг, хотя я получаю вполне приличную зарплату. А все дело в том, что я долго и тщательно искала способ вернуть ей зрение. Объездила все клиники, встречалась с лучшими врачами. Даже обращалась за границу — к иностранным светилам науки. И ото всех получала однозначный ответ: бабушка видеть, как прежде, не сможет никогда. Можно слегка подкорректировать зрение, вернуть процентов десять, пятнадцать. Но бабушка слишком стара для каких-либо хирургических вмешательств и для нее же будет лучше, оставить все как есть.
Благотворительная организация «Дом надежды» тогда показалась мне спасением. Они обещали сделать то, что другие считали невозможным. Представители организации соловьями заливались о том, что у них есть связь с лучшим специалистом в области офтальмологии. Якобы он способен совершить чудо и вернуть бабушке зрение. Тая надежду, я согласилась, еще не зная, что связалась с настоящими мошенниками. Они пообещали оплатить часть операции, а остальное предстояло найти нам самим. Мы продали квартиру, переехав в неблагополучный район, я взяла крупный кредит. Передала деньги представителям организации…
И они пропали.
Просто исчезли со всех горизонтов. Их сайт в интернете с хвалебными и благодарственными отзывами заблокировали. Зато появилось множество записей о том, что их разыскивают — давно и безнадежно.
Не понимаю, как я могла купиться на подобные обещания. Всегда считала себя умной и рассудительной женщиной. А тут…
Словно бесы попутали.
Наверное, я так хотела помочь бабушке. Той, кто практически воспитал меня, подарил счастливое детство и превратил его в сказку. Невыносимо было думать, что мой любимый, самый близкий человек никогда больше не увидит рассвет. Не будет, сидя на даче, поздними вечерами показывать мне созвездия, собирать букеты из разноцветных растений и трав.
К тому моменту, как бабушка закончила рассказ, слезы текли у меня по щекам. Но я не замечала их, сосредоточившись на лице Дмитрия. Я так боялась, что он скажет нечто вроде: сами, дуры, виноваты, надо было слушать специалистов и навести справки, прежде чем отдавать деньги мошенникам.
Я и сама все это знала. Оттого была готова к презрению. И даже к тому, что он уберет меня с должности. В конце концов, что это за главный бухгалтер, который готов отдать все свои сбережения ради невыполнимой цели?
Глава 8. Дмитрий
Теперь все встало на свои места. И обшарпанный дом, и убогая обстановка квартиры — все то, чем я был так удивлен вначале. У меня кулаки зачесались от желания начистить хлебальники тем, кто отнимает последнее у людей, потерявших надежду. Я сам делец и многое могу понять: иногда ради выгодной сделки приходится ужом крутиться. Но чтобы так: обманывать ожидания беззащитных жертв, кидать в бездонную долговую яму доверчивых — слишком жестоко. Даже звери не кусают лежачих.
Наверное, мое лицо исказила гримаса ненависти, потому что Женя вдруг вздрогнула.
— Да, я дура, — проговорила она дрожащим, полным ненависти голоском. — Поверила аферистам, которые выкачали все деньги и оставили нас ни с чем. Я до сих пор расплачиваюсь за глупость, но это только моя беда. И я с ней справлюсь. Обещаю, что на моей работе подобное не отразится никоим образом. При ведении бухгалтерии «Инком Комфорт» я не позволяю себе ни наивности, ни недальновидности.
Она говорила так, будто я собирался ее в чем-то упрекать. Неужели приняла мою злость на свой счет? Женя выглядела так, словно готова была броситься на меня с кулаками. И на деле доказать свою смелость и решительность защищать то, во что верит.
Но это лишнее.
— Я не осуждаю тебя, — проговорил как можно ровнее, успокаивающе. — На твоем месте мог оказаться кто угодно. Ради любимых людей мы готовы пожертвовать всем, что у нас есть, и некоторые твари этим пользуются.
— Твари ― слабо сказано, — подала голос Ядвига Захаровна. Перевела взгляд на пса, трепетно обнимавшего огромными мохнатыми лапами ее колени, и добавила: — Во всей этой истории есть только один положительный момент. Это то, что «Дом надежды» подарил нам Максика.
— Правда, поводырь из него никакой, — добавила Женя. — Бабушка его кое-чему научила, но этого мало, чтобы свободно передвигаться по улице. Полагаю, мошенники отдали нам бродячего пса, подобранного на улице. Но Максик прижился и стал нам другом.
— Так вот за кого вы заплатили такие бешеные деньги, — улыбнулся я. Строго посмотрел на Макса. И тот с глухим ворчанием скрылся под столом. — Что ж: настоящие друзья действительно дорогого стоят.
В комнате воцарилось молчание. Только Макс изредка поскуливал, подставляя хозяйке лохматую голову. Ядвига Захаровна задумчиво почесывала его за ухом, глядя вдаль. Казалось, она перенеслась в другое измерение — туда, где мир был полон ярких красок и волнительных ощущений.
— Тебе лучше уйти, — настойчиво произнесла Женя.
— Но я хотел поговорить. Прости еще раз, что затронул эту тему, не думал, что так получится.
Женя кивнула и направилась в коридор, поманив меня за собой. На этот раз Макс не возражал. Кажется, ни он, ни его пожилая хозяйка вообще не заметили нашего ухода, погруженные в себя.
Мороз чуть спал, и началась метель. Стоило выйти из подъезда, как ветер, играя, начал швырять в лицо колючие снежинки, забираться под воротник и рвать полы одежды.
— Не приходите больше, Дмитрий Николаевич, — попросила Женя, зачем-то вновь перейдя на «вы».
Я молча достал из кармана злополучные трусики, упакованные в подарочную обертку. Глупо, но отчего-то мне так захотелось. Женя поспешно спрятала их в карман поношенного пуховика и кивнула, пряча взгляд.
— Я действительно пришел поговорить.
— Не о чем, — возразила она.
Хотела уйти, но я поймал ее за руку. Притянул к себе, вынуждая смотреть в глаза. Отпустить ее сейчас было равносильно самоубийству. Понимаю, я начал не так и не с того. Но уйти сейчас? На этой трагичной ноте, так и не объяснившись, было бы настоящим преступлением
Женя истолковала мой жест по-своему.
— Не смей! — выкрикнула она. Сверкнула глазами, но я заметил в них невыплаканные слезы. — Ты выведал все, что хотел. Да, я наивная дура, отдавшая все, что имела, аферистам, и даже больше. Я живу в трущобах с пожилой бабушкой. И откладываю каждую копейку на погашение долга. И да, я мастурбирую в постели. Что еще ты от меня хочешь? Как собираешься унизить?
— Женя…
Я коснулся ее щеки, стирая с нее не то слезы, не то растаявшие снежинки. Не находя слов, чтобы хоть что-то объяснить, притянул ее крепче и вжался в ее губы с такой силой, словно хотел проглотить всю целиком. Этот поцелуй не был нежным и трепетным. Он был стремительным, лишающим воли к сопротивлению. Сначала Женя уперлась в мою грудь кулачками, силясь оттолкнуть, но вскоре оставила эти жалкие попытки, отвечая на прикосновения моего языка и губ со всем жаром, на который способна. А способна она на многое. Я бы не удивился, если на том месте, где мы стояли, расцвели подснежники — так жарко было нам обоим.