Охота на Крысолова (СИ)

— Меня лейтенант Собольков прислал, комвзвода разведки Афанасий Дуболомов, но только сразу скажу, что руководить своими людьми буду я во время всей операции, мне наплевать кто ты такой, я своих людей просто так под пули подставлять не буду. Ты стрелять хоть из нее пробовал? — совсем начал хамить мне командир разведчиков, показывая кивком головы на мою винтовку, которую я передал Чопорцу.
— Младший комвзвода, — сказал тихо я, понимая, что нужно срочно перехватывать инициативу.
— Что?
— Я говорю, по званию вы пока младший комвзвода, а меня можете называть боец особого назначения Василий Теркин и отдавать приказы здесь буду я, потому что вы поступаете в мое распоряжение.
Я подошел к огромному Дуболомову и смело посмотрел на него снизу-вверх. В голове крутилось тысяча вариантов, как можно было проучить этого бойца, а сделать это нужно немедленно, иначе разведчики не будут мне подчиняться, мне еще махновщины во взводе не хватало.
— А, уже познакомились, — сказал неизвестно откуда взявшийся Собольков, — Дуболомов, к Теркину обращаться со всем уважением, для тебя он командарм. Ясно?
— Ясно, товарищ лейтенант, — нехотя сказал гигант и отошел в сторону.
— Это самый лучший взвод фронтовой разведки, Василий. Не спрашивай, как мне удалось выпросить его у командования, но задача такая, нужно тебе будет взять по пути языка поприличней, и направить к нам с несколькими бойцами, а сам после этого ты с остальными можешь продолжить свое задание. Полковника можешь не брать, но желательно также какого-нибудь офицерского фрица, майора, например.
— Николай, но ведь весь наш расчет на скрытность операции, если мы по пути будем брать языков и взрывать мосты, то немцы просто так нам проходу не дадут.
— Да понимаю я, да и ты меня пойми! — сорвался на крик Собольков, — командованию сейчас нужна информация как воздух и без языка тут никак. Вообще не понятно, что сейчас там у Минска происходит.
— Хорошо, — смирился я, — давай немного пройдемся, помнишь, что я тебе говорил?
Я отвел Соболькова немного от наших позиций, где во всю командовал капитан Ларин, готовясь к длительной обороне, здесь мы планировали остановить возможную переправу немцев вброд. Между тем вдалеке виднелся деревянный мост, который мы отсюда практически не контролировали, как и возможную переправу по нему. Перед мостом на противоположном берегу уже скопились огромные толпы отступающих войск и беженцев. Стояла отчаянная жара и с потрескавшейся земли во все стороны от этого огромного скопища людей поднималась пыль. Немецкие самолеты крутились тут же в паре километров, пока они видимо просто вели разведку. Я молча указал на мост рукой.
— Да, просто отличная мишень для вражеской авиации, и ни одной зенитки нет, — словно услышал мои мысли Собольков.
— Я уверен, что и охраны моста там нет никакой, к чему тогда, здесь окапываться, если фрицы нас с фланга обойдут?
Собольков на минуту задумался и потянул меня назад к нашим позициям.
— Работаем, работаем, глубже бойцы окапываемся! Пулемет на 100 метров вправо перенесите, вот туда на холм! Сержант Головачанский, почему боеприпасы к миномету на виду? Укрыть их в окопе! — слышались команды капитана Ларина.
— Капитан, — обратился Собольков к командиру курсантов, — кто у нас там на этом мосту?
— Рота прикрытия должна быть, — но точно не знаю, — ответил Ларин.
— А ну, ка пойдем и разведку свою бери, — сказал мне Собольков и быстро зашагал к мосту. Через пятнадцать минут нам открылось жалкое зрелище. Мост был запружен повозками и нашей артиллерией на конной тяге, движение по нему было затруднено. Масса отступающих войск и беженцев на противоположном берегу угрожающе нарастала. Многие красноармейцы шли без своих командиров и даже без оружия без какой-либо организованности. Никаких признаков укрепленных позиций обороны здесь не было. К нам подбежал растерянный командир оделения: «У нас беда. Командир роты с заместителем давно ушли на рекогносцировку и до сих пор не вернулись».
— Так, найду и расстреляю мерзавцев! — крикнул Собольков, — Теркин, давай принимай пока командование. Я найду сейчас ротного и пинками пригоню назад, а потом пойдешь по своим делам.
 
— Слушаюсь, товарищ лейтенант, — сказал я без особого энтузиазма, понимая, что сам напросился. Моя военная карьера росла просто стремительно. Из комвзвода, я становился уже комроты.
— Андрей, постарайтесь там сформировать заградительные отряды во главе с офицерами, чтобы они задерживали военнослужащих, отбившихся от своих частей, и формировали из них сводные части для обороны города.
— Слушаюсь, товарищ командарм! — шутливо откозырял мне Собольков, — ты тоже здесь наведи порядок.
Первым делом после того, как Андрей умчался назад, я решил поставить все точки над «i» в своих отношениях с Дуболомовым. Мне этот здоровяк был нужен рядом, чтобы его люди в дальнейшем слушались меня и выполняли беспрекословно мои поручения, я решил, что взвод опытных разведчиков возьмет шефство над ротой необстрелянных курсантов. То, что их бывшее командование, ушедшее уже пять часов назад, не вернется, я практически не сомневался. Я не хотел думать, что они струсили, но в бардаке отступления происходили порой странные и необъяснимые вещи. Под моим началом сейчас было 8 укомплектованных отделений, и я собирался с умом распорядиться этими значительными силами. Я подозвал младшего комвзвода Дуболомова и жестом попросил отойти, чтобы поговорить без свидетелей. Как-бы не развивался сейчас наш диалог, я хотел, чтобы его репутация в глазах подчиненных не пострадала. Я конечно мог запросто навалять ему люлей, но тогда разведчики в дальнейшем могут над ним насмехаться, да и другие у меня были педагогические методы.
— Хороший у тебя нож, Афанасий, — сказал я и неожиданно выхватил из ножен разведчика нож-кинжал с небольшим ограничителем и с деревянной, хорошо лежащей в руке рукоятью. Я слегка подбросил нож — он был очень неплохо сбалансирован для метания.
Удивившись моей ловкости, разведчик, нужно отдать ему должное, не сдрейфил, а принял боевую стойку, видимо полагая, что я сейчас буду с ножом нападать на него. Но вместо этого, я подцепил носком сапога стандартную винтовочную гильзу, лежащую на дороге и подбросив ее чуть выше двух метров в сторону ближайшего столба, метнул в нее нож. Нож со звонким стуком в воздухе ударил гильзу и с характерным звуком вошел в деревянный столб по самую рукоять, припечатав гильзу, которую он продырявил и нанизал. Честно говоря, я сам не ожидал такого эффекта, думая, что просто попаду в гильзу. На лице Дуболомова отразилось выражение, которое видимо было у обитателей замка Ноттингем, когда они увидели, как Робин Гуд выстрелом расщепил стрелу. Я спокойно подошел к столбу и аккуратно чтобы не сломать лезвие вытащил нож из столба и вернул его Дуболомову. Ему еще предстояло снять с ножа гильзу, которая была сплюснута и словно припаяна к ограничителю.
— Вопросы есть? — спросил я.
Как я понял, вопросов у Афанасия не было. Теперь он смотрел на меня словно викинг, которому явился сам верховный бог Один. Видимо обладая большой физической силой, этот богатырь очень уважал этот показатель, редко встречая у других. Его стата кстати показывала сейчас 13 баллов Силы против моих 27. Я понял, что этот раунд и всю битву я выиграл. Мы вернулись к разведчикам, и я приказал собрать всю роту. Когда все построились я обратился к ним с небольшой речью, рассчитывая на свою харизму:
— Доблестные бойцы беспощадной к врагу рабоче-крестьянской Красной Армии! Я ваш командир — боец особого назначения Василий Теркин. Наше командование поставило нам задачу: действуя автономно, не допустить переправы немецкой пехоты и техники через городской деревянный мост. Здесь мы остановим и разобьём врага и это послужит ему хорошим уроком. Ваша задача — беспрекословно выполнять все мои приказы, а также приказы моего заместителя — командира взвода разведки Афанасия Дуболомова. Приказываю организовано перейти на противоположный берег и занять позицию в соответствии с моими дальнейшими указаниями. Бойцу Чопорцу взять двух курсантов, найти машину, отправиться в город и добыть продовольствие для 80 человек на пять суток. Разойтись!