Частное расследование
— Быть не может! Но ведь это же откровенное двоевластие, путь к кровопролитию в масштабах страны!
— Не спорю. Более того, Руцкой позволил себе откровенно провоцирующие, дестабилизирующие обстановку заявления. Он призвал к решительным действиям и подчеркнул, что «банда, которая развалила государство, должна предстать перед судом». Руцкой считает, что «просто так эта клика не уйдет, потому что ей придется отвечать перед правосудием».
— Но как же это неразумно: загонять в угол такого человека, как Ельцин! Ведь он же сдачи даст, что называется, наотмашь!
— Так он и сделал. В «Белом доме» отключили свет, воду, отключили все телефоны, номера которых начинаются на «2» и на «9»…
— Городские телефоны?! Но ведь на «2» и «9» начинаются практически все телефонные номера центра города!
— Особые обстоятельства вынуждают к решительным мерам, — дипломатично заметила Рита.
— А армия? Она как реагировала на эту раскручивающуюся спираль конфликта?
— Весьма сдержанно реагировала, надо отдать ей должное. Грачев несколько раз утверждал, что армию следует оставить в покое и что армия попытается сделать все от нее зависящее, чтобы не допустить кровопролития.
— Только кровопролитие все же произошло, не так ли? И даже, наверное, кого-то уже убили или ранили?
— Ранили оперуполномоченного угрозыска, убили участкового инспектора. Очередь из автомата. На территории бензоколонки на Ленинградском проспекте, дом 43.
— Убийц разыскали?
— Где там! Нападавших было более десяти человек, подъехали к заправке на «УАЗе», одеты в защитные комбинезоны.
— ОМОН? Спецназ?
— Рядом никого из свидетелей не было… Кто знает? Макашов на себя ответственности за этот акт вандализма не взял, Баркашов тоже вроде открестился. Терехов, может быть?
— Юшенков что говорит по этому поводу? Ведь это бандиты из какого-нибудь национал-офицерского союза фашистского толка. Юшенков хорошо знает эту сволочь. Мог бы «наколку» следствию дать.
— Наверное. Ведется расследование, конечно. Но сейчас, насколько я понимаю, такой разброд и шатание в умах… В «Белом доме» регистрация членов чрезвычайного Съезда народных депутатов. В Москву стягиваются спецчасти и войска.
— Официально объявлено об этом?
— Вроде того. Для поддержания порядка. Одновременно с этим на проходящем у Дома Советов митинге формируется батальон защитников Верховного Совета й его сторонников. А по информации из «Белого дома» люди Ельцина ведут агитацию, приглашая депутатов на работу в правительство, обещая согласившимся квартиру в Москве. Видите как? И кнутом и пряником. Получается, что необходимое число делегатов для проведения съезда уже прибыло, но некоторые не хотят регистрироваться, ждут, что будет. Хотя в общем-то уже зарегистрировано 638 участников. Так что можно считать, что Съезд народных депутатов РФ начался. А в повестке дня один вопрос — о произошедшем 21 сентября государственном перевороте.
— Большое спасибо вам, Рита. Вы очень хорошо все мне изложили. Я надеюсь, что наше знакомство продолжится, — Турецкий кивнул Рите и направился к выходу: ему не терпелось теперь побеседовать с Грамовым.
— Пользуясь вашим приглашением, решил к вам зайти, — начал Турецкий, едва ли не ворвавшись в кабинет Грамова: — Это что же такое творится-то?
— А что творится? — испугался Грамов, но, увидев в руках у Турецкого сводки, вздохнул облегченно: — Ах, это! Серпентарий наш ты имеешь в виду…
— Но это же бардак, запределыцина! Ужас.
— Сгущаешь. Бульдоги дрались под ковром, и вдруг ковер прорвался… Их стало видно. Брось, не пыли. Неделя — съедят один другого, опять залезут под ковер…
— Я думаю, нам следует вмешаться!
— Нам — это кому? Мне? Мне не надо. Сержу? Тем более: кому война, а кому — мать родная. Его ребята, кстати, под видом переметнувшихся депутатов, пользуясь неразберихой, уже двадцать одну квартиру к рукам прибрали. Худо ли? Смешно-смешно, а полмиллиона долларов, считай, в кармане у Сержа. Что ж доброго царя Бориса не подрезать-то?
— Но это же преступление!
— Я тоже так считаю: преступление! Дарить квартиры, которые тебе не принадлежат. Так, слава Богу, Серж не дремлет… Теперь хоть десять-то квартир, как раз половина, достанутся кому положено: старикам, очередникам да ветеранам. За этим лично прослежу, не бойся…
— Я не о том, нам следует вмешаться, говорю!
— Так Серж и вмешивается, я же объясняю!
— Я говорю: вообще!
— Ах вот, вообще… А вы в «вообще» еще не вникли, Александр Борисович. Вот, кстати, о вмешательстве… Кого нам нужно «защищать», как говорится? Я, например, понятия не имею.
— Конечно, Ельцина!
— Не знаю. Почему? Я бы их всех. В один мешок.
— Как, Ельцина? В мешок?
— Ну почему в мешок, уж так? Нет, Ельцина, конечно, можно… И без мешка.
— Но ведь другой альтернативы нет!
— Кому? Мешку?
— Вы издеваетесь, я понимаю.
— Да нет, ничуть. Я о другом. Альтернатива, Саша, это и есть иной вариант, исключающий данный… «Другой альтернативы нет»— это просто неграмотно. Ужасающе, слышишь? Неужто Меркулов твой никогда не указывал тебе на то, что за языком своим надо следить? Твоя судьба — в твоем языке.
— А жизнь прекрасна и удивительна, знаю…
— Ты вот что, мой дружок, — поморщился Грамов. — Возьми-ка там, в информотделе, реестр цен в стране — на основное, на питание… Тарифы, заработные платы… Сначала по России, чтобы не особенно пугаться сразу. Потом возьми-ка Украину. Затем Молдавию. И только уж потом хватайся за Грузию… Прочтешь — и заходи ко мне опять.
— Не понимаю, вы о чем?
— Ага, вот именно. А я о том, что не о чем мне говорить с тобою, когда ты больше половины происшедшего не знаешь. Посмотри, что в стране творится.
— Да нет. Кое-что понятно. Кассарин жив, и «Витамин С» у него. А мы сидим и ничего не делаем!
— Отнюдь. Я постоянно думаю. Чем и тебе советую заняться. От всей души. А что до «Витамина С», то что ж… Его не обновляли уже больше трех лет… Они не знают как, во-первых, а во-вторых, у них и материалов нет для этого. Он при смерти, мой бедный первый «Витамин». Зомбировать он еще может. Но больше — ничего серьезного.
— Зомбировать что, мало?
— Да. Немного. Ты забываешь, что зомбировать люди умеют две-три тысячи лет уже… И небо, видишь ли, еще не рухнуло на землю… В одной Москве не меньше сотни человек способны зомбировать и без психотрона… Не понимаю, что тебя волнует? Семья? Жену и дочь твою уже перевезли. В дом отдыха отправили, за Волгу… Что ты хочешь? Погулять там, на Краснопресненской?
— Хотя бы.
— А я не против, что ж, иди, гуляй.
— Идти?
— Иди-иди. Но лучше ознакомься прежде с тем, о чем я говорил… Тогда не будешь выглядеть столь глупо…
— А как я буду выглядеть тогда?
— Чуть-чуть умней…
— Вы издеваетесь опять!
— Нет. Я просто предлагаю подождать дня три-четыре. Посмотреть, подумать. Ведь «Белый дом» пока что не горит? Ну и прекрасно!
Турецкий был уже не настолько юн, чтобы вопреки совету Грамова броситься тут же в гущу событий, не разобравшись досконально, что к чему. Ведь существует же известное правило: если хочешь совершить какой-нибудь решительный поступок, сосчитай сначала до десяти.
Одним словом, Турецкий решил несколько выждать: ведь «Белый дом» еще воистину не горел. Ознакомившись с телевизионными новостями, а также с газетными публикациями и поняв, что так, скользя лишь, по поверхности, предоставляемой для обозрения в общем-то тенденциозной прессой, Турецкий вновь оказался в информационном отделе. Безусловно, Рита представляла события в более широком объеме, имея доступ не только к СМИ, но и к некоторым агентурным данным, очевидно.
— День добрый! Что новенького?
— Смотря что вас интересует. Ну, во-первых, Съезд народных депутатов поименным голосованием утвердил решение ВС об отстранении Ельцина и передаче всей полноты власти Руцкому. Против проголосовали четыре депутата и еще четверо воздержались. Остальные 630 депутатов проголосовали «за».