Исправить (ЛП)

— Нет, — отвечает он, закатывая глаза, — Я достаточно времени провел рядом с вами, чтобы понять, что дерьмо летит в обоих направлениях. Но здесь у тебя преимущество, Логан. Это у тебя налаженная карьера и стабильная зарплата. Она может потерять гораздо больше, чем ты.
Сжав губы, я пристально смотрю на алые всполохи в чаше с огнем, тепло от которого согревает мое лицо.
— Это она настаивает, чтобы я отказался от этого дела. Я сказал ей, что никаких проблем не будет. Не знаю, что я еще могу сделать.
Отец наклоняется в кресле вперед, упираясь локтями в колени.
— Она бросила свою карьеру ради вашей семьи. Она все еще зависит от тебя, и не думай, что я не знаю, что тебе выгоднее оставить все, как есть сейчас. Я могу себе представить, сколько зарабатывает в год партнер в такой фирме, как ваша. Сколько из этого ты отдаешь Пейдж и детям, оплачивая их траты? Для тебя же это капля в море.
Одарив его горькой улыбкой, отвечаю:
— Забавно, а я-то думал, что ты гордишься мной. Вот почему ты все эти годы вкладывал каждый лишний пенни в мое образование, верно? И ты даже не разрешаешь мне возместить ту сумму.
— Не в этом дело, — говорит он тем низким, угрожающим тоном, от которого в детстве у меня всегда болел живот. — Мне не нужны твои деньги, сынок. Я не вкладывал деньги в себя. Я предлагал тебе возможности. Я сделал все, что мог, и знаю, что совершал ошибки. Каждый родитель совершает. Но я чертовски уверен, что не воспитывал тебя домашним тираном.
Его слова, бьют как обухом по моей голове. Он прав? Я издеваюсь над Пейдж?
Нет, это она велела мне уйти. Это она пытается забрать МОИХ детей. Она не жертва. Она никогда не позволит себе быть жертвой.
И все же…
— Я просто хочу вернуть ее.
 Признание вырывается наружу и будто кусок плоти вырывают из моей груди, оставив беззащитно биться в агонии. Вот что крутилось в моей голове после утренней встречи с Шэрон.
После того, как отношения между мной и Пейдж, казалось, целую вечность были дерьмовыми, переезд прошлым летом, на самом деле принес облегчение. Но даже скучая по своим детям и прежней жизни, не способный выбросить Пейдж из головы, одна только мысль о том, чтобы прикоснуться к другой женщине вызывает у меня отвращение. И я думаю, что убедил себя, что на самом деле не хочу ее возвращения и нам лучше быть порознь, чем вместе.
Я лгал самому себе.
Она моя жена. Она и дети — моя семья. Я хочу, чтобы она вернулась. Я хочу вернуть их всех так сильно, что это желание похоже на лихорадочную боль — настоящую, глубокую, пронизывающую до костей, от которой невозможно вздохнуть полной грудью.
Мой отец тяжело вздыхает, на его лице читается беспокойство и смирение.
— Чем я могу помочь?
— Не знаю. — поставив бутылку в подстаканник, я провожу рукой по лицу. — Ты не можешь помочь нам с Пейдж. Но ты уже много помогаешь с детьми.
— Ну, а как насчет тебя?
— Я в порядке. — пожимаю плечами, пытаясь успокоить его.
— Даже если бы это было правдой, — говорит он, снова откидываясь на спинку стула. — В чем я, черт возьми, искренне сомневаюсь, мне бы хотелось, чтобы у тебя было больше, чем просто все в порядке.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому снова берусь за пиво. Задумчиво глядя на пламя, медленно превращающееся в тлеющие угольки, я крепче прижимаю к себе Эллиота. Своим маленьким теплым тельцем он совсем отдавил мне колени, и я чувствую, как он дышит на моей груди, слышу его неглубокое сонное дыхание. Если бы я сказал, что принес его сюда, чтобы он поскорее заснул в моих объятьях, этим бы я еще раз солгал себе. Я нуждаюсь в том, чтобы держать его так крепко, как и он, когда хватается за меня. Он был совсем малышом, когда Пейдж выгнала меня, и с тех пор он меняется с каждым днем.
Когда я разговариваю с дочерями, они рассказывают, как прошел их день, чем они занимались, что их беспокоит и что их волнует. С Эллиотом этого нет. Да, он знает, кто я. Он зовет меня папой. Но разве это что-нибудь значит для него? Он не помнит, что я делал для него почти все в первые две недели его жизни, пока Пейдж приходила в себя после родов. Или как я носил его на руках и укачивал всю ночь, когда он плохо себя чувствовал после прививок в четыре месяца. Для него я все равно, что любимый дядя.
 
Конечно, это изменится, когда он вырастет, но я все равно буду появляться в его жизни от случая к случаю. Когда во мне возникнет надобность или появится желание увидеться.
Почему Пейдж решила, что я просто передумаю и позволю ей забрать их? Это правда, что моя работа требует много времени и внимания, и я не всегда ставил свою семью на первое место, но я не так уж и часто отсутствовал. Я был с ними. Также, несколько часов по ночам я носил кричащую от колик малышку Фрею. Так же, как и Пейдж, меня беспокоила непонятная сыпь у Эби. И я почти уверен, что заработал свои первые седые волосы, во время внезапного и напугавшего всех нас, рождения Эллиота. Пейдж пришлось делать экстренное кесарево сечение, потому что пуповина обвилась вокруг его шеи.
Черт возьми, я люблю всех трех своих деток так же сильно, как и она.
Как можно уйти от своих детей?
И теперь я понимаю, почему этот вопрос так бесит меня.
И тут до меня доходит, как ответить на вопрос отца.
Глядя на него, я открываю рот, чтобы произнести это вслух, но слова застревают у меня в горле.
— Что? — хмурится мой старик, потому что замечает мой порыв. От Майка МакКинли ничего не ускользнет.
— Ничего, — говорю я, качая головой. Я не должен просить его об этом. Это неправильно — эгоистично по отношению к нему — и я почти уверен, что уже перешел все рамки. Я всегда знал, что мой отец может сделать для меня почти все, и мне стыдно признаться, что в прошлом я частенько этим пользовался.
И даже в не совсем далеком прошлом.
— Выкладывай давай, — раздраженно говорит он. — Господи!
Я тяжело выдыхаю от нерешительности. Он же взрослый человек. Может быть, ему пора научиться говорить «нет»? Это жалкое оправдание, тонкое, как бумага. Я это знаю, но мне это нужно. И, может быть, он знает тоже.
Поэтому я делаю глубокий вдох, крепко сжимая пивную бутылку и набираюсь храбрости. А потом резко выпаливаю.
— Я хочу, чтобы ты отыскал маму.
Отец застывает, от его лица отливает кровь. Он сидит так неподвижно, что вполне может сойти за труп. Кажется, прошла целая вечность, пока он просто сидел так, в то время как мое сердце пыталось выскочить из груди.
Да, на этот раз я определенно зашел слишком далеко и попросил слишком многого. Это не то, на что он может пойти, даже ради меня.
— Логан… — говорит он устало, зажмуривается, сжимает переносицу и медленно качает головой. Я почти уверен, что руку бы дал на отсечение, в обмен на кнопку отмены.
Черт, иногда я веду себя как полный придурок.
— Итак… — его голос срывается, откашливаясь, он вздыхает. У его ног так же тяжко вздыхает собака. — Скажем, я найду ее. Что потом?
Я пытаюсь подобрать правильные слова. Забудь, что это не сработает, потому что он не пойдет на это. Я должен просто смириться и быть честным.
— Тогда у меня будет выбор.
Я сам решу, хочу ли ее видеть. Чтобы задать ей вопросы, которые меня мучили последние двадцать восемь лет. Мучили и делали несчастным. Потому что, сколько бы я не повторял себе, что она ушла и после своего ухода ни разу не позаботилась связаться со мной — и поэтому у меня не должно было возникнуть желание иметь с ней хоть что-то общее — это не сработало.
Папа потирает рукой губы, уставившись в землю и глубоко задумывается. Невеселые мысли. Жена бросила его, скорее всего ради того, чтобы начать новую жизнь с другим мужчиной, и он решил не предпринимать попытки выяснить, куда она ушла. И теперь я прошу его изменить это решение. Он провел всю свою сознательную жизнь, выслеживая людей. Если кто и сможет ее найти, так это он.
 
Молчание между нами, тяжкое и мрачное, все больше затягивается. Пламя в кострище потрескивает, выплевывая искры в воздух, и я поворачиваю голову к небу, чтобы посмотреть на звезды, которые здесь гораздо ярче и их гораздо больше, чем в городе. Я всегда надеялся, что смогу заставить Пейдж наслаждаться этим так же, как и я, но это оказалось безнадежным делом. Хотя я никогда не чувствовал, что люблю ее, вопреки ее ненависти к природе. Это не то чувство, когда вы действительно любите кого-то, несмотря на его недостатки. Потому что без них это был бы совсем другой человек.