Гибель Сатурна

– Зачем тебе смазливая прислуга? – не понимали приятели, такие же миллионеры, как и сам Капеллони. – Ты и так можешь выбрать любую, самую красивую девку, зачем тебе еще и эти?
– Вы ничего не понимаете, дураки, – злился синьор Сильвио. – Я – подлинный ценитель красоты, слышали такое слово? Вот, например, ты, Джа́комо, зачем ты держишь у себя дома Порденоне и Пальма иль-Веккьо, когда музеи просто завалены картинами? А ты, Карло, какого черта набил свой дом драгоценностями, если всегда можно зайти в ювелирную лавку?
Друзья посмеивались и говорили, что тут другое дело: и Порденоне, и драгоценности – это их собственность.
– Горничные с уборщицами – тоже моя собственность, – объяснял синьор Сильвио. – И я хочу, чтобы собственность эта выглядела на все сто. Ты, Карло, не покупаешь стразы, а ты, Джа́комо, не держишь дома мазню этих уродцев – актуальных художников. Вот так и я. Я хочу, чтобы меня окружала красота. Последняя уборщица у меня дома должна выглядеть, как «Мисс Италия». Я хочу этого, и я плачу за это деньги. А значит, дома у меня все будет так, как я хочу, а не так как хотят всякие кретины.
– Ладно, ладно, мы поняли, – говорили друзья, – что ты разошелся, дружище?
Честно говоря, он и сам не понимал, чего он так злится. В последнее время приступы ярости настигали его все чаще. На публике он еще обуздывал их, но в узком кругу эмоции частенько выходили из берегов.
Другой бы на его месте посоветовался с врачами. Но Сильвио был не из числа слабаков, которые при первом же чихе бегут к эскулапам. Хватит того, что он принимает стероиды, потому что быть мужиком, когда тебе под семьдесят, без гормонов довольно трудно. А «Виагра» плохо влияет на сердце, не говоря уже про все остальное. Вот поэтому он и сел на стероиды, и теперь чувствует себя в сто раз лучше, чем, например, тридцать лет назад. Пусть все помнят, что он мужчина и порвет любого, кто станет у него на дороге!
Недавно, однако, Сильвио в приступе бешенства пробил головой стеклянную дверь в спальне. Ущерб, нанесенный двери, не говоря уже про голову, заставил его задуматься.
Он забил в поисковик словосочетание «неконтролируемая ярость». На него немедленно высыпались горы мусора, который заполонил сеть в последние годы. Именно за это Капеллони и ненавидел интернет – за то, что теперь почти невозможно выудить из него толковую информацию. Все захватили безмозглые снежинки-инфанты, и кругом царит их безмозглая инфантильная писанина.
Если, например, задать вопрос: как сварить гречневую кашу, на вас выльется поток длиннейших текстов о всех вообще кашах, о том, кто их употреблял, начиная с первобытных времен, об их полезных свойствах, об их вредных свойствах, о том, с чем их лучше есть – и так далее, и тому подобное, без конца. И наконец где-нибудь внизу, петитом, будет дано глубокомысленное замечание, что разные каши варятся по-разному, но чаще всего их варят в кастрюле.
Примерно то же случилось и в этот раз. Однако среди разной шелухи взгляд его все-таки выцепил выражение «стероидная ярость». Так вот откуда растут ноги – стероиды! Это они – причина его перманентной злости на весь мир.
Отныне он знал правду, но легче ему от этого не стало. Что теперь прикажете делать – отказаться от гормонов? Нет, это невозможно, просто немыслимо. Если за мужественность нужно платить такую цену – что ж, Сильвио готов. В конце концов, на публике он себя контролирует, а ближнее окружение потерпит.
Примерно так думал синьор Капеллони, провожая взглядом убегающую уборщицу. Как рванула, вы только поглядите! Ничего не скажешь, прекрасная физическая форма у девки, он даже пинка ей дать не успел. Впрочем, может быть, форма тут ни при чем, это страх делает прислугу такой резвой. Тот самый страх, который в последнее время охватил всех вокруг него: от повара до охранников. Как бы какая-нибудь сволочь из обслуги не сняла его выходки и не выложила в соцсети. Нынче это совсем не ко времени. Ладно, нечего грузиться посторонними проблемами: сейчас главное – пройти в парламент, остальное приложится.
 
Он почистил зубы, оделся и сел завтракать в гостиной в теплой компании столов и стульев.
По телевизору шли новости. Что ж, не все так плохо, рейтинг синьора Капеллони растет, а вместе с рейтингом растут его шансы быть избранным в парламент. Парламент, как известно, – это депутатская неприкосновенность и новые возможности зарабатывать большие деньги. А ради денег Капеллони, как и все почти миллионеры, готов был продать отца родного – тем более что тот давно почил в бозе.
Впрочем, говорят, русские даже покойников умеют продавать, у них на этот счет есть руководство, написанное еще в девятнадцатом веке, называется «Мертвые души». Там один синьор за копейки скупал мертвяков, селил их на земле и потом продавал вместе с землей как существующих на самом деле. Гениально, синьоры! Вот почему все так боготворят русскую литературу – оттуда можно извлечь кучу способов обогащения. Один русский персонаж знал четыреста сравнительно честных способов отъема денег. Четыреста! Такому человеку надо было бы поставить золотой памятник и изучать его биографию в школах и университетах. Но русские слишком расточительны, они не ценят настоящих гениев, то есть тех, кто учит их бизнесу. Они думают о боге, морали, нравственности – о чем угодно, но не о деньгах.
Но синьор Капеллони – совсем другое дело! Он знает, в чем смысл жизни. Если бы вдруг явился к нему Иисус Христос и спросил бы, о чем он думает, Сильвио отвечал бы ему откровенно, как на допросе у прокурора.
– Я думаю о том, Господи, как бы заработать все деньги в мире, – заявил бы он.
– Но это невозможно, – сказал бы Иисус, – ты же понимаешь, Сильвио, что это невозможно?
– Это для тебя невозможно, – отвечал бы Капеллони, – потому что ты вообще не по этой части. А для меня невозможного нет, надо просто найти пути и методы.
Одним из таких путей был парламент и вообще вхождение в большую политику. Конечно, Иисус при всем желании не мог бы понять Капеллони. Потому что Иисуса никто никогда бы и не выбрал в парламент – кому там нужен бедный еврей? А вот его, Капеллони, выберут, в этом не может быть никаких сомнений.
Он поглядел на часы. Ближе к полудню у него было запланировано интервью на телеканале «Рай У́но» [«Rai 1» – популярный итальянский телеканал]. Оставался час до начала. Что ж, пожалуй, пора ехать – пока то да се, пока наложат грим…
В машине его уже ждала Мария. Роскошная блондинка – крашеная, конечно, а где вы найдете в Италии некрашеных? – так вот, роскошная блондинка с умопомрачительной талией, высоким бюстом, длинными ногами. Все это великолепие не так скрывало, как подчеркивало леопардовое платье, обнажавшее тонкие колени и самые стройные на свете икры.
Он сел рядом, скривил лицо в улыбке. Водитель завел двигатель, машина тронулась.
– Здравствуй, милый, – проворковала Мария. Ее синие глаза гипнотизировали его, из них исходило сладострастное пламя. – Как спалось?
– Без тебя – плохо, – отвечал он галантно.
– Так в чем же дело, все в наших руках, – улыбнулась Мария.
Он вдруг почувствовал, что его корежит. Господи, Мария! Блудницу зовут так же, как Пречистую Деву. С другой стороны, была же и другая Мария, которая Магдалина, тоже девушка не самой высокой нравственности. Правда, Магдалина раскаялась в грехах, а эта, которая сидит с ним рядом, не раскается никогда и ни за что. Ну, разве что гонорар ей платить перестанут.
– Ты русская? – внезапно спросил он.
Она сузила глаза.
– Почему ты так решил?
– Не важно. Какой твой настоящий цвет волос?
Она помолчала. Он что же, хочет узнать все ее тайны?
– Отвечай на вопрос! – он схватил ее за руку.
Она выдернула руку, посмотрела на него сердито.
– О таком девушек не спрашивают…
– А я спрашиваю!
Мария отвела взгляд и, глядя в окно, негромко осведомилась: может быть, она ему не нравится? Может быть, ей лучше уйти? Он засмеялся злорадно: куда это она уйдет на скорости пятьдесят миль в час? Впрочем, если ей так хочется, то, пожалуйста, пусть выходит. Вот только он торопится и машину останавливать не станет. Зато может придержать дверцу, чтобы ей удобнее было катиться по асфальту.