В тени Рюджина (СИ)

— Приветствуем, Рюджина-сама! — почти синхронно поприветствовали меня шиноби, охраняющие местность.
— Дейтан? Сегодня твой взвод сюда направили, — увидев знакомое лицо, заметил я. — Не дали, значит, отдохнуть после ротации.
— Все в порядке, Рюджин-сама! — благодушно ответил шиноби средних лет с коротким ежиком черных волос на голове, явно довольный, что я его помню. — Дежурство здесь не сравнить с побережьем. Гораздо спокойнее и дом рядом.
— Ты, главное, не расслабляйся, — хмыкнув, посоветовал я ниндзя. — Твоя команда прекрасно справляется с обслуживанием барьеров, но это не повод работать спустя рукава. Даже если барьер в границах деревни.
— Так точно, Рюджин-сама!
— Ладно, не мне тебя учить. Твой клан Ямала со мной дольше, чем многие другие. Сомневаться в вас у меня никогда повода не было.
— Благодарю, Рюджин-сама!
Кивнув, почтительно поклонившемуся шиноби, я больше не стал задерживаться и прошел за туманную пелену барьера.
Все-таки с дисциплиной у меня в деревне все гораздо лучше, чем в Конохе. Хотя там я всего лишь генин, а здесь аж цельный бог, но все равно вымуштрованы местные шиноби в основной их массе качественнее. И вот в эту общность мне нужно ввести Кураму.
Как раз на этой мысли я преодолел границу барьера и в полной мере оценил размеры грядущих забот. Неимоверно гигантская прорва чакры, сжатая до размеров внушительных объемов холмика, и ее предстоит запихнуть в пределы человеческого тела. Настолько сконцентрированная мощь, связанная с мало контролируемой ненавистью, оказавшись в человеческом теле со всеми его биохимическими механизмами регулирования поведения, может принести немало проблем.
Даже если Кьюби будет всецело готов к сотрудничеству, всем своим сердцем будет стараться быть мирным лисом, то все еще нельзя забывать об аномальном влиянии Луны на биджу. Пообщавшись с Югито, я смог узнать, что Мататаби не понимает причин своего буйства. Некие сезонные обострения латентной психопатии, которые проявляются обычно в сентябре, во время Цукими. В Кумо и Суне об этом знают, так как там похуже запечатывающие техники и способности джинчурики, а вот в Конохе Мито и Кушина слишком хорошо сдерживали Кьюби. Поэтому его внезапная атака на Узумаки изнутри нее самой в самый неподходящий момент была неожиданностью. Иначе б Кушину в такое время держали в изоляторе, как и Бунпуку в свое время.
А моя идея социализации Курамы предполагает влияние на него человеческого тела, чтобы биджу сам мог в полной мере понять человеческие чувства. И тут есть опасность, что Кьюби начнет не любовью и чувством товарищества наполняться, а поддастся типично человеческой агрессии. Или еще каким нежелательным страстям. Я прекрасно помню свое состояние при первой смене тела в этом мире, когда душа интегрировалась в новый носитель и разум в полной мере ощутил гормональный удар. Последствия этого инцидента были очень неоднозначными, повторения чего-то подобного с Курамой очень не хотелось бы.
Признаюсь, никогда прежде передо мной не стояло задачи адаптации разумных бестелесных существ к привычному для людей биологическому существованию. Я могу только предполагать, какие изменения будет он переживать, или будут ли они вообще. Особенно интересно, насколько гормональная регуляция будет сказываться на поведении биджу? Как будут взаимодействовать сознание Кьюби в чакре с мозгом в биологическом теле? Как повлияют на это взаимодействие искусственно собранные мною в мозге нейронные связи, отвечающие за моторные, сенсорные и некоторые другие функции. В нейрофизиологии я разбираюсь не слишком хорошо, поэтому большую часть нейронных сетей просто копировал с себя в процессе создания клона и мог напортачить. Если бы это тело использовал я сам, тогда проблем бы не было, но у нас иная ситуация. И все-таки мы не призванную душу в моделирующее оригинальное тело ниндзюцу впихиваем, как при Эдо Тенсей, случай Курамы — это уникальный, но опасный опыт. Главное, не говорить самому Кураме, что он сейчас в моих глазах не Демон-Лис, а лабораторная мышь. Как есть обидится.
 
Зато теперь, при тщательном размышлении, мое импульсивное решение запихнуть Кьюби в женское тело приобрело логичную основу. Человеческие самцы и самки по природе своей одинаково часто проявляют агрессию, но делают это по-разному. Мужчины склонны к прямой физической агрессии, а женщины — к косвенной. В большей мере это обосновано культурным фоном и психологией, но на характер агонистического поведения влияет и биохимия, в частности чувствительность рецепторов гормонов-андрогенов и количество этих самых гормонов.
Я примерно представляю, как на генетическом уровне снизить склонность к агрессии, но полностью устранять ее в теле для Кьюби пока не счел нужным: опыт будет слишком ненатуральным и рафинированным. Но если есть шанс снизить вред от способов высвобождения гнева и злобы Кьюби, то почему бы им не воспользоваться? Мне будет спокойнее, если Курама будет не в драку рваться, а вербально с кем-нибудь делиться своим негодованием. Это тоже небезопасно, но не настолько, как буйство биджу. И вместо того, чтобы создавать некое андрогинное недоразумение в качестве тела для Девятихвостого, эксперимента ради его пока лучше запихнуть в почти полноценную женщину, а дальше уж как пойдет.
При интеграции ядра печати с биджу в кейракукей на то место, где обычно чакра матери соприкасается с чакрой плода, получится даже избавиться от перепадов настроения, к которому бывают склонны женщины из-за месячных циклов.
В конце концов, если проводить аналогию с одеждой, то для Кьюби тело было лишь кимоно. Изгвазданным в нечистотах тряпьем, если быть точным. Поэтому самому Кураме было абсолютно без разницы, как именно это тряпье выглядит.
Несмотря на то, что я не смог вчера поговорить с Кьюби лично, зато сделал это через Отохиме. Все-таки лис согласился на эксперимент с человеческим телом, выставив несколько дополнительных условий: никаких джуиндзюцу на нем, никаких ниндзюцу, фуиндзюцу тоже в минимально необходимом количестве. Еще он хотел иметь возможность в любой момент по собственному желанию избавиться от человеческого тела.
Против этих условий я не возражал, и, так как содержать биджу в этом барьере становилось слишком трудозатратно, откладывать ритуал вселения не стал. К моему приходу мико из храма Кумотори как раз успели доставить и подготовить к имплантации чакры тело. Занимались этим именно они, потому что умели управлять природной энергией с помощью моих печатей и могли без лишнего оборудования поддерживать бездушный организм в вегетативном состоянии. Да и потом именно на Кумотори первое время будет находиться Курама: под наблюдением Отохиме, Узумаки и мико, а так же под прикрытием лучших маскирующих барьеров в Стране Звука. Пусть Кьюби и будет похож на человека, но пока он научится управлять своей чакрой в новом теле и как-то ее подавлять, чтобы не быть раскрытым первым же ниндзя, пройдет некоторое время. На адаптацию тела к чакре тоже время понадобится. Да и вообще нужно будет последить за его поведением, прежде чем выпускать к шиноби, сможет ли он нормально себя вести среди людей. Потому что есть все основания полагать, что с этим у него могут быть проблемы.
Вот, например, сейчас мне не очень нравился взгляд, которым Курама сверлил безвольно лежащее на отрезе грубой ткани тело женщины в типичных одеяниях мико. Ничего особо примечательного в нем не было: никаких выдающихся форм, неброское лицо, волосы только необычного характерно лисьего цвета.
— Тебе оно не нравится? — спросил я у Кьюби, жестом приказав встрепенувшимся при виде меня шиноби и мико заниматься своими делами и не отвлекаться. — По-моему, тело для тебя получилось вырастить вполне неплохое. Если уж выбирать, то что-то миленькое.
Переведя тяжелый взгляд с девушки на мою персону, Курама посмотрел на меня как на идиота.
— Не понимаю, что милого можно увидеть в этом куске мяса, и чем один кусок мяса может быть милее другого, — вибрирующим низким голосом брезгливо ответил мне Кьюби. — Хотя это убогое недоразумение выглядит даже более отвратительным, чем многие другие люди. Ты не мог создать что-то, выглядящее не как травоядная тщедушная тварь?