Мертвый и живой (СИ)
За машинами из города выметнулось еще две, следом бронетранспортер, с его пулемета на турельной установке, часто срывались язычки пламени.
Последний Виллис вдруг зарыскал, пошел боком и перевернулся, из него посыпались человеческие тела. Передний ускорился и начал вилять по дороге, уходя от пуль.
— Возьми на прицел головной! — жестко скомандовал Иван.
— Командир? — танцор недоуменно покосился. — Тех, кто догоняет? А эти... эти же... это же, вроде, наши? По ним стреляют!
— Головного, сказал. Выполнять!!! — рявкнул Ваня.
Хайнц быстро крутнулся с пулеметом.
Оставшийся на ходу Виллис заметался по дороге, из него выпал человек, а потом машина задымила и слетела в кювет.
По странному наитию Иван заорал:
— Огонь, лупим из всех стволов по машине. Огонь, чертовы идиоты!
Он просто почувствовал, что так будет правильно.
Несколько очередей хлестнули по Виллису, он сразу загорелся.
— Отставить огонь. Внимание, приготовится...
Гнавшиеся за джипом внедорожники остановились возле Виллиса, но один пикап сразу подъехал к бронетранспортеру.
— Эй, парни, — весело проорал пулеметчик в каске с расстегнутыми ремешками. — Спасибо за помощь, конечно, но этих краучей на свой счет записал я. Понятно?
Ваня махнул рукой:
— Бери их себе, ковбой. Мы так, просто разминались. Кто это? Мы смотрим, вы стреляете, решили подстраховать.
— Кислая капуста, — небрежно ответил американец. — Диверсанты, мать их. Пробирались к складу топлива. Зарезали часового, но второй поднял тревогу, вот они угнали одну машину и рванули. Далеко не ушли! — он самодовольно осклабился. — Мой паренек, — солдат погладил Браунинг по кожуху ствола. — Кладет пули наверняка. Я орлу за милю яйца отстрелю.
— А что там пиздануло? — Ваня показал на столб дыма.
— Да хрен его знает?.. — пожал плечами американец. — Вроде со стороны штаба. Сейчас вернемся, глянем...
Неожиданно саданул еще один взрыв, гораздо сильней чем первый, но уже на дальней окраине Бастони. А через мгновение началась сильная канонада, а в воздух полетели дымные трассы, словно при фейерверке.
— Заложили все-таки мину! К топливу они лезли во вторую очередь, получается. Черт! Они успели... — ахнул пулеметчик и заколотил по кабине. — Давай назад, Джонни, назад...
Додж развернулся и укатил в сторону города.
Мотор бронетранспортера взревел, Вилли радостно отрапортовал:
— Готово командир!
— Уходим... — Ваня совершенно без сил упал на сиденье. — Уходим, сказал. Куда угодно, но только подальше от этого свинарника...
Около получаса гнали по главной дороге, потом Иван завидел встречные колонны техники и приказал свернуть на проселок, попетлял немного и заехал в лесок, где скомандовал привал.
— Готовь передачу. Уничтожен штаб командования американских сил в Бастони. Наблюдали взрывы на гарнизонных складах боеприпасов. Есть угроза обнаружения. Запрашиваю указаний. Живо...
— Это был Готфрид... — вдруг тихо сказал Руди. — Тоже из Кельна, как и я. Десантник. Я узнал его машину. Группа «Z». Это они рванули склады... а мы их...
Остальные посмотрели на Ивана, словно он был виноват, что товарищей по роте расстреляли.
Ваня заиграл желваками, сдерживая злость и резко скомандовал:
— К машине! Строиться...
Подождал пока группа выстроится, прошелся, заглядывая каждому в глаза, подавил в себе желание перестрелять диверсантов и тихо сказал.
— Наша задача, выполнить задание! Любой ценой. Понимаете, любой ценой, сраные вы свинособаки! И мы выполняем! Но еще я хочу вытащить тебя... — он по очереди сильно ткнул пальцем в грудь Феллера, а потом Адольфа, танцора и сапера. — И тебя... и тебя! И тебя! Живыми и здоровыми, сраные ублюдки. Мой долг, выполнить задание и вытащить каждого из вас из этой жопы живым. Хотя мне никто не ставил задание подтирать вам задницы. Но я буду это делать, потому что, сука, я командир! И это моя прямая обязанность. Что вам непонятно, дерьмо ослиное? Меня в свое время вытаскивали, и я буду вытаскивать.
Личный состав понурился, Руди хотел что-то сказать, но Иван оборвал его.
— Молчать! Несмотря на то, что они были уже мертвы, мне было тяжело, но я принял это решение! Я предотвратил попадание группы в плен, где им могли развязать языки и спас вас. И спас еще десятки людей, черт меня побери. Я взял грех на себя. Вы только инструменты в моих руках. Приказ командира... отвечать, мать вашу!
— Закон! — дружно отчеканили диверсанты.
Ваня свирепо оскалился:
— Тогда что вас не устраивает? Ты первый! Говори!
И скинул ремешок с крышки кобуры.
Феллер прижал руку к сердцу.
— Можешь застрелить меня командир! Я виноват, а ты во всем прав. И пусть меня разорвет на месте, но я пойду за тобой даже в ад!
— В самом деле, поныть даже нельзя... — поддакнул танцор. — Мы все понимаем.
Вилли пожал плечами.
— Ты прав во всем, командир. Я даже не думал сомневаться. Война дело грязное, а нам не привыкать. Но мы все люди, поэтому можем скорбеть...
Адольф молча отдал честь.
— Может кофейку, командир? — сапер состроил угодливую рожу. — Черт... да нам же не поверят. Грохнули штаб, только подумать, заехали как к себе домой и грохнули штаб...
— И Паттона, — спокойно добавил Адольф. — Генерала Паттона. Вероятней всего.
— Паттона? — у Ивана чуть челюсть не отвалилась. — Откуда ты знаешь, что в штабе был Паттон?
— Он подъехал на Виллисе к штабу в самый последний момент, когда ты уже отдал мешки, — невозмутимо сообщил диверсант. — Нам же показывали фото американских генералов на занятиях. У Паттона еще рожа такая противная. Вот я и опознал его. Это он, точно. Эта свинья постоянно ходит в кавалерийских сапогах и короткой куртке. И двумя револьверами на поясе. Если он задержался в штабе хотя бы на пять минут — ему досталось сполна.
Ваня слегка подохренел. Паттон, мать его, один лучших американских генералов. Это, мать его, фигура! Теперь американцы не успокоятся пока не найдут, кто это сделал. Да и наши за убийство целого генерала союзников по головке не погладят. Да что ж такое! Мало дерьма, мало, надо еще больше!!! Ладно остальные, но Паттон? Сначала Брюс Купер Кларк, теперь еще кто-то со звездами на касках и вдобавок этот мудак. Кто следующий? Отправить на тот свет самого Эйзенхауэра? Или этого... сраного англичашку... Морморанси? Нет, Монтгомери! Твою же мать...
— Не поверят... — Макс взялся за щеки. — Точно не поверят...
Ваня тоже очень понадеялся, что не поверят, но все надежды обломал диверсант из «Бранденбурга».
— Поверят, — с каменной мордой возразил Адольф и достал из кармана куртки маленький фотоаппарат «Лейка». — Здесь все. И Паттон и командир с мешками, и дохлый генерал, все, словом. И даже самолет. Извини командир... — диверсант смутился. — У меня увлечение такое. Я все фотографирую. Но лица наши никогда... — Адольф быстро замотал головой. — Нет, слово чести, лица не фотографирую. Я же не совсем дурак?
— А если бы... — ахнул Иван, но потом махнул рукой. — Черт с вами, недоумки. Пленку немедленно извлечь и мне. Немедленно! Радист? В чем дело? Живо за радиостанцию или я тебя сам сдам пиндосам. Пленный, что ты там про кофе говорил? Гребанные идиоты, с вами... да и черт с вами. Адди, откупорь бутылку пойла, заслужили. У вас полчаса на отдых...
Сапер быстро сварганил кофе и вручил Ивану.
Но не успел Ваня сделать пару глотков, как танцор удивленно отрапортовал.
— Командир, у нас приказ срочно возвращаться домой. Немедленно. Я отправил шифровки, сразу после этого поступил приказ. Приказ поступил с первого адреса. Я сомневаюсь, что наши донесения успели даже расшифровать.
— Ты не путаешь?
— Нет! — выпучил глаза Хайнц. — Я могу спутать жопу со шкафом, но только ничего связанного с радио не спутаю...
Личный состав немедленно просиял, а у Вани, наоборот, кольнуло в сердце.
И дело не в том, что вернуться сейчас было гораздо сложней, дело в том, что он вспомнил, что им заинтересовался шестой отдел Главного управления имперской безопасности.