Оборот третий. Яйца Нимиры (СИ)

Яйцерина грустно-радостно хлюпнула.
* * *
— Это ненормально, — упрямо заявил я, когда мы с Дианой после завтрака уединились на крыше дома. — Это вообще хрень какая-то.
Яйцерик удалился отдыхать. После того, как ему поставили диагноз, он сразу сделался каким-то вялым и унылым. Фиона, которая всей алкашьей душой выражала сочувствие, повела безутешную Яйцерину прогуляться в лесок.
— Костя, — терпеливо втолковывала мне Диана, — тебе надо срочно менять мышление. Или ты просто сойдёшь с ума.
— Я мышление меняю очень редко, и только на пиво. Ну ладно, ладно, не так уж редко…
— Про пиво я тебе сегодня уже всё сказала.
— Блин! — завопил я. — Да ты совсем ополоумела, женщина?! Я должен бросить пить, жениться на яйце, отдать тебе браслет и, как следствие, моего дорогого любимого Шарля! И во имя чего всё это, а? Партнёрство пятьдесят на пятьдесят? Да я на русалках больше заработаю, чем с тобой!
— Ррррррусалки кррррррасивые, — подтвердил зачем-то ворон. Я на него покосился, но ничего не сказал. Хрен его знает, может, в его родном мире и русалки водились, я ж там недолго прожил. Может, Гримуэль как-то и на русалках зарабатывал… Не хотелось бы узнать, как, конечно.
— А что ты предлагаешь? — Диана тоже начала кипятиться.
— Как, что? Берём оружие, бьём яйца, прорываемся к порталу…
— Оружие тебе дадут только после свадьбы. Поживи немного с Яйцериной, оставь ей приятные воспоминания.
— Так. Во-первых, я даже не очень понимаю, каким образом мне оставить ей эти самые воспоминания. А во-вторых, всё это гнусно. Я поговорю с Яйцериком. Не должно быть никакой дурацкой свадьбы.
— Костя. — Диана вдруг положила ладонь мне на руку. — Мужик умирает и хочет обеспечить будущее дочери. Он не подпишется по-другому.
— И что, я должен жениться, а потом свалить в закат?
— Именно.
— Это гнусно.
— Потому и говорю: тебе нужно менять мышление. В Сансаре иначе нельзя. Представь, как будто всё это… ну… компьютерные игры. Ну, ты ж не паришься, когда поиграл в одну игру, а потом переключился на другую, а потом в реале с кем-нибудь затусил?
— Хренасе, у тебя понятия, — возмутился я ещё больше. — Это, значит, когда ты меня на астероиде кинула, ты ко мне как к «боту» относилась?
— Угу, — немного смутилась Диана. — Меня так папа научил. Жестоко, но помогает крышей не поехать.
Н-да. И вот так мне предлагается изменить мышление. Твори любую хрень и забей на последствия, потому что всё фигня, кроме агентов Альянса. Да и агенты, если разобраться, тоже фигня.
— Было пару раз… — как-то уж совсем тихо сказала Диана, — когда я только так и выжила. Всё повторяла себе: это не по-настоящему. Смотрела на эти рожи, и…
Момент глубокой откровенности закончился так же внезапно, как и начался. Диана резко мотнула головой и перевела дыхание. А я впервые задумался о том, что, вполне возможно, не в каждом приключении Диана была лихой сучкой на белом коне. Что жизнь её, вероятно, ломала куда круче, чем в наших с ней совместных «туристических поездках».
— Короче, — сказала она, глядя в сторону. — Давай без соплей. Что в том мире, в который мы переместимся — одному хрену известно. Может, там придётся сразу бежать и драться, а тебя приступом накроет. Так что останешься тут. Тут хотя бы безопасно. Яйца тебя уважают, бить не будут. Лежи, питайся благодатью. Хернёй страдать не будешь — из дома не выгонят. А я быстренько найду Кристиана и приволоку сюда. У него руки золотые, он пьяный с завязанными глазами под проливным дождём в поле операцию на открытом сердце делал. Успешно.
Что-то меня передёрнуло от такой характеристики, а от имени «Кристиан» вообще перекосило, но я промолчал. В словах Дианы слышалось до отвращение много логики.
— И давай, поторопи их с этой идиотской свадьбой, — закончила она.
— Аж не верится, что тебе так интересно спасти мою жизнь, — проворчал я.
— Костя! — Диана поднялась на ноги. — Не начинай. Давай мы со всей вот этой вот хренью будем разбираться, когда ты будешь здоров, и мы окажемся в безопасном месте.
 
Я усмехнулся:
— Слушай, а у тебя вообще когда-нибудь был опыт отношений? Я, в смысле, нормальных. Основанных, там, на доверии, и ты ды, и ты пы. А не когда духами брызгаешь, жестоко манипулируешь и потом кидаешь?
Кулак замер в миллиметре от моего носа.
— Запомнил? — сквозь зубы процедила Диана.
— Запомнил, — осторожно кивнул я, начав кивок с движения головы назад.
— Молодец, что запомнил. Пошли, найдём Фиону. Я всё-таки жрать хочу до потери сознания. Благодать эта…
Но прежде чем она договорила, до нас донёсся отчаянный визг со стороны леса.
— Аврррррал! — каркнул ворон, первым срываясь с места.
— Твою мать, — выругалась Диана и, бросив на меня быстрый взгляд, добавила: — Тут сиди!
Она спрыгнула с холма и побежала в сторону леса. Я осторожно повёл плечами. Прогнулся, согнулся, разогнулся. Встал. Вроде всё работает. «Тут сиди!» Щас, ага. Раскомандовалась. Да я за Филеаса всех порву!
  
Глава 7
 
Бежал я быстро, но аккуратно. Обогнать Диану даже не пытался. Уж она там, если что, с яйцами-то разберётся как-нибудь, а меня если сейчас накроет — со мной и киндер-сюрприз справится.
Хорошо всё же, когда девушка может за себя постоять! Оно, конечно, приятно чувствовать себя героем-защитником, но разнообразие не повредит.
Лесок приближался. Привлечённые криком, из жилых холмов выкатывались яйца. За спиной у меня слышался отчаянный вопль — Яйцерик бежал следом, пытаясь одновременно выяснить, что, собственно, происходит. Судя по голосу, был близок к панике. Но оно и понятно. Свалилось всё разом…
Красное платье Дианы скрылось за деревьями. Я осторожно добавил скорости. Эх, сейчас бы летающую тарелку какую-нибудь захудалую, ух, я бы выдал! Но чего нет, того нет.
Когда я добрался до леса, Диана уже выскочила обратно, сверкая глазами и держа в руках гоночный комбинезон Фионы.
— Звездец, — резюмировал я, переводя дыхание. — Зов джунглей взорвал кошке мозг.
— Да какой там мозг! — зарычала Диана и швырнула комбинезон мне. — Там записка.
— Что там? Что случилось? — врезался в меня Яйцерик.
— Папаша, ты чего так носишься? — проворчал я, разворачивая записку, которую чья-то яичная рука затолкала в складки комбинезона. — Тухляк взболтается, сепсис пойдёт, совсем мёртвый будешь.
— Вот и Яйцедок тоже так говорит, — подтвердил Яйцерик. — Говорит, нужно спокойствие… Что случилось, Костя?
Случилось, блин… Записка была короткой и категоричной: «Хочешь увидеть свои яйца живыми и невредимыми — приходи в Яйцо один, пока не взойдёт Ночное Яйцо. Придёшь не один или опоздаешь — яйца умрут».
Вокруг нас уже сгрудились другие яйца, возбуждённо переговариваясь и спрашивая друг у друга, что за фигня творится. Я показал записку Яйцерику, и тот позеленел. Остальные яйца тоже заткнулись.
— Записка, по ходу, для меня, — предположил я. — Фиона — она, как бы, ничьё больше яйцо…
И замолчал. Потому что уж чего-чего, а девчонок у меня раньше не похищали. Уводили — ну, бывало. Арестовывали у меня на глазах — безусловно. А вот похищение — это впервые.
— Кто… Кто мог такое сделать? — прошептал Яйцерик. — Яйцекраты? Они! Они перешли все границы яичного!
— Одумайся, Яйцерик, — подал голос кто-то из толпы. — Какие тебе яйцекраты? Смит это. Смит Гладкое Яйцо.
— Не может быть! — взвыл Яйцерик. — Чтобы один из нас…
— Ему нанесли оскорбление, — сообщило то яйцо, что минувшей ночью тыкало в меня вилами. — Теперь он будет мстить. Как умеет. То есть, подло.
— Не верю, не верю! — стонал Яйцерик.
— Ну, знаешь, — пожала плечами Диана, — я вот тоже до недавнего времени в говорящие яйца не верила. Однако если они разговаривают — тут уж верь не верь, а факт остаётся фактом.
Пока Диана прочищала безутешному папаше мозги, я думал в записку. «Приходи в Яйцо». Почему-то мне сразу сделалось понятно, что имеется в виду тот подземный клубешник. Вопрос о том, как именно местный язык взаимодействует с мозгом, я отложил на потом. На какой-нибудь крайне потомственный потом.