Оборот третий. Яйца Нимиры (СИ)

— Ви… Кто?! — обалдела Диана, но тут же спохватилась: — А, да… Здрасьте, спасибо, до свидания.
Я даже немного засмеялся. Интересно, как Шарль имена выбирает, когда браслеты программирует? От балды?
— Вы, молодой человек, — переместился женский голос.
Я лениво поднял руку, но женщина сперва «пикнула» прибором у запястья Кристиана.
— Рада вас приветствовать, Дормидонт Евстафьевич, — пропела женщина.
Кристиан, кажется, икнул от ужаса, услышав своё новое имя. А прибор уже пикал у меня на запястье.
— Збигнев Вишневский, желаю вам скорейшего выздоровления.
Зашибись всё-таки у Шарля чувство юмора. Или это у него хозяйственность так проявляется? Всё в дело идёт, даже покойники.
Я отважился приоткрыть один глаз и тут же закрыл его обратно. Тётка с прибором оказалась толстой, страшной, низкой, как тумбочка, и смотрела злобно — прям убить готова. Зря старался только. Лучше б дальше темнотой любовался.
— Мария Мартовна, всё в порядке, — продолжала тётка петь фальшивым голосом. — Ваша птица не является разумной формой жизни?
— Литрррррпэгэ рррррулит! — каркнул ворон. — Боярррррръаниме — форррррева!
— Вижу, не является, — сказала тётка. — Прошу вас, проходите, заказанный вами автомобиль ждёт на стоянке у выхода из космопорта, столб номер три.
Меня понесли дальше, мягко покачивая носилки.
— Женщина-авторррр — горрррре на поррррртале! — голосил ворон, войдя в роль по Станиславскому. — Литеррррратурррра мерррртва!
— Да тихо ты уже! — шикнула на него Фиона.
— Благодаррррррю за крррррритику, — отозвался ворон и умолк.
Я то вырубался на несколько секунд, то опять включался. Ощущение было такое, будто уже несколько часов прошло. Но когда в очередной раз приоткрыл глаза, то увидел, что ярко-синее небо над головой сменилось серым потолком машины, в которую меня загрузили.
— Езжай осторожно, — инструктировала Диана водителя. — Раз тряхнёт — вылетишь из-за руля, я не шучу.
— Поучи отца, — буркнул недовольный мужской голос.
— Поучу — на стену полезешь. Трогай!
— А можно я потрогаю? — решил я таки подать признаки жизни.
— Вон у тебя Филеас рядом, развлекайся, — не задумываясь, отозвалась Диана.
Головой вертеть я даже не пытался, но исходя из звуковой картины понял, что Диана, видимо, сидит рядом с водителем, а Фиона и Кристиан — рядом со мной. Сама же машина напоминала нечто вроде нашей земной скорой помощи. Ну, Диана же просила машину, приспособленную для транспортировки лежачих больных. Всё логично, чё…
Машина мягко тронулась. Я счастливо прикрыл глаза, предвкушая ещё несколько секунд забытья. Но тут мне на лоб шлёпнулось что-то холодное. Оказалось — ладонь.
— Да у него жар! — воскликнула Фиона.
— Да неужели? — живо отреагировал Кристиан. — Ты хочешь сказать, что при заражении крови продуктами распада может подняться температура? Это переворот в медицине. Можно я буду ссылаться на тебя в своём исследовании этого удивительного феномена?
Фиона оскорблённо замолчала. Скотина всё-таки этот Кристиан. И вот уж не ожидал я, что Диана — из той породы девушек, что перед всякими скотами на цыпочках танцуют. Пусть он ей, конечно, не бойфренд ни разу, но тенденция-то наметилась.
Я опять нацелился провалиться в небытиё, но теперь загудел браслет на руке. Да чтоб тебя! Я открыл один глаз, вгляделся им в крохотный экранчик. Эх, когда уже нормальными моделями-то разживёмся…
— Шарль вызывает, — простонал я. — Дайте наушники…
Кто-то натянул на меня наушники, опустил микрофончик к губам. Экран браслета выдал уведомление, что устройство синхронизировано.
— Внимательно, — буркнул я в микрофон, приняв вызов.
— Костя, ты ещё живой? — как будто даже удивился Шарль.
— Местами…
— Отлично. Я надеюсь, что ты таковым и останешься, потому что больше я никому не доверяю в нашей команде.
— Угу, спасибо, мама, тебя тоже с днём утконоса…
— Что, прости?.. А, да, понимаю, ты имитируешь светскую беседу, чтобы лишние люди не подслушали.
— Конечно, — вздохнул я. — У тебя всё? Я тут болею немного…
 
— Нет! Я нашёл всё оборудование и все медикаменты, что просил Кристиан. Заказы предоформлены и ждут только оплаты. Общая сумма — три недели, пять дней, четырнадцать часов, тридцать семь минут и две секунды.
— Хренасе! — Я аж оба глаза открыл; пусть я в этом мире и новичок, но уже понимал, что сумма какая-то несусветная. Если сутки стоянки космического корабля обходятся в час, то на эти средства его тут чуть ли не на два года запарковать можно. А я так предполагаю, что стоянка космического корабля подороже стоянки автомобиля обходится. Раз, эдак, в десять.
— Вот именно, — сказал Шарль. — Во-первых, я уже начинаю работать над разрешением опеки. Необходимая информация прошьётся в браслеты Дианы и Кристиана по воздуху. Но тут есть ограничение местного законодательства. Несовершеннолетний ребёнок может потратить не больше двадцати четырёх часов в месяц, и максимум — сорок восемь с разрешения опекуна. Иными словами, кто-то должен будет доплачивать.
— Угу, — сказал я, потому что больше ничего мудрого придумать не смог.
Почему-то вдруг стало тоскливо при мысли о Диане, которая ради меня избавляется от трёх с лишним недель жизни. Вот казалось бы, что такого? Она вообще курит, как паровоз. А одна затяжка сокращает жизнь на… На сколько-то там, в общем, сокращает. А тут это сокращение хоть на пользу пойдёт. И всё равно — неприятно. Как она там говорила — мы с папой решили, что три недели лучше, чем ничего?.. Н-да. Иногда и три недели — целой жизнью покажутся, наверное.
— А во-вторых, — продолжал Шарль, — меня насторожил список Кристиана. Примерно шестьдесят процентов требуемых им препаратов и оборудования никак не связаны с твоей проблемой. Остальные сорок процентов вопросов не вызывают. Стоят они гораздо дешевле, и обошлись бы нам всего в сто с небольшим часов. Однако остальное… Нейромодуляторы, ментальные модули, портативный сканер мозга…
— Так ты чего сказать-то хочешь? — вздохнул я.
— Я хочу сказать, что Кристиан что-то задумал. И вам лучше быть как можно более осторожными.
Я покосился на Кристиана. Он с отсутствующим видом смотрел в окно. Впрочем, я уже хорошо знал, что означает его отсутствующий вид. Сидит, прислушивается, скотина такая.
— Насколько? — осторожно спросил я.
— Я не знаю, Костя, — вздохнул Шарль. — Твоя жизнь — целиком в его руках. До тех пор, пока он не сделает операцию, что-то предпринимать бессмысленно. С него станется убить тебя. Однако сразу после операции…
Он замолчал. И я вполне понимал его затруднения. Чего я могу сделать-то, после операции? Встать и отлупить Кристиана? Смешно. Рассказать о подозрениях Диане и Фионе? А смысл? Диана на своего Кристиана, как на икону молится, а Фиона при всём желании даже мяукнуть не успеет — он её хвостом придушит. Уж на что способен этот модифицированный подросток я посмотреть успел, спасибо…
— Так а чё там по прогнозам-то? — спросил я. — Хоть примерно. Дождь? Снег? Жара?
Теперь я шифровался не только от водителя, но и от всех остальных пассажиров.
— У меня нет медицинского образования, — посетовал Шарль, — однако если я всё понимаю правильно, то Кристиан проводит какие-то явно запрещённые во всех мирах эксперименты над человеческим сознанием.
— Типа чего? — не врубился я.
— Типа… Ну… Ну, взять, например, меня, — нехотя признал Шарль. — Сам факт моего существования — грубое нарушение законов Альянса, умножение сущностей. Перенос сознания на искусственный носитель. А перенос сознания на живого носителя… Понимаешь, даже статьи такой нет. Это ситуация абсолютно за пределами добра и зла. Пойми меня правильно, Костя. То, что я тебе это говорю, является подтверждением моей искренней симпатии. Я не знаю, как и кому ты можешь довериться. Кто-то должен проследить, чтобы во время операции Кристиан не лез к твоему мозгу. Я опасаюсь того, что Кристиан модифицирует твоё тело и перепишет в него своё сознание. Поэтому прошу: как только очнёшься от наркоза, вызови меня. Я задам тебе вопрос: «Познал ли ты смысл жизни?», а ты ответишь: «Наблюдать за падением лепестков сакуры на закате». В этом нет никакого смысла, это — наш взломоустойчивый пароль. Не повторяй его вслух, просто запомни. «Наблюдать за падением лепестков сакуры на закате». Конец связи.