Оборот третий. Яйца Нимиры (СИ)
— Беги, — чувствуя, что повторно озвучить инструкции уже не смогу, сказал я. — Прямо сейчас беги, без раствора я дольше часа не протяну! Свалка. Ворон. Кошкодевка… — И вырубился.
Глава 29
… Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать, — было первым, что я услышал, когда начал очухиваться.
Подождал. Унылые завывания продолжились:
Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящих
Я не в силах скрыть своей тоски.
Я решил, что с тоской перебор, и возмутился:
— Алё! Я ещё не помер, вообще-то.
Фиона взвизгнула:
— Очнулся!.. Диана, Шарль! Костя очнулся!
— Я же сказал, минут сорок, — проворчал Шарль. — Сорок минут и прошло. Всё правильно.
Я разлепил глаза. Увидел, что лежу на койке в своей каюте, а рядом шевелятся рыжие кошачьи уши.
— Ну, как ты? — Фиону отодвинула Диана.
— Норм. — Я попытался сесть.
Диана вцепилась в плечо, помогла.
— Где Сеприт? Он меня уже вылечил? — Я закинул руку за спину. Рука нащупала проклятые болты. — Блин…
— Блин, — кивнула Диана. — А Кристиан в тюрьме, его надо как-то вытаскивать. Вся надежда на тебя.
Вот, интересно — я хоть когда-нибудь в этой проклятущей Сансаре очнусь так, чтобы на меня была не надежда, а что-нибудь другое?
— Как вы себя чувствуете, Константин Дмитриевич?
Ну, как обычно, блин. То ни одной не дозовёшься, то все вокруг столпились. И хоть бы одна — голышом.
— Спасибо, Робин Генриховна, прекрасно. Сейчас вот, пороховницы порохом набью — и готов дальше за вашим ненаглядным Сепритом бегать. Как ты его упустила-то? — Я повернулся к Диане. — Всего-то пара агентов, и те — сиди, я сам открою! Даже я бы справился.
— Я бы тоже справилась, — огрызнулась Диана, — но Кристиан запретил.
— То есть? — обалдел я.
— Ну, он увидел меня на улице. Понял, что я готова вмешаться — и подал мне знак, запрещающий нападать. Категорически. За те годы, что мы были вместе, у нас сложился свой язык жестов. Приказ Криса был однозначным, ошибиться я не могла.
— И что это значит? — заинтересовался я. — Захотелось пацану тюремной романтики?
Диана пожала плечами:
— Понятия не имею. Думала, ты объяснишь, я-то с Крисом и словом не перемолвилась. А от этой ду… гхм, Робин Генриховны, толку никакого.
— Я рассказала вам всё, что услышала от Сеприта, — обиженно проговорила Робин. — Не понимаю, чем тут может помочь Константин Дмитриевич, который слышал ровно то же самое! А если вы, уважаемая Диана, сомневаетесь в моих умственных способностях…
— Не ссорьтесь, девочки, — попросил я. — Занимайтесь любовью, а не войной.
— Вот и я говорю, — вмешалась Фиона. — Мы должны быть благодарны Робин Генриховне за то, что позвала нас на помощь!
— Оррррррала, — сообщил ворон. Он, оказывается, сидел на дверной ручке. Взмахнул крыльями, изображая, очевидно, орущую Робин: — Каррраул! Помирррррррррррает!
— Простите, что не поверила вам, Константин Дмитриевич, — покаялась Робин. — Когда вы начали говорить про ворона и девушку-кошку, решила, что у вас начался бред. Прибежала сюда, на пустырь, просто от отчаяния. Я боялась вызывать вам врача, но и самостоятельно помочь никак не могла. А здесь всё оказалось именно так, как вы говорили! Над свалкой летал огромный чёрный ворон.
— Гррррррримуэль, — грустно объяснил ворон.
— Мы его найдём, — пообещала Фиона, — не отчаивайся, — и погладила ворона по крылу.
— Я, чувствуя себя полной идиоткой, бросилась к нему, — продолжила Робин. — И крикнула: «Костя в опасности!»
— Трррррррагедия, — важно подтвердил ворон.
— Робин Генриховну услышал я, — сказала Фиона. — Я устал сидеть в каюте и, когда стемнело, вышел дожидаться вас с Дианой на пустырь. Сначала, увидев незнакомую девушку, насторожился и спрятался за мусорной кучей. Но потом, когда она сказала, что ты в опасности…
— Филеас тут же поспешил вам на выручку, — закончила Робин.
— Ясно, — кивнул я. — Как ты, Филеас, по улице-то шла?
— Я повязал голову косынкой, — объяснила Фиона, — хвост пришлось спрятать в штанину. Было ужасно неудобно, но я понимал, что спасаю тебя, и терпел.
— Спасибо, дружище, — кивнул я, — с меня бутылка. Если доживу… А ты где лазила? — повернулся к Диане.
— Она появилась, когда мы с Филеасом уже тащили вас от моего дома к такси, — наябедничала Робин. — В момент, когда мы и сами бы уже прекрасно справились.
— Я выслеживала, куда отвезут Кристиана, — проворчала Диана. — Нужно же было понять, откуда его вытаскивать! И, кто-нибудь. Во имя Сансары, объясните мне — почему Крис позволил себя арестовать?!
Кем-нибудь был, очевидно, я. По крайней мере, уставилась Диана на меня.
Я пожал плечами:
— Слушай, ну он, всё-таки, твой напарник. Это ты должна знать, что там за тараканы в башке! Я твоего Кристиана сегодня впервые в жизни увидел.
— Что он говорил? — спросила Диана.
— Ах, ну я ведь десять раз рассказывала, — вздохнула Робин. — Сеприт пытался внушить этим ужасным людям, что несовершеннолетний, но они не стали его слушать. Этот их комиссар — отвратительный грубиян! — приказал увести Сеприта. А Константин Дмитриевич не смог вмешаться, потому что упал в обморок.
— Не в обморок, а на пол, — обиделся я. — Спину прихватило… Кстати, Робин Генриховна. А утюг-то вы не забыли выключить?
Робин красиво приподняла брови:
— Какой утюг?
— Алхимический. Ну, там, в комнате. Помните, Сеприт сказал — через два с половиной часа нужно остановить эксперимент? Сказал ещё, что нам эта хрень пригодится?
Робин ахнула. Посмотрела на браслет.
— Алхимический? — заинтересовался Шарль.
— Два с половиной часа?! — рявкнула Диана. — Два, мать твою, с половиной часа?!
Тут и до меня дошло.
— Так Сеприт, что — нарочно время тянул?
— Ясное дело, нарочно! — Диана вскочила. — Это же Крис, псих безбашенный! Он ради своих экспериментов не то, что в тюрьму — на электрический стул сядет!
— Если бы ты напала на агентов, за два с половиной часа их всяк хватились бы, — пробормотал я. — К дому Робин припёрлась бы целая толпа — и хрен там, а не эксперименты! А для Сеприта это было реально важно, он улетать с нами отказывался, пока опыт не закончит… Так, Робин Генриховна! Повторяю вопрос. Вы утюг выключили?
— Разумеется, нет, — обиделась Робин, — когда бы я успела? Мы спасали вас…
Диана выскочила из каюты раньше, чем Робин договорила.
* * *—… То есть, вы, милая, преподаете изящную словесность?
Диана умчалась спасать эксперимент драгоценного Сеприта, я, внезапно почувствовав, что до зарезу хочу жрать, наворачивал из пластикового лотка что-то вроде макарон с тушёнкой, а Фиона и Робин, усевшись в рубке, беседовали о прекрасном. Робин объявила, что слишком устала для того, чтобы добираться домой пешком. Лишних денег, чтобы вызвать такси, у неё нет, и она, пожалуй, подождёт тут, пока не начнут ходить троллейбусы.
— Да. Можно сказать, продолжаю династию. Мои родители всю жизнь изучали словесность, преподавали в университете. Когда-то, на заре их карьеры, учёные звания в нашем мире многое значили. А теперь родительские заслуги никому не интересны. Я закончила тот же университет, по той же специальности. И никакой работы, кроме учительства, найти не смогла. А я так хотела бы и дальше изучать словесность! Стихосложение, например. Вы даже не представляете, как это интересно.
— О, ну что вы! — с воодушевлением возразила Фиона, — очень даже представляю! То есть, специального образования у меня нет, но я просто обожаю стихи. Знаю их великое множество.
— Что вы говорите?.. Не может быть! Это такая редкость в наше время.
Я чувствовал себя невежественным крестьянином, оказавшимся в лаптях на светском рауте. Всё, что мог сделать для поддержания беседы — не чавкать макаронами, чем и занимался по мере сил.