Времена грёз (СИ)

Я же расположился уровнем выше, предпочитая наблюдать за происходящим со стороны, оставаясь незамеченным. Я давно заметил это место, неприметный закуток под самой крышей стеклянного свода, между множества колонн, поддерживающих его, и расписанной мозаикой стеной дворца. Отсюда я мог запросто подняться и на саму крышу, в ребрах свода затесалось окно, и весь зал представал передо мной как на ладони. И музыканты, и гости, и даже часть коридора на втором ярусе, где обычно бегали по поручениям слуги. Последние, к слову, истерично бегали словно тараканы, застигнутые врасплох, наверняка Леброн сейчас жутко нервничает, просит все поменять, доделать, изменить или ускорить, не зная куда себя деть. Что ж, будем считать это его первый самостоятельный экзамен, раньше еще можно было списать его ошибки на юность, неопытность и возможность еще подготовиться к трону, но сейчас придется сильно постараться, чтобы вечер прошел безукоризненно идеально.
Посмотрев на собирающуюся толпу внизу, я тщетно искал глазами Люмию, но эльфийка все еще не явилась, как мне кажется, из-за ревности брата опаздывая ко двору. Я молился богам, чтобы они защитили ее, помогли и дали сил выдержать эту ночь, сейчас всего несколько часов отделяет меня от возможности помочь ей.
Гадкая мыслишка проскользнула в моем скучающем разуме: может бросить принца сейчас? Ну он же справится как не крути, больше короновать некого, министры трясутся за его здоровье сильнее, чем за свое, поди ж, найди еще такую удобную марионетку. Боже, да ничего не решает эта пара часов, и уже сейчас я могу просто выкрасть эльфийку, спрятать ее от брата и дождаться конца вечера, а там, пропади все пропадом.
НО… но… слишком много «но».
Я чувствовал, что мне рано уходить, я чувствовал, что это время действительно ничего не изменит, но, если Аргиан поднимет тревогу, он может даже сорвать коронацию. Эльфийское величество не потерпит обмана и пренебрежения, а какая истерика будет — ммм… я бы посмотрел, если бы не был втянут в эту грязь по самые уши.
Наконец-то в зале появилась эльфийская чета: сверкающий, словно начищенный чайник, Аргиан и несколько заторможенная, но все же прекрасная Люмиэль, державшаяся гордо и величественно только за счет руки брата. Интересно, как он объяснит слухи, которые наверняка поползут после этого вечера.
Еще через четверть часа все оставшиеся гости собрались, и праздник должен был вот-вот начаться, но слуги забегали в коридорах активнее, периодически оглядывая толпу и явно нервничая. Глашатай не торопился объявлять принца, и я решил-таки проверить не случилось ли что-то с ним.
Растворившись в тени, я аккуратно проскользнул в темный угол коридора и вышел из тьмы, оставшись незамеченным для людей вокруг.
— Что-то случилось?
Я сказал это ни к кому конкретно не обращаясь, так как поймать кого-то из снующих туда-сюда помощников не представлялось возможным, но юнец, разглядывающий из-за шторы гостей, услышал меня и, подпрыгнув на месте, обернулся.
— Г-господин…
— Да?
От моего голоса паж поежился и, бегая глазами по полу, заикаясь продолжил.
— П-простите…
— Я слушаю тебя.
Мне казалось, я клещами вытаскиваю из него каждое слово и уже подумывал залезть в его голову и пошарить там сам, это было бы явно быстрее, чем объяснение проблемы. Мальчишка втянул голову в плечи и еле выдавил из себя ответ.
— Я… то есть, принц… он… он отказывается принимать участие…
— В чём?
— В коронации… — тихим шепотом закончил парень и попятился назад, подальше от моего взгляда.
— Ясно.
Вздохнув, я развернулся и, оставив пажа в покое, направился к покоям принца. Пара министров, словно заботливые тетушки стояли у дверей и с ужасом смотрели, как Леброн мечется по комнате не в силах справиться со своими чувствами. Прекрасное лицо юноши покраснело, глаза опухли, а гримаса ужаса, словно маска исказила его черты. Услышав мои шаги, принц закричал и бросил в дверной проем вазу со стола.
— Вон! Пошли все вон! Я не хочу никого видеть!
Увернувшись от вазы, я закрыл дверь от любопытствующих глаз и, поймав Леброна за плечи, приподнял его над полом, встряхнув.
 
— Долго ты еще собираешься истерить?
— Ньярл я…
— Не хочу ничего слышать, ты собрал целый зал гостей, они ждут тебя, чтобы поприветствовать как своего господина или как равного себе, прекращай реветь, неужели ты хочешь запомнится им королем-плаксой?
Леброн всхлипнул и, кажется, начал плакать еще сильнее.
— Их там так много…
Приблизив лицо принца к своему, я заглянул в его глаза и тихо прошептал.
— Ты боишься не того, Леброн. Представь, что я с тобой сделаю, если ты туда не пойдешь.
Принц испуганно посмотрел на меня, словно кролик на удава, и замер, боясь пошевелиться. В его глазах читался неподдельный ужас, в его тревожном сознании наверняка мелькали сцены пыток или убийства, хотя он лучше меня знал, что моя клятва исключает возможность ему навредить.
Я поставил юношу обратно на пол и, достав из кармана платок, вытер его щеки от слез.
— Приглашу к тебе лекарей, они приведут твое лицо в порядок и дадут успокоительное. Через полчаса жду тебя на коронации, если ты опоздаешь, я силой выведу тебя туда, ты понял?
Юноша закивал, все еще боясь издать хоть какой-то звук. Его уши и лицо пылали, кажется, сильнее прежнего, а взгляд уперся в пол.
— Хорошо, сегодня твой день Леброн, постарайся получать удовольствие от происходящего. Эти люди обожают тебя и верят, что ты станешь хорошим правителем.
Получив от принца еще один кивок, я открыл двери комнаты и отдал распоряжения министрам и слугам. В проходе к покоям снова началась суета, но в ней я даже успел увидеть королевского лекаря.
Оставив юношу его нянькам, я со спокойной душой и чистой совестью снова скрылся на своем месте, ожидая начала представления.
В назначенный срок принц Леброн всё же появился на красной дорожке перед троном. Ступая величественно, чуть ли не на зависть эльфам, он достойно прошел к другому концу зала, где у стены его уже ждал глава церкви, облаченный в белую мантию с золотым шитьем, и огромный белый гладкий камень, с небольшим постаментом. На краях валуна было вырезано множество символов, старые письмена сплетались в необычный хоровод, что, казалось, путал сознание, если на него слишком пристально смотреть.
Сам постамент представлял собой несколько ступенек, на которые должен был забраться наследник престола, и если камень среагирует на его присутствие, то коронацию можно будет назвать успешной.
Прочитав молитву, а затем разразившись длинной хвалебной речью о непростых временах для Целестии и чуде, посланном народу свыше, Леброну таки дали возможность испытать себя на этом странном алтаре.
Даже со своего места я видел, как юноша нервничает, его ладони подрагивали, а каждый шаг к монументу был сложным и будто то бы вымученным. В глубине своей холодной души я даже порадовался, что никто не видит лица принца, не смущая его и не замечая, как тяжело ему чувствовать магию древнего изваяния. Много слухов ходило вокруг этого старого обряда, некоторые короли даже подумывали уничтожить камень, но алтарь, по легендам оставленный самим Соларом, оставался неприкосновенным. Его поднимали с помощью магических механизмов из подвала замка, тщательно берегли от чужих глаз и обязательно протирали купол зала перед коронацией, чтобы солнечный свет мог напитать силой алтарь.
Еще один шаг, и Леброн замер. Стоя на высоте, он чуть покачнулся, но выстоял и, сжав руки, решительно развернулся к толпе присутствующих. Высеченные символы загорелись белым светом и, вспыхнув, погасли, а сам монумент издал низкий рокочущий звук, похожий на стон древнего великана.
Несколько секунд все было тихо, но затем по толпе гостей пронесся шепот, и люди начали хлопать, приветствуя нового короля. Леброн на миг смутился и, кажется, даже захотел скрыться с глаз, раньше ему никогда не приходилось устраивать настолько большое мероприятие, тем более в свою честь. Теперь же, видя, как подданные с улыбками поздравляют его, желая долгих лет правления и процветания, он был несколько смущен и ошарашен. Общее воодушевление витало в воздухе, король лучезарно улыбнулся и сошел со ступеней, приблизившись к главе церкви. Старые сухие руки подхватили со специальной подушки корону и со всем присущим величием водрузили ее на голову юноши. Изумительной красоты изделие из белого золота, с украшением в форме звезд и множеством бриллиантов, идеально подчеркнуло очаровательное изящество Леброна. Король, коротко поблагодарив церковника, прошел к трону и, приложив правую руку к сердцу, поклонился своим подданным, пообещав, что с этого момента будет заботиться о них.