Времена грёз (СИ)

— Дедушка, я тебя прошу, поаккуратней, это все еще мой сын.
— Сын-сын, дурень он пустоголовый, а не сын, скажи спасибо, что с порога розгами не огрел, ему бы не помешало.
— Дед Вась…
— Ай да не бухти, не обижу, на него еще сестренка не взглянула.
Недобро ухмыльнувшись, мужчина взъерошил волосы рассерженного правнука и закинул его на плечо, двинувшись к крыльцу. Я, растерянно взглянув на сумки, оставшиеся в машине, не решилась оставить сына на первой встрече с ведьмой и, быстро закрыв двери, прошла за дедом.
Половицы ступенек чуть скрипнули, а на пороге небольшой террасы послышался запах горячих пирожков. Входная дверь раскрылась, обдав нас теплом дома, ароматом еды, трав и дерева.
— Какие к нам гости пожаловали.
Преодолев небольшой закуток прихожей, отделенной от кухни-гостиной стеной печи, я увидела вышедшую к нам навстречу Гету.
— Аван, радость моя, я успела по тебе соскучиться.
Вытерев полотенцем перепачканные в муке руки, бабушка крепко обняла меня, поцеловав в макушку. Мой нос защекотал запах лавра.
— Я тоже по тебе скучала, но чую ты все же бесстыдно подсматривала за мной, заготовив заранее пирожки.
— Конечно, а иначе вам пришлось бы их ждать целый день.
Моя дорогая «бабуля», несмотря на свое уважительное обозначение, выглядела все так же безумно моложаво, и о ее возрасте говорили лишь две серые пряди на висках, чуть разбавляющие длинную черную косу. Платье, аккуратно сшитое и украшенное вручную, серое с черными узорами в противовес светло-бежевой рубашке деда, закрывал темный передник с явными следами все той же муки. Взгляд васильковых глаз казался таким же ярким, как и при нашей первой встрече много лет назад, и с тех пор лишь стали виднее крохотные гусиные лапки в уголках.
— Ну что, показывайте ваш гостинец.
Веснушчатые руки ловко перехватили Мома и, поставив на пол, развернули к Гекате, не дав парню лишний раз дернуться. Сын, встрепенувшись, открыл рот, явно желая огрызнуться, но едва он попал под взгляд сияющих глаз, как вся его спесь растворилась словно утренний туман.
Я прекрасно понимала Мома и, первый раз попав под руку ведьме, чуть не сбежала сверкая пятками. Ее магия будто выворачивала тебя на изнанку и вытряхивала все нутро, желая поподробнее разобрать каждый орган, и, даже зная заранее, что она видит прошлое и будущее, люди не бывают готовы к такому неприятному испытанию. В своей голове ты словно уже не был один, и что-то иное там хозяйничало, перекапывая все забытые секреты и воспоминания.
Испуганно сжавшись, Мом попытался попятиться, но позади стоял Васька, своей грудью перекрывая проход. Желая поддержать сына, я встала чуть ближе и прикоснулась к его руке.
— Мом.
Сжав зубы, парень зашипел и отдернул от меня руку. Ведьма укоряюще цокнула, протянув ладонь и поймав подбородок Мома.
— Прекратите…
— Какие мы нежные, вы только посмотрите. Как же сильно твой папаша тебе головушку испортил, просто ужас, но… Мне кажется, поправимо.
— Не смей заикаться об отце! Он единственный, кто заботился обо мне!
— Правда? Может быть, я бы и поверила, даже учитывая, как яростно он старался не подпускать к тебе мать, но артефакты, что он тебе подсовывал, стараясь сделать более внушаемым, говорят об обратном.
— Закрой свой поганый рот!
Гета в ответ недовольно покачала головой и дала знак брату.
— Присмотри за ним и покорми, пока мы с внучкой болтаем.
Кивнув, Васька похлопал Мома по плечу и повел к креслам у дальней печи, но парень, избавившись от тяжелого взгляда ведьмы, тут же попытался сбежать, ударив мужчину локтем в живот. Спустя несколько мгновений сын оказался возле двери, но проем неожиданно исчез, будто выхода никогда тут не существовало. Неверяще он ощупал стену, силясь понять, что произошло.
— Экий ты быстрый да ретивый, хоть объезжай, как скакуна.
— Ведьма…
Гета направилась к Мому, но я подошла к нему раньше и, взяв за плечи, развернула к себе.
— Мом я прошу тебя, выслушай меня хоть раз. Я не желаю тебе зла, и никто здесь не навредит тебе, если ты сам не станешь лезть в драку. Пожалуйста, хотя бы раз дай мне возможность позаботиться о тебе. Ты все еще мой сын, и я хочу, чтобы ты был счастлив.
 
— Счастлив?
— Да.
— Ну так освободи отца, дай нам уехать отсюда, и я буду счастлив.
Невольно поджав губы, я молча посмотрела на сына. Хотелось прижать его к себе, спрятать от всего мира и дать ему столько заботы, сколько он должен был получать все эти годы, но сейчас ему это уже не нужно. Сочась ненавистью, злостью и обидой, он воспринимал меня как врага. Настолько беспомощной я не чувствовала себя с времен осады в поместье.
— Хватит, Аван, не мучай себя, ты видишь, мальчишка тебя не слушает и не понимает.
Ведьма осторожно убрала мои руки, позволив деду все же увести за собой Мома.
— Подумай лучше о себе, внучка, не думай, что если дети выросли, то в твоей жизни наступил закат.
Ласковые ладони обняли меня за плечи и начали мягко гладить по голове, так будто я сама была неразумным дитя.
— Не хватит ли мне приключений в жизни?
— Не хватит, ты же Блэквуд, дорогая, а у нас вся жизнь сплошное приключение, так уж повелось. Наверно, это было неизбежно, учитывая историю Ньярла.
Шмыгнув, я все же позволила себе тихо заплакать, уткнувшись в родное плечо. Последние события в Кадате и эта поездка совершенно лишили меня сил. Если бы не помощь брату в столице, я бы минимум месяц, а лучше всю жизнь, провела здесь с бабушкой, с удовольствием сменив ее на посту ведьмы.
— Ну-ну, девочка моя еще не все потеряно, увидишь, поставим на ноги Мома, только не опускай руки. Тебе еще многое предстоит сделать.
— И что же? Я… воспользовалась твоим последним предсказанием, но не совсем понимаю, почему и зачем Серафина появилась у нас.
— Сложный вопрос, но давай обо всем по порядку, за чашкой чая. Всего я тебе не расскажу, но о чем смогу, поведаю. Идем.
Взяв меня за руку, Гета прошла на кухню и усадила меня за стол. Пока я вытирала платком остатки слез, на льняной скатерти появились еще теплые пирожки и ароматный чай с мятой. Откусив кусочек от румяного бока, я ощутила кисловатый вкус брусники.
— Да ты не кушай, ты ешь, и слушай.
Ведьма села напротив и, улыбнувшись, пододвинула чашку поближе ко мне.
— Будущее этой девушки я не вижу, но зато вижу ее влияние на других. Если все сделать правильно, она сможет повернуть реки в нужные русла, но для этого потребуется очень много сил.
— И что же делать?
— Учить, и твоя помощь в этом нужна больше всего. Каин в одиночку не успеет ее подготовить, тебе придется взять роль наставника на себя, только имей ввиду. То, что ты в нее вложишь, может стать как твоей защитой, так и оружием против тебя.
— Она может навредить мне?
— Все зависит от того, будет ли она на чьей-либо стороне, на это ты повлиять не можешь.
— Бабушка ты снова говоришь загадками.
— Не могу объяснить иначе, Аван, но могу дать четкий совет.
— Да, я думаю так будет проще.
— В столкновении темных и светлых никогда не забывай, что есть третья сторона, которой чужды ваши правила и законы морали, они готовы пировать на могилах обеих стран.
  
Чужие стихи
 
Из сна я выныривала словно из-под толщи воды, попутно пытаясь осознать, кто я и где нахожусь.
Всё-таки, чем больше я переживала за Ньярла и его семью, тем сложнее мне было отделить его чувства от своих, и его сознание от своего. Преодолев такой огромный путь в его воспоминаниях, я все меньше ощущала их инородными. Будто это я спасала светлого наследника, боролась с эльфийским королем и отстроила Кадат, но самое главное, будто это я отправила Лилит в Целестию.
Чужая боль, печаль уже казались родными, а новое имя внучки наждаком прошлось по оголенным нервам. Хотелось спросить, правильно ли я все поняла, точно ли ее фамилия звучит так, и в то же время, мне не хотелось слышать ответа. Проще было забыть все как страшный сон, отринуть и не думать о том, что все это время я видела историю одной семьи.