Времена грёз (СИ)

— Это странно, но я понимаю и немного завидую, потому что у тебя осталось место, куда можно было вернуться.
Виновато потупившись, я подумал о том, каких трудов стоило Яге защитить это место и что бы случилось здесь без нее. Остался бы лесной царь защищать село или первым пришел разорять его, едва кончилось бы действие начертанных рун? Как много пострадало бы людей из-за того, что я заглянул в этот холодный край?
— Я сожалею о своем приходе, без меня Яга точно прожила бы еще полвека.
— А не стоит. Если бы бабка захотела тебя прогнать, то ты бы из леса никогда не вышел.
— Но почему тогда зверь погнался за мной?
— Вы его разозлили, вот и погнался. Ты ж и в этот раз его дразнил, не уважал совсем.
Крыть было нечем, желая сменить тему, я поднялся с места и приобнял ее плечи.
— Постараюсь, больше не злить его. — Прикоснувшись к рыжим локонам, я прикрыл глаза, вдыхая запах трав и кожи девушки. — Подскажи, где мне найти подходящий клинок?
— Спроси у кузнеца, и если будет брюзжать, то напомни ему, что живешь со мной. Он тут же выдаст лучшее, что у него есть.
— Хорошо.
Отстранившись от Марьи, я хотел было уйти, но она остановила меня, придержав за ладонь.
— Будь осторожен, лес не самое безопасное место, а с медведем и подавно.
— Ты веришь, что он попадется нам?
— Это не вопрос веры Ньярл, я знаю, что он там есть, он ждет. И мне кажется, он ждет именно тебя.
Чувствуя внутреннюю тревогу ведьмы, я покорно кивнул, напомнив себе, что имею дело с силами непокорными и неизвестными мне. Сколь сильным магом я не был, сейчас это не имело никакого значения, так как выживание и древние обряды создали почти что отдельный мир на берегу небесного моря. Я не слышал прихода гостей у ворот, как это обыкновенно слышала ведьма, я не чувствовал зверей и чудовищ, живущих в лесу, я не знал, зачем делаются многие вещи здесь, и как бы не желал, не мог привыкнуть к таким правилам жизни. Спустя несколько месяцев, я наконец осознал, почему люди, пришедшие из Целестии, ушли и пожелали организовать собственный город. Да, деревня стала мне домом и приютом, сытые спокойные дни протекали один за другим, но место все равно оставалось чуждым, безмолвно напоминая, что я всего лишь гость.
— Обещаю, все будет хорошо.
Марья прищурилась и пристально посмотрела на меня, все еще держа мою руку.
— Поклянись.
— Я клянусь вернуться целым и невредимым.
Тонкий обруч клятвы проявился на моем запястье старыми письменами, но я не обратил на них внимания, не отводя взгляда от девушки.
— Как же мне не хочется, чтобы ты шел туда…
— Мари, мне больше не доведётся участвовать в подобном, к тому же им пригодится моя помощь.
Заслышав, как дрогнул голос ведьмы, я поспешил взять вторую ладонь и осторожно расцеловал нежные пальцы. В голове же я сделал отметку о нежелании Марьи меня отпускать и искренне надеялся, что это не было ее чутьем и предчувствием опасности, а лишь нервозность, порой присущая беременным девушкам.
Собрав вещи и необходимые принадлежности, я вышел на улицу и направился к площади, где уже собирались остальные охотники. Большинство из них использовали сложные луки, склеенные рыбным клеем из лиственной и березовой частей, стрелять здесь умели почти все, детей учили этому почти с пеленок, так же как и рыбной ловле или строительству простых лодок. Поэтому мой выбор оружия оказался крайне необычным, тем более, что драться с зверем в ближнем бою представлялось совершенно сумасшедшим занятием. Заглянув по пути к кузнецу, я получил примерно ту же реакцию, что и от ведьмы, но, настояв на своем, получил длинный тонкий клинок с резной костяной ручкой. Он выглядел словно чей-то странный эксперимент, но очень удобно лег в руку, заменив в ней мою месть.
Сам медвежий праздник был намечен на позднее время, но днем на площади уже собирали столы и готовили огромный костер. В воздухе снова разлился запах дыма из печных труб, но сейчас к нему примешался аромат копченой рыбы, еловой смолы и чужих домов, откуда то и дело выбегали дети, мешаясь и помогая взрослым.
 
Старший из охотников собрал остальных, кратко рассказав о медведе в лесу, он несколько дней выслеживал зверя и, напав на след, вернулся за помощью к своим. Вооружившись и собрав некоторый провиант, мы вскоре выдвинулись в чащу, навстречу зимнему ветру и неприветливым соснам, чуть скрипящим в вышине крон.
Передвигаясь осторожно и тихо, мы несколько часов шли вдоль звериной тропы в глубоком рыхлом снегу, встретив лишь мелких животных вроде белок и горностаев у мелких озёр. Солнце, раздарив остаток тепла, медленно клонилось к горизонту, погружая лес в настораживающий полумрак, и в какой-то момент мне показалось, что медведя нам уже не найти. Прислушавшись к почти беззвучным переговорам охотников, я вдруг услышал короткий свист и, повернувшись к остальным, заметил, как Старший дал знак остановиться, указывая на небольшой бурелом метрах в ста от нас. Несколько человек пошли в обход, еще один пошел с другой стороны и, мягко ступая по снегу, приблизился к поваленным бревнам впереди. Я не собирался геройствовать, но на всякий случай решил подойти ближе и заметил, что после бурелома на земле есть резкий спуск вниз, будто небольшой обрыв. Медведя там явно не было, но Старший явно что-то заметил и среди деревьев неожиданно выступила стая волков. Окружившие нас звери появились словно из неоткуда, их вид, странный потрепанный и будто-то бы больной напугал самых юных охотников. Желая их защитить, я дернулся в бок, запоздало почувствовав как по руке чиркнули чужие клыки.
— Назад!
Старший натянул тетиву, люди достойно встретили бой, сгруппировавшись и разделив стаю, но волк, что оказался рядом со мной, будто нарочно не давал мне приблизиться к ним, раз за разом нападая, стоило мне только сделать шаг к остальным. Попятившись, я постарался обойти его по широкой дуге, защищаясь клинком, но злобная тварь внимательно следила за мной, ловко уворачиваясь от выпадов лезвия. Несколько стрел полетело в него, одна из них чиркнула по свалявшейся серой шкуре, но вместо того, чтобы отступить, волк резко прыгнул ко мне, свалившись со мной со склона в овраг.
Едва не свернув себе шею, я уцепился за корни деревьев и приземлился довольно удачно, оттеснив волка к земляной стене.
— Из такого как ты, даже тапки не сделаешь.
Вскинув клинок, я хотел было ударить зверя, но тот, словно пес, прижал уши и быстро метнулся в сторону, скрывшись среди корней. Недоуменно проследив за столь странным поведением, я услышал тяжелое чужое дыхание позади. Быстро развернувшись, я встретил громадного поистине пугающего медведя, с темной, почти черной шерстью. Встав на задние лапы, он угрожающе двинулся ко мне, и я, не видя другого выбора, сжал оружие и пошел к нему навстречу. Сверху послышался крик Старшего, несколько стрел просвистели мимо, почти не задели зверя. Сумерки будто разом сгустились, отрезав меня от внешнего мира. В какой-то момент мне показалось, что медведь не станет нападать, что он будто бы останавливается, желая отступить, и поза его на двух ногах стала почти человеческой. Издав короткий рык, медведь резко выдохнул и, дождавшись, пока я окажусь рядом, наклонился вперед. Побоявшись, что тяжелая туша погребет меня под собой или достанет лапой, я приготовился отпрыгнуть, но внезапно встретился взглядом с ним и шокировано остолбенел.
Под кустистыми бровями с абсолютно звериной морды на меня смотрели человеческие глаза, и взгляд их был строгим, серьезным и узнаваемым.
Ужаснувшись, я отшатнулся, а косолапый все так же смотрел на меня. Он больше не казался опасным, а его грозный вид не внушал мне страх, скорее трепет и будил застарелую боль, будто кто-то тщательно надавил на старую рану.
— Ты…
Горло сдавило, и я едва ли смог вдохнуть. Клинок предательски дрогнул в руке, и я понял, что вряд ли смогу воткнуть его в сердце медведя. Как другие охотники делали это? Неужели у них хватало смелости убить?